Новая история Рапунцель

— Я тебя прям сильно ударил, да? — отвечает после секундного молчания Чимин. — Где болит? Может в больницу поедем? — продолжает говорить он с таким лицом, словно смотрит на душевно больного человека. — Я серьёзно, — говорит Юнги. Ну, в принципе, страх того, что Чимин его сразу пошлёт на все четыре стороны света отступил, зато на его место пришла другая дурная мысль. Пак ведь только отходит от своих первых и не самых удачных отношений, захочет ли он иметь сейчас альфу после предательства того ублюдка? — Пошутили и хватит, тема закрыта, — вмиг став ужасно серьёзным, сказал омега. Это что такое было? Шутка? Это да или нет? Кто-нибудь, дайте Юнги чёткий ответ! Он как бы впервые тут в любви признаётся. — Я не тот, кто тебе нужен, — добавляет он, и прежде чем услышать опровержение своих слов, отвернувшись, уходит чуть вперёд, всем своим видом показывая нежелание дальше продолжать разговор. Альфа и не знает что сказать, да и как поступить, в общем-то. Он, конечно, не любит пессимистический настрой, но, с такими темпами, парень отсюда уедет точно без омеги. А ещё вся эта ситуация с «ребёнком» и со свадьбой давит со стороны… — Слушай, а Тэ заметит, если мы у него ребёнка спёрним? — как ни в чём не бывало, говорит Юнги через несколько минут, пытаясь перевести тему. — Нам срочно нужен ребёнок, — смеётся он, тем самым слегка разряжая обстановку. — Тэхёна не знаю, но Чонгук уже одержим этим чудом, — мимолетно улыбаясь своим мыслям, говорит Чим. Он решил просто стереть из памяти тот факт, что пять минут назад, даже зная то, что он бесплоден, что он омега без запаха, и что у него сквернейший характер, ему признались в любви. — Он нас точно прибьёт, если приблизимся к нему, — ржёт тот, представляя недовольного Чона с маленьким омежкой на руках. Боже, как же всё это мило… — Это тоже так, вчера Тэ жаловался, что Чонгук повсюду, он не отходит от него ни на шаг, — мягко поддерживает беседу старший. — Недавно появившийся новый запах, исходящий от омеги, не даёт чонгукову внутреннему альфе покоя, — продолжает Юнги. — А чем... Какой запах у ребёнка? — робко интересуется Пак. Иногда так хочется слышать запах любимых людей, знакомых, родных, друзей, но блокаторы не позволяют нормально функционировать всем органам чувств. Обидно, но терпимо. — Мандарин, — отвечает альфа. — Гук говорил, что от Ви в последнее время прям так и исходит вся эта новогодняя атмосфера, — продолжает он. Ему так хочется поскорее увидеть ребёночка, взять того на руки, только вот мандарины он терпеть не может, но не суть. Раньше он так любил эти фрукты, что даже был уверен, что его истинный омежка с мандариновым ароматом, но после того, как пролежал в больнице полмесяца с отравлением, у него появилась на них непереносимость. — У них прям вся семья с такой атмосферой, — вспоминая рассказ Тэхёна, вернее лекцию о том, кто как пахнет, говорит красноволосый. У Чонгука запах шоколада, у самого омеги запах свежего молока, а теперь и запах мандаринок... Ммм, просто идеально. — Ага, — отвечает Мин, мельком читая сообщения от папы, в котором было написано: "Я отправил всё что ты заказал в деревню". Он решил сам позаботиться о нарядах на свадьбу и потрудился заказать у известных дизайнеров несколько костюмов, правда, было трудно беспалевно узнать размеры всех остальных, кроме Хосока, так как с ним у них размер одежды почти совпадал. Именно нелегко было с Джином, так как Намджуну не очень-то понравился вопрос в сторону его омеги: "А какая у тебя ширина плеч?", мда. Только после этого до него дошло, что в прихожей висят куртки омег, на которых есть их размеры. — Лилит нет, наверное, Джин с Джуном решили выгулять, — дойдя до домика, как-то безразлично говорит Чимин и вваливается в хижину. Помещение пропахло его любимыми булочками с корицей, он, в принципе, любит любые булочки, но эти просто обожает. — Йа, — говорит, вернее визжит омега, увидев на столе большую тарелку с кучей вкусностей. Он замечает то, что обычно не замечал: Юнги так тепло расплывается в улыбке, увидев радостное лицо младшего. Это смущает, и заставляет ужаснуться... Неужели Мин говорил всё это на полном серьёзе?! Всё бы ничего, но за весь день это была последняя искренняя улыбка младшего, которую видел Мин. Дальше, Чимин вёл себя примерно так, как ведет с некоторыми деревенскими: искусственно мило. Да что там это! Он целый день, мать твою, не матерился, почти... Не считая того "Ахуеть, блять, сука, почему никто не удосужился выключить печь!" А это пиздец, как мало для Чима, учитывая, что он матерится чаще, чем моргает. А когда вечером на просьбу Юнги принести воду, Пак без лишних слов пошёл и принес ему стакан воды, Мин забил тревогу. — Намджун, отлипни от него, мне надо с ним поговорить! — зло рычит альфа, пытаясь выпроводить первого из комнаты Джина. — Окей, пять минут, не больше, хорошо? Я с места не сдвинусь и даже не подойду к твоему омеге, — вздыхает Мин, а у Кима всё внутри вурчит от того, что Джина назвали его омегой. Он всё же наконец уступает и выходит. — Ну? — как-то пофигически спрашивает Ким, который даже не потрудился и слово сказать Джуну, а бедному Мину пришлось того минут тридцать уговаривать покинуть комнату! — Что хотел? — Я это... Чимин сломался, — чешет затылок Юн, смотря невинным взглядом на друга омеги, который, как рыба, то открывает рот, то закрывает. — Ты ведь всё знаешь, не притворяйся, — закатывая глаза, говорит альфа. — Ну, в принципе, да. Но, что ты имел в виду под сломался? — он-то сидит весь день с Намджуном и вряд ли заметил то, что Пак не функционирует нормально. Виделся он с ним днём, когда тот нечаянно проговорился о признании. — Он не матерится, не огрызается, не улыбается, не шутит. Он молчит, а ещё когда я его о чём-либо прошу, он беспрекословно всё выполняет, в пределах разумного, конечно, — сгибая пальцы, перечисляет Мин. — Я, честно, без понятия, почему он себя так ведёт. А ведёт он себя так, как будто вы абсолютно чужие и незнакомые люди, — отвечает Джин в голове, перебирая варианты. Может... Блять, у него нету этих вариантов! Походу Пак и правда сломан. И тут только один вариант: надо поговорить один на один с Чимином. — Время вышло, — в комнату неожиданно заходит Джун и грубо выталкивает постороннего альфу, не позволяя тому и слово вставить. — Намджун-и, если я дал тебе шанс, это не значит, что надо наглеть, — зло шипит омега, уворачиваясь от настойчивых рук, которые так и прижимают к себе всё сильнее. Когда они гуляли в лесу, этот альфа привёл сто одну причину дать ему шанс, последней из которых была: "Я полюбил тебя ещё тогда в больнице, даже не чуя твоего запаха. Это не истинность – это любовь". Омежье сердце этого не вынесло, да ещё и в разгар течки, он буквально моментально налетел на Намджуна, который явно не ожидал так быстро получить положительный ответ. А ещё они решили пока скрыть этот факт ото всех, счастье любит тишину, как говорится, ну, а ещё Джин с Чимином давно спорили у кого из них первый появится альфа, и Киму ужасно не хочется проигрывать. Мин сидел на кресле и прожигал взглядом омегу, который так упорно не замечал его. Тот вообще теперь начал делать вид, что такого альфы, как Мин Юнги не существует, по крайней мере, он с ним не знаком. И это бесит, знаете ли, а ещё хочется кричать в голос. Ещё вчера альфа был уверен, что рано или поздно Чимин будет с ним, а сегодня он тут чуть ли не воет от безнадёжности. — Пак, мать твою, Чимин! — не выдерживает альфа, и стукает кулаком о ближайший предмет. — Ты что творишь?! — Что? — вздрагивает младший, и, уловив взгляд Юнги, ему впервые становится страшно перед ним. Он походу перегнул палку со своим желанием забыть Мина, и заставить того понять, что это лишь мимолётная привязанность, но никак не любовь. — Что не так? — взяв себя в руки, холодно спрашивает Пак. — Ах, что не так? — всё еще зло смотря на слегка сжавшегося истинного, говорит Мин. Он быстро к нему подходит и, перекинув через плечо, выходит из дома. Джину с Намджуном вряд ли понравится их разборка. Чимин дрыгается, просит отпустить, чуть ли не кусается, но Юнги уже решил, что надо серьёзно поговорить, без этого никак. Пройдя чуть глубже в лес, он наконец отпустил своего омегу. — Ну? Рассказывай. — Что рассказывать? Это ты меня притащил сюда! Да как ты не поймёшь, ты мне нахрен не сдался, отъ-е-бись, — по слогам протянул Пак и хотел было уйти, но его руку схватили, тем самым не давая сдвинуться с места. На сердце так тяжело и очень-очень больно, но по-другому нельзя. — А теперь слушай меня. Я не отпущу тебя, ни за что и никогда, — смотря на жалкие попытки омеги вырваться, Юнги просто притянул того ближе и обнял. Тот просто тихо шептал: "Я не люблю тебя", и дальше с ослабшими руками пытался вырваться. — Скажи это, смотря мне в глаза, — пробормотал альфа, и, взяв младшего за подбородок, заставил посмотреть в глаза. У Чимина в глазах вечность. Столько эмоций у него во взгляде, столько боли и переживаний. Младший правда не понимает. Он понятия не имеет, как мог влюбиться, как мог впустить в своё сердце кого-то, как мог довериться кому-то. Жизнь полна неожиданностей, знай он года три назад, что из-за эффекта этих таблеток он будет вынужден, смотря в такие до боли любимые и родные глаза, нагло врать, ни за что бы не начал их приём. — Мин Юнги, к вам у меня никогда не было чувств и не будет, — всё. Ему не хочется видеть в этих глазах разочарованность, но никак иначе поступить не может. Зачем нормальному альфе такой, как Чим? — Хорошо, — наконец вздыхает альфа и даёт младшему вынырнуть из его объятий. — Но слушай меня внимательно, — Пак хотел было облегченно вдохнуть, но тут же напрягся опять. — Не надо менять ко мне отношение, оставайся таким, какой ты есть, — говорит Юнги. — Я всё равно скоро уеду, — добавляет он и оставляет оцепеневшего омегу одного в тишине. Пройдя чуть дальше, Мин понимает, что за ними следили, и криво ухмыляется. — Хосок-и, а подслушивать нехорошо, — говорит он, тут же меняя голос и лицо, становясь чуть веселее. — Ты... Ты правда его оставишь? — выходя из транса, спрашивает Пак. Приходит он значит домой, весь такой радостный, так как предложил Розэ сходить прям на настоящее свидание, с рестораном и букетом роз, а тут недалеко слышит голос его брата и Юнги, вот он решил посмотреть, что там и, походу, парень услышал то, что скорее всего не стоило слышать. — Ты дурак? Нет, конечно, я же сказал, что не отпущу его, — улыбается старший чеширской улыбкой, показывая миру ряд ровных белых зубов, а на вопросительный взгляд Хосока, который так и твердит, мол, что тут происходит?! Отвечает: — Он плакал. — В смысле? — спрашивает Пак-старший. Он совсем запутался. — Вернее сдерживал слёзы, когда твердил, что не любит меня. Ты знал, что твой брат такой врунишка? — а он и правда оптимистичен. Мило, что альфа не сдаётся, даже после очередного отказа. — Не смотри на меня так, я серьёзно. Он любит... Просто сам себе признаваться в этом не хочет. — Допустим, но ты не знаешь насколько он упёртый, ты не сможешь его уговорить. Гены-то в нём нашей мамочки, — закатывает глаза Хосок, вспоминая свою мать. Не дай бог, что-то будет так, как она этого не хочет - пиздец ушам отца. Чимин не далеко от неё ушёл. — У меня хорошее предчувствие, давай пока пустим всё на самотёк, —вспоминая застеленные пеленой слёз глаза, говорит Юнги. Он так хочет забрать его прямо сейчас, и не отпускать от себя ни на шаг, но надо чуть-чуть потерпеть. Он ни за что не сдастся, только если Чимин с блеском и уверенностью в глазах не произнесёт это чёртово: "я не люблю тебя", что так больно режет сердце. — Давай дадим ему день-два прийти в себя. А пока, я думаю, у нас много дел. — Ты про свадьбу? — Хосок с Юнги недавно говорили на эту тему, и пришли к тому, что эти двое позвали семью Пак на свадьбу не просто так. Зачем им это? Кто в здравом уме будет желать видеть бывших на своей свадьбе? — Ага, я думаю, нам надо хоть морально подготовиться, — отвечает старший альфа. Что бы там не случилось, он знает одно, ни он, ни Джин с Намджуном в обиду Паков не дадут. Какой бы пиздец там они не надумали, Юнги будет готов защитить своего омегу и его брата. — Со мной и правда всё будет хорошо. Но Чимин... И ещё после твоего признания... Он всё-таки омега, и его организм плохо переносит стресс, — вздыхает Хосок. Младший омега, хоть и не показывает этого, прям оче-е-ень ранимый, что ему не скажи — он всё принимает близко к сердцу. А Хосок-то знает, что мог и может наговорить тому Феликс. — Всё будет хорошо, сейчас он вернётся, мы вытащим эту сладкую парочку из их берлоги и поговорим все вместе, — отвечает Мин. Что там может случиться, если Юнги с Джином и Намджуном будут постоянно рядом?

***

На утро, что очень странно, Чимин просыпается с отличным настроением. Выпитая горсть успокоительных, наверное, помогла. Он хочет осуществить свои утренние потягушки и только тогда понимает, что его нога закинута на чей-то стан. Сука, опять он. — Хуяли ты забыл в моей кровати?! — орёт омега. Вчера для себя он решил, что ничего не будет менять в своей жизни. Нет, вообще-то, вчера он решил, что не будет никак контактировать с этим альфой, но судьба пишет иную историю. — Отлепи свою задницу от кровати и съебись с моей комнаты, — зло трясет Мина за плечи Чим. — Минни, когда я ложился тут, надеялся проснуться из-за поцелуя, — через сон лыбится альфа, но не надолго, так как Пак, опёршись обо что-то, сталкивает Юнги на пол. — Ты скоро доведёшь меня до инвалидной коляски! — Я не понимаю, у меня кровать мёдом намазана? Хули ты прицепился?! — недовольно кряхтит омега. Он еле сел, нога затекла, а он из-за злости на Мина, даже не заметил. Юнги ничего не отвечает. Он быстро встаёт и прижимает омегу к кровати всем телом. Взгляд тёмных глаз бегает по лицу омеги, он слегка вздыхает и, поцеловав кончик носа Минни, да так быстро, что тот даже не успел понять что происходит, покидает комнату, пока не получил ещё тонну проклятий на свою душу, оставляя опешившего омегу одного. — Боже... — ноёт омега. — Ну почему он такой?! — он прикрывает щёки и глаза маленькими ладошками, и активно пытается убрать краску с лица. Он тут, видите ли пытается забыть этого долбаёба, а тут он делает всё, чтобы из Чима было не выбить его эмоции. — Какой такой? — на пороге комнаты появляется Джин. Он увидел, как из комнаты его друга вышел Юнги, и решил посмотреть, всё ли в порядке с Чимом. А всё даже просто чудесно. — Идиот, тупица, козёл, безмозглый, — с серьёзнейшим лицом, будто стоит на экзамене, перечисляет Пак. — Ты забыл сказать обаятельный, красивый, любимый, драгоценный, единственный и только твой, — смеётся Джин. — У тебя всё всё на лице написано, — наконец старший омега прикрывает за собой дверь и заходит в глубь комнаты. — Зачем ты отвергаешь его? Ты ведь любишь. Пак застывает. Он морально ещё не готов к этому разговору. Он не идиот, и давно понял, что любит! Но ему страшно... Понимаете? Просто по-человечески страшно. А ещё, он не желает любимому альфе омегу, больше похожую на бету. Причин отказывать, если подумать, очень-очень много. — Хё-ё-ён, давай не будем портить мне настроение? — состроив глазки, а-ля "я голодная Лилит", говорит младший. Ким на это лишь слегка хмурится и обнимает Минни. — Слушай, я знаю, что ты боишься, что тебя бросят, что ты боишься стать ненужным, но ты правда веришь, что Юнги способен на это? Не смотри на меня так, ты прекрасно и сам видишь, что он любит. По-настоящему, искренне любит, — Сокджин ещё крепче прижимает к себе омегу. Вчера ночью он сильно поссорился с Намджуном, и теперь хочется просто выть. Он наговорил много чепухи о том, что Ким — никто в его жизни, и что он является временной забавой. И как ему объяснить теперь, что это не так? Что за несколько дней омега смог уже выучить половину его привычек, которые омежке кажутся просто милейшими. Что он уже успел понять все тонкости его характера и его всё устраивает. Это идеальный альфа. И он идеально подходит для Сокджина, сама природа так решила! — Давай покрасим мне волосы? — ни с того, ни с сего говорит Пак. И это как бы не попытка перевести тему. Ему и правда вдруг захотелось избавиться от этого ярко-красного цвета. — Светлые... Как считаешь, мне подойдёт? — Чимин, ты как всегда в своём репертуаре, — мягко смеётся Ким. Он помнит, как около двух лет назад этот омега так же спонтанно перешёл с нежно-розового на красный. Правда, они очень долго тогда выбирали цвет, а тут Пак уже определился. — Тебе подойдет любой оттенок. Омеги сидят ещё около часа в комнате младшего и разговаривают обо всём на свете. Сокджин всё же рассказывает о своих "двадцати четырёх часовых отношениях", и даже пускает слезинку, но ему тут же прилетает подзатыльник от Минни, и начинаются лекции о том, что Намджун — очень добрый и хороший человек, что он всё поймет и простит. Затем мозги уже выносит Ким. Он опять переводит тему на Юнги, Чимин даёт старшему слово, что он постарается его принять. Джин же, довольный, уходит за телефоном, чтобы заказать краски для волос. Ему тоже пиздецки сильно хочется перекраситься. — Фу, похоже на блевотину, — комментирует Чимин очередной цвет краски. — Ну давай я сам выберу тебе?! У тебя вкус, если честно, в этой области не очень, — однажды, когда они только начали свою дружбу, Ким покрасился в зеленый. Было смешно. Пак его два года почти называл "ебаная ёлочка". — Помнишь, как ты был ёб... — начал было Чим, но его остановил злой взгляд друга. — Ты обещал не вспоминать это! — смешно дует пухлые губки Ким. — Ну, а этот тебе как? — вздыхает омега и показывает насыщенно-розовый цвет. Почти такой же цвет был у Чимина, когда они познакомились. Пак вскрикивает: "то, что надо!", и начинает оформлять заказ, выхватив телефон из рук друга.

***

— Что нос повесил? — убежав от смущённого Чимина, Мин прямиком направился на кухню, где и увидел друга с кислой миной. — Выглядишь так, будто проглотил целый лимон, — сначала Намджун игнорирует старшего. Ей богу, когда у Юнги хорошее настроение, фиг его заткнёшь. Так вот, и Ким не смог заткнуть его. — Ну колись, с Джином что-то, да? — продолжает задавать вопросы Мин. — Ты не отстанешь? — переведя уставший взгляд на хёна, говорит Ким. Тот трясет головой. — Поссорились мы. Даже не знаю, как реагировать на всё это, — вздыхает Ким. Сидели они, значит, ночью разговаривали, и тут речь зашла о бывших. У Джина серьёзных отношений не было, у Джуна тоже... Почти... Ну так вот, он рассказал об одной омеге, которая безумно ему нравилась лет пять назад. Он же не думал, что такое своему нынешнему парню-истинному-течному омеге нельзя говорить. — Я думал, истинные понимают друг друга с полуслова и не ссорятся... А тут, на те. — Я думаю, что любовь сильнее даже истинности, не полагайся только на неё, — вздыхает Мин. — В смысле? — спрашивает Намджун. Истинность и любовь - это синонимы. Это рассказывают даже детям в младших классах, и это знают все. — Истинность... Эх, это когда тянет не к человеку, а к его внутреннему волку. Объясню проще, это когда любишь человека за то, что он создан для тебя. За его запах, цвет волос, телосложение, возможно и характер. Любовь немного иное понятие, это тогда, когда ты любишь человека всего, со всеми недостатками. Тебе уже пофиг на его запах, внешний вид и статус. Тебе нравится то, что окружающих раздражает или не удовлетворяет, — философствует Мин. Вернее раскрывает все свои мысли о Чимине. Он признаёт, да, его запах сводит с ума (вернее свёл один раз), его внешний вид заставляет давиться слюнями, но его характер, его манеры и привычки... Это то самое, что Мин полюбил в первую очередь. Разговор продолжить им не дают омеги, ворвавшиеся в комнату. Джин очень сильно не хотел появляться перед Намджуном, пока не получил волшебный пендель от Чимина, у которого, сука, довольно сильный для омеги удар. Сначала старший омежка хотел поговорить с Кимом, но, увидев его, язык просто-напросто не повернулся сказать это чёртово: "давай поговорим", и он, как ни в чем не бывало, сел на диван. — Нам надо одежду заказать, я связался с нашим семейным дизайнером, но я не уверен, что он успеет... — начал было Джин, в упор смотря только на Юнги, подавляя в себе желание хоть глазком взглянуть на Джуна. — Я позаботился насчёт одежды, сегодня к ночи доставят, всё сшито под заказ, а модель одежды подбирал папа, думаю, вам понравится, — сказал Мин. Он-то думал, о чём он забыл сообщить остальным... Дальше парни начинают расспрашивать Юнги о разных мелочах, пока не раздаётся звонок в дверь. Какого лешего кто-то сюда припёрся? Неужели бабули решили наведаться? Джин встаёт и, кряхтя, подходит к двери, попа после волшебного пенделя всё ещё болит... — Тэхён?