Секс в стоимость сеанса не входит

– Вот сейчас обращусь как к психологу, а не другу. Помощь твоя нужна, не знаю уже, куда сунуться. Сеанс оплачу, без вопросов, – Денис отложил замученную долгими терзаниями шариковую ручку и откинулся на спинку кресла. – Возьмешься? У Стрелецкого улыбка расплылась по лицу от уха до уха – хитрая и наверняка раздражающая Дэна просто своим наличием. Однако шутку про блядей и скидку по старой дружбе он замолчал. – А ты куда-то совался с... этим? Что бы это ни было. Впрочем, не важно. Это был дружеский вопрос. Как специалист – возьмусь. Нет проблем, – Артем ткнул большим пальцем себе за плечо. – Пойдем ко мне? Записи нет. Нет, ну кто бы сомневался. Улыбка вроде как дружелюбная. Ну, с которой встречают обычно толстосумов-клиентов. – Совался, – еще более мрачным, чем до этого, тоном отозвался Дэн. Лере сказал, что временно зависнет «у соседа», а сам уже через пару минут сменил рабочее кресло на менее комфортное кресло клиента. Простенькая удочка сработала. Совался. А значит, проблема не решилась привычным способом переключения внимания – сексом с красивой и неумной девочкой. Накопленный стресс видно в том, как на и без того не слишком подвижном лице Дениса залегли заметные морщинки, в том, как он встал, как дверь закрыл – Стрелецкий себе льстил, конечно – но друга читать умел хорошо. Напряжен. И в кресле напротив ему не нравится. – Это... сложнее, чем я себе в башке навоображал. Надо было в бар идти. Артем поискал положение в кресле и в итоге откинулся на спинку с видом христианского святого. – А как ты думал? Это только в традиционной психологии говорят «садитесь, где вам удобно». Врут, конечно. В кабинете, где тебе предстоит вывалить неприглядную правду – комфортно быть не может. И не должно. Ну? Какая такая неудовлетворенность подкидывает мысли об алкоголе? Поясню. Алкоголем снимают напряжение и подменяют грусть на «пофиг». Грусть – это маркер неудовлетворенности и прямой сигнал о нужности изменений. Первый курс. Первая ссылка в гугле. Денис посмотрел исподлобья. С друзьями, по негласным правилам, нельзя строить совместный бизнес, ходить в церковь и начинать психологические сеансы. – Я нихрена не понял, но очень интересно, – понял, еще как понял, но решил мимо ушей пропустить, про алкоголь-то. – Короче. У меня... импотенция. Врач сказал «психологического характера». Около месяца назад девка одна... красивая, сиськи что надо, в постели огонь, но дурная совсем... в общем, мы с ней немного заигрались, и так получилось, что в процессе игр я ее... не знаю, может, нажал не туда куда-то... я ее когда придушил – любительница экстрима, блять – она вырубилась. Само собой, секс обломался, я перепуганный, девка после пяти минут отруба очухалась и вопить начала. Сама же предложила эти... игры... и сама же наехала. В процессе наезда оскорбила мою мужскую честь, пообещала накатать заяву и убежала. Ее больше не видел, как и собственный... стояк. Денис пальцы на переносице сжал, даже не пытаясь прикинуть, как сейчас тупо звучит. Кажется, прошлому мозгоправу рассказать о «проблеме» было легче, хотя бы потому, что лицо у него не Стрелецкого. Отступать, однако, поздно. – Был я у врачей, со здоровьем всё порядок. У сексолога был. Он меня писюн заставил рисовать на кой-то черт, коллекционер, наверное. Артем понял, что сохранять лицо святого ему становится трудно, кособокая улыбка растянулась, показалась кромка зубов, он наклонил голову, поменял позу в кресле и вздохнул: – Писюн. Мило как. Это мама так называла или бабушка? Дэн взгляд тяжелый на Стрелецкого поднял и попытался вспомнить, в какой именно момент идея обратиться к Артему показалась ему хорошей. – То художество, которое я там старательно вырисовывал, хуем не назовешь. Судя по лицу Стрелецкого, вопрос ответа не требовал. Зато внимания потребовал Матвей, глядящий квадратными глазами через раздвинутые в «приемную» жалюзи. Помахав ему рукой, Стрелецкий выразительно потыкал в свою пустую чашку и изобразил полоскание чайного пакетика. Потом посмотрел на часы, на Дэна, которому такое отношение во время сеанса понравиться не могло, разогрел якобы замерзшие руки трением друг о друга. – Десять минут прошло. У тебя есть еще пятьдесят. И я предлагаю провести их с пользой. Сегодня рабочий день по стандарту, без выездов? Давай тогда в семь – вызывай такси, поедем с тобой – лечиться. Нет, всё же надо было идти в бар. Стакан виски, другой – а там Стрелецкому хоть в литературных описаниях деталей можно было бы выложиться. И Матвея в баре бы не было – к его постоянному присутствию рядом с Артемом Дэн до сих пор не привык. – Куда? – наскоро прикинутый в голове план сегодняшних действий свободно позволял перекинуть некоторые дела на завтра, раз уж надо куда-то ехать. Артем встал, давая понять, что разговорная часть окончена, но внезапно переспросил. – А честь-то... как именно оскорбила? С кресла Денис охотно поднялся, хоть сразу появилось ощущение, что с Артемом на равных разговариваешь, а не как с психологом. – Ну... как-как. Член маленький, в постельных делах отстаю, если без матов. Это важно, что ли? – Денис поморщился от воспоминаний. – У тебя вообще в практике такие дела хоть были? Артем собирался. Куртку аж нацепил и по карманам хлопать принялся. – Отстаешь – в смысле трахаешь плохо? Или отстаешь – придушить нормально не умеешь? Понимаю, что ты, наверное, подробности оскорблений не выспрашивал, но всё-таки. ...А у тебя маленький? – вопрос прозвучал с чем-то, похожим на искренний интерес. Издевается. А тут еще Мотя бочком с двумя чашками просочился, но Стрелецкому на чай уже пофигу. Ребенок этот кудрявый Денису протянул – не пропадать же. – Трахаюсь, наверное... Происходящее звучит тупо, выглядит тупо, а Дэн даже расслабиться не может – ничего стремного ведь, по сути, не происходит, друзья часто обсуждают такие проблемы, а уж при обращении за квалифицированной помощью такое обговаривание проблем в порядке вещей. Еще б Матвей не мельтешил, мать его. – Эректильная дисфункция, Денис, возникает девяносто девять процентов – из-за проблем с сосудами, – вещал тем временем Стрелецкий. – Если доктора у тебя ничего не нашли, то твой «нервный» случай – имеет отношение к психосоматике. Какая-то мысль перезапускает тебя с привычного и приятного – в адреналиновое и стрессовое. Вопрос – какая. Это похоже на бессонницу, кататонию, мутизм. Только в ступор впадаешь не ты целиком, а только твой детородный орган, – Артем замер, худое лицо немного вытянулось. – И спасибо, ты навел меня на мысль. Так договорились? Продолжим в семь. Вызови машину. А я поеду, подготовлю всё. Снова всё было не особо понятно, а Дэн и не торопился понимать поток свалившейся информации, суть-то ясна – кое-кто тут импотент. И, что немаловажно, Стрелецкий знает, что делать. Наверное. – Я б тебя, Тём, тоже поблагодарил, если бы ты хоть сказал, что задумал. Но договорились-договорились, будет такси. Позвонишь, если что. Бабки сейчас нужны? Не став дожидаться ответа – стоимость услуг местного короля психологии Денис знает – сумму за полный сеанс из портмоне и достал. Стрелецкий по-птичьи поглядел на деньги, ну сорока, не иначе – что-то для себя полезное увидела. – А давай. Понадобятся, – и запихал бумажки в карман. Ужимки Артема Александровича по части инсценировок-провокаций частенько требовали дополнительных вложений. На это дело всё тем же Мотей составлялся отдельный номинальный договор, на который клиенты, скрепя сердце (и чаще всего уже пройдя жестокую терапию) – соглашались. Денису он ничего не объяснял, договором не тыкал, кажется – слишком был увлечен своим планом. У лифта только рукой помахал. Вечером, в свете фонарей, грея руки в карманах, Стрелецкий ждал внизу. Судя по морде лица – что-то у него да вышло. Капюшон бросал тень на глаза, их выражения не было видно. И хорошо. Артему не удавалось сохранять тот надменный пофигизм, который так легко было использовать с клиентурой. Судьба Денисовой эрекции его как будто и правда волновала. Интересно, почему. Когда Дэн вышел на улицу, Артем без лишних приветствий спросил: – Тебе было приятно ее душить? Или не особо? – И тебе салют, Тёмыч, – Дэн папку невысоко приподнял в подобии приветственного жеста, кивнул в сторону парковки и задрал ворот пальто, было прохладно. – Не знаю. Приятно, наверное. Вырубать или убивать ее я не собирался, если ты об этом. Так может, раскроешь уже свои коварные планы? Если опасно для жизни, хоть предупреди, я завещание оформить успею. В теплом салоне такси Артем назвал адрес и устроился с бОльшим комфортом. Обхватил острое колено руками и немного наклонился к Дэну в его красивом помпезном пальто. – Ты мог травмироваться морально от того, что давно хотел поиграть с удушением, но оно пошло не по сценарию. И вместо удовлетворения хотелки получился полный облом. Упал. И не поднялся. Но, насколько я тебя понимаю, игры с дыханием – не твой скрытый фетиш? Ехать было недалеко. Днем Стрелецкий дошел по навигатору пешком. Смартфоном он пользоваться всё-таки научился. Особенно, когда никто над душой не стоял. – Это был просто эксперимент, который вряд ли можно назвать фетишем, – Дэн в зеркало заднего вида покосился и ожидаемо столкнулся со взглядом водителя. Заебись. Артем Стрелецкий прямо звезда сцены, неспособная играть без зрителей. Не то, чтобы Денису было не наплевать. Стрелецкий качнул головой. – Мы едем в клуб. В тематический. Ну, там всякие вечеринки проводят, девушек на веревках подвешивают, мужичков порют пониже спины, – он улыбнулся, щуря глаза. – Не бойся, задницу твою никто не тронет. – И что эта поездка, по-твоему, должна дать? Я трахаться, если что, пытался и без стремных кинк-клубов. Стрелецкий улыбался, но Стрелецкий говорил серьезно. Господи, блять. Как там отмотать время? Таксист, кажется, выдохнул, когда они вышли. Стрелецкого на ресепшене в тихом холле клуба узнали, поприветствовали коротким кивком. Плакат на стене гласил, что вечеринка начнется в десять, следовательно, посетителей пока было немного. Взбежав по боковой лестнице на второй этаж, Артем отпер ключом один из номеров в начале коридора. Номер темный, асфальтовый серый, белая неоновая и красная в бэкграунде подсветка. Ничего пыточного, кровать застелена, диваны мягкие, стоит открытый бар. Понятно, куда улетела денежка. Может, лет десять назад Дениса такое место бы и прикололо, стало бы интересно повеселиться, но сейчас перспектива кинк-вечеринки навевала только усталость. А вот от выпивки он не отказался бы. – Выпей, если хочешь. У Стрелецкого всё как-то спорится. Пока он говорит эти слова, по коридору, по мягкому ковровому покрытию тихо стучат каблуки. Дверь деликатно приоткрывает невысокая шатенка со слегка раскосыми глазами. На ней черное платье на запахе, с длинным рукавом, ничего вульгарного в образе. – Добрый вечер. Я Аля, – приветствие и знакомство, судя по ее взгляду, предназначается Денису. Тот неторопливо снимает пальто, просто потому что свалить отсюда прямо сейчас однозначно не выйдет. – А ты? Кинешь меня? – Дэн бутылку откупоривает и оборачивается на появившуюся дамочку. Здоровается с ней коротким «Вечер добрый», окидывает оценивающим взглядом. Дамочка вполне в его вкусе, но как-то... не цепляет? Месяц назад Денис бы уже принялся по-идиотски флиртовать. Сейчас он списывает отсутствие интереса на усталость. – Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, – алкоголь разливается сразу по трем стаканам: девушке из вежливости, Артему из надежды, что он никуда не убежит. – Понятия не имею, что мы тут забыли, но я уже могу сказать, что твой метод фигня, Тём. Стрелецкий стоит в своей темно-серой кофте бывалого бомжа, тощий и невозмутимый, алкоголь игнорирует, смотрит через плечо Дэна на Алю, Аля смотрит на него без паники и без надежды на протекцию. Артем берет бутылку минералки с бодрым лимончиком на этикетке, пшикает крышкой, пьет, отрицательно мотнув головой. – Я останусь. Мне нужно посмотреть твою реакцию на моделирование ситуации. Ты не обязан никого трахать, тем более за секс я не платил. Только за навыки. Обычно он не говорит этого клиентам. Денис умный, может сейчас и сыграть, и прикалываться начать, и вообще что угодно может, ведь он предупрежден о простеньком, в общем-то, эксперименте. Но также его дискомфорт заметен. Провокация идет по правильному сценарию. «Метод фигня». «Идея дурацкая». «Ситуация глупая». «Тём, ты позер». Девушка с красивой фигурой стоит и что-то понимает. Прекрасно понимает. – Алевтина, вы нам... не сделаете? – Артем делает странный взмах рукой, с призраком юношеского смущения и налетом асексуальности просит что-то организовать. Аля подходит и проводит рукой по плечу Дениса, ласково улыбаясь ему. Берет со столика пульт, убирает в помещении часть света. Начинает тихо работать сплит-система, теплый воздух идет по телу, потом еще включается плазма и нечто среднее между музыкой и амбиентом. Брови Артема выразительно поднимаются, он ретируется к дивану. – Денис, правильно? – у Али мягкие руки, она трогает его запястье. – Ваш психолог мне рассказал, в чем дело. Что у вас был небезопасный опыт с достаточно опасной практикой. У меня опыт в таких вещах более шести лет. Я хочу, чтобы вы на мне попробовали проделать это еще раз, – видимо, для понимания – она слегка приподнимает подбородок, красивая шея, а по бокам от нее прямые блестящие волосы. Она улыбается ободряюще. – Выпейте еще. Мне нельзя на работе, тематические взаимодействия вообще лучше испытывать трезвым. И со стоп-словами. У вас было какое-нибудь? С вашей партнершей. Денис в кабинете Артема чувствовал себя идиотом? Да он там был королем гениальности. Вот где впору почувствовать себя кретином и неловким девственником. Виду всяких неловкостей Дэн старается не подавать, но разве можно обмануть Стрелецкого. – Смешно. И что, вы мне предлагаете тут сеанс удушения начать? Очень... тупо... – Денис содержимое стакана в себя опрокидывает, морщится от дурацкого привкуса алкоголя и косится на Алю, крутящуюся вокруг него и впрямь зазывно. Следующий взгляд уже адресован Артему, взгляд причем полный надежд на шутку ситуации. – Правильно, – чуть кривоватая улыбка из разряда «для флирта», беззастенчивое рассматривание барышни с ног до головы. Касания ничего не пробуждают и не возбуждают, а вот вид приоткрытой шеи, любезно подставляемой в порыве жертвенности экспериментов, заставляет непроизвольно поморщиться. Денису... не страшно. Денису просто не хочется ее трогать. Умом он прекрасно понимает, что ничего ей не сделает и все будет тип-топ, но руку поднимать не рискует. – Аля. Вы прекрасны, красивы и сексуальны, но я не собираюсь вас душить, – всё с той же улыбкой, Денис даже тон понижает, но после пары слов разворачивается за вторым стаканом. – Не было никаких стоп-слов, мы не занимались... вот этим всем, не занимались чем-то жестким. Просто рука на шее во время секса. Всё. Ну, с небольшим давлением. Уверен, у нее просто с сосудами какими-нибудь проблемы, а я виноватым себя теперь должен чувствовать. Денис отвечает даже, скорее, не девушке, а в сторону притихшего друга. Опрокидывает еще алкоголя – на сей раз глотку жжет более приятно. И решимости свалить тоже чуть больше. – Не буду я ее трогать, Тем. Во-первых, это тупо. Во-вторых, мне хватает и первого аргумента. Я ее знать не знаю. Последнюю фразу Денис кидает уже тише и в третий стакан. Причем тут знакомство, черт знает, может Дэн решил не только собственным рукам не доверять, но и незнакомым бабам. – Ты ни одной своей партнерши не знал хорошо, – тон у Стрелецкого рабочий. – Никогда не выбирал долгий путь, не сближался и не узнавал человека. Брал кота в мешке, играл в лотерею. И хотел быть обманутым. Только в основном девушки твои оказывались меркантильными. А тут – упс – с больными сосудами, склонностью к обморокам и истерикам. Чувствуешь себя виноватым? Правильно, потому что нужно было бы рассказать о себе, прежде чем душить. Обоим партнерам. Не знаешь Алевтину? Прекрасно. Они с Алей переглянулись, острый палец Стрелецкого указал примерно в сторону постели. Всё-таки человека он нашел с отличной выдержкой. – Из-за специфики моей работы я чаще всего не знакома с клиентами, – Голос у Али спокойный. – Сближение происходит после нескольких сцен. Но я вас поняла. То, что было – не имело отношения к тематике. Не стану нагружать вас стоп-словами. И спасибо за комплимент. Вы тоже очень симпатичный, Денис. Она знает, когда замолчать. Когда снова коснуться руки через одежду. Как красиво убрать волосы на сторону и развязать пояс на платье. Под ним прекрасное черное белье, без пошлости, сидящее идеально. И Аля садится – на край кровати, опираясь на руки, готовая лечь. Стрелецкий серым кардиналом восседает на диване. Скашивает взгляд светлых глаз на стакан в руках Дэна. Третья порция. Ограничители упали уже? Артем смотрит Дэну в лицо. Дэн смотрит на него. – Что? – бросает Стрелецкий почти надменно. – Это эксперимент. Сделай это, Денис. Не ядерная же физика. И если уж член не стоит, так хоть яйца крепкие поимей. Ну. Артем говорит правильные вещи, Артем видит и знает Дениса получше самого Дениса. Но сейчас это совсем не делает ситуацию проще. Блять, да никогда прямолинейность Стрелецкого не делала проще. Он даже во время попоек умудрялся присесть на уши и выложить все карты, которые ты сам старательно прятал от собственного сознания. Сейчас Артем начинает злить. Ожидаемо. Ожидаемо и для него, и для Дениса – Дэн был бы идиотом, если бы подумал, что обойдется без прямопризывных провокаций и царапанья нервов. От очередного касания барышни Денис руку аккуратно отстраняет, наспех пытаясь прикинуть, стоит ли перешагивать эту ненормальную черту и... ну... потрогать Алевтину за шею? Алкоголь, уже хорошо ударяющий в голову на голодный желудок и вымученный нагрузкой организм, подсказывает, что можно, вперед и с песней. Можно и придушить, и выебать на глазах Стрелецкого, который тут так уютно устроился в роли координатора. Что там? Секс не оплачен? Денис оплатит. Хоть весь этот сраный притон купит. Если это что-то даст. Куда реалистичнее, что закончится всё, даже не начавшись. – Ты хоть иногда можешь побыть, не знаю, человеком, Тёмыч? Я к тебе сунулся, потому что решил, что ты поймешь, – Денис стакан пустой отставляет и ладонями в поверхность стойки упирается, ненадолго отвернувшись и от рожи Стрелецкого, и от сексуальной, но ни капли не возбуждающей барышни. Что странно. Импотенция теперь и на вкусы с общими реакциями распространяется, походу. Или Дэн просто слишком зол, пьян и разочарован хрен знает чем. – А знаешь, черт с тобой, Тём. Эксперимент, так эксперимент, – поглубже вдохнув на какой-то идиотской и слегка пьяноватой усмешке, Денис от стола отлипает и в пару шагов оказывается рядом с диваном, на котором так величественно восседает его друг. И на шее которого уже через мгновение оказывается тяжелая рука с грубыми пальцами. Пальцы сжимаются крепко, но недостаточно, чтобы полностью перекрыть кислород или не позволить говорить. Денис в лице перекашивается не то недовольством, не то непониманием собственных действий, наклоняется ближе и второй рукой в спинку дивана упирается. – Что моделировать дальше? В трусы тебе лезть? – на сей раз голос звучит куда спокойнее, уже без раздражения. Денис отстраняться не спешит, только хватку чуть ослабляет, усмехаясь уже беззлобно: докатились, блять, вместо кулака по роже – вот. В глазах Артема скрытое удивление. И искрящийся интерес. У него желваки на скулах играют, он исследует новизну ощущений, свое положение, хватку крепкой руки. Хотя и понял, что Дэн его выбрал, а не девушку, когда траектория движения «от бара к дивану» только наметилась. Ждал, правда, удара. Рефлекторно ждал, потому что сознательно провоцировал друга на срыв. Получил. – Алевтина, спасибо вам большое, вы можете идти. Голос невозмутимый. Положения он не меняет. Бутылку минералки как держал на коленях, так и держит. Аля завязывает свое удобное платье, стук каблуков описывает полукруг за спиной Дениса, мягко щелкает дверь. Стрелецкий улыбается и приподнимает брови, собирая лоб смешными морщинками. – Дэн. С близкими людьми всегда трудно работать. И мне трудно сделать однозначный вывод насчет твоего поведения и его причин, – голос отдается в горле и в ладони Дениса. – Сомневаюсь, что ты латентный гей. Склоняюсь к тому, что ты устал от беспорядочных связей. А еще переработал. Подняв одну руку, Артем медленно проводит по запястью Дениса, задевая подушечками пальцев русые волосы, а потом гладит рукав – и крепко берет за плечо. – И я тебя понимаю. Ты думаешь, что нет, да и я не показываю. Но у меня было четыре года вынужденного воздержания. А потом секс с пациенткой… Сталкером. Я тоже больше так не могу, – Он сглатывает, дергается острый кадык. – Если еще готов... моделировать. Налей мне выпить? Денис к Артему прошел, а не к сексуальной красивой девушке, только потому, что Артема он знает. И знает, что ему точно не навредит. Ну, разок по морде въехать или слово грубое вставить – не вред. По крайней мере, Дэн себя активно в этом мнении убеждает. А ведь мог бы сейчас эстетично разложить барышню на широкой кровати. Барышню, которая настолько вторична, что Денис даже не обратил внимания на то, что она и правда ушла. – Не готов я ничего... моделировать, – Денис кран интереса у себя в голове перекрывает и хмурится. Касания Артема куда контрастнее касаний барышни. И привычнее, даже вместе с этим ощущением бьющегося пульса под кожей и наличием острого кадыка. Пальцы, наконец, плавно отцепляются от шеи, подушечки коротко ведут по коже. Денис хмурится еще сильнее – алкоголь ударяет в башку и не позволяет собрать мысли в кучу. Что там Стрелецкий попросил? Налить? Да без проблем. Пройти обратно к стойке, плеснуть в два стакана, вернуться к дивану и приземлиться рядом со Стрелецким. Надо было сразу идти в бар и не выебываться. – И что... Хочешь поговорить об этом? Насчет «больше так не могу»? Давай... Давай бабу эту вернем и заплатим нормально за ночь. Если хочешь. Артем смеется с фырканьем, принимая стакан, и с интересом нюхает его содержимое. Потом аккуратно пьет, морщится. Пьет он редко, алкоголь приходится проталкивать в горло. – Твои наклонности папика, Дэн, невозможны просто. Нет, я не хочу спать с Алей у тебя на глазах. Тем более она не проститутка, а инструктор-саб, – Глоток, еще глоток и еще. – И вообще женщин не хочу. Лера отбила. Даша просто послала. Зря... вспомнил. – Не, ну хочешь, мальчика закажем, – Денис беззлобно усмехается, скорее в шутку. Ориентацию Артема и через психологические дебри прогонять не надо: Лера, Даша, не самые скромные поклонницы. Один Матвей выбивается из колеи окружения гетеросексуального секс-символа, но то просто, видимо, жалость к несчастным детям. Ситуация всё еще глупая, однако, без присутствия Али Денис чувствует себя куда спокойнее. Со Стрелецким, наверное, даже в самой жопе можно будет забить на всё. Вот и сейчас Дэн размышляет о том, что, наверное, не так уж и плохо быть ебучим импотентом. Стрелецкий допивает, берет бутылку и с ней садится рядом с Денисом. Шмыгает носом, наливает еще на два пальца. – Конечно, – смотрит на алкоголь и серьезно так говорит. – Если понаблюдать или поучаствовать в тройничке поможет тебе с эрекцией... Я по-дружески. Не как терапевт – готов. – Очень ценю твою дружескую жертвенность, Тём. Нахрен. Живут же люди как-то без секса, и нормально им. – Люди живут. Асексуалы. Товарищи с низким либидо. Старики и дети. Но ты под эти категории не подходишь, Дэн, – Стрелецкий парирует спокойно и пространно. – Убеждать себя, что и так нормально – защита. Но продержится она несколько дней. Ты погрузишься в работу, а стресс станешь снимать алкоголем. Нет, нехорошее замещение. Артем делает еще глоток, коротко облизывает с губ горечь. Смерив Дениса взглядом, решает говорить максимально прямо. – Твоя проблема не из-за страха. Ты не испугался инсценировки, не почувствовал себя дискомфортно. Мы перезаписали травмирующее воспоминание. С помощью Али и того, что ты меня за шею схватил. Так что – причину импотенции ты либо до сих пор замалчиваешь... Либо у тебя встанет, если, допустим – я – попробую тебе подрочить. Денис вливает в себя еще глоток, и тут же им давится. В носу неприятно начинает жечь, как и в глотке. Закашлявшись, он тяжелый взгляд на Артема переводит, а-ля «Ты идиот?», и пытается поглубже вдохнуть. – Я тебя люблю, конечно, Тёмыч, но если у меня еще и стояк на тебя образуется... – что случится в таком случае Дэн не договаривает просто потому что теряет мысль. Да и что, собственно, может случиться? Ну, разве что крепкая проверенная временем дружба наебнется. Какая мелочь. – Так. Отдавай стакан, пей воду и погнали отсюда. Закажу такси до гостиницы. Снимем тебе номер, и нормально отоспишься, к черту офис. Артем глядит на Дениса большими глазами, бормочет обиженно, глядя на свой стакан: – Но я только начал. Стрелецкий сидит несколько секунд молча, а потом длинную ногу в черной джинсе под себя подбирает, и становится понятно, что прямо сейчас он не подчинится большому-боссу-Дэну. Разглядывая полутемное помещение, он задумчиво трет острый подбородок, будто сам не замечает, как по жилистой шее проводит. – Значит, окружать меня финансовой заботой и доброй волей в виде безвозмездной аренды, номера с мягкой кроватью – это нормально. Обратиться с нервной импотенцией тоже. Бухнуть по стаканчику, хотя квалифицированную помощь я так и не оказал – это хорошо. А дать тебе отдрочить – плохо? У меня, в конце концов, в прайсе написано, что я проблемы за час решаю. Неужели облажаюсь с тобой? Скуластое лицо Артема в красноватой подсветке смотрится как на странной фэшн-съемке, в прозрачных глазах зрачок расширился. – Останется между нами. А бисексуальны по сути все люди. Денис чувствует себя супергероем, когда проглатывает и не выдает недо-шутку про зону, испортившую Стрелецкого. Очевидно, что шутка вышла бы неудачной. Предложение Артема звучит еще более неудачно. Но засранец явно не собирается отсюда сваливать, а Дэн только шумно выдыхает на этот мелкий протест – уйти не выйдет. Без Алевтины, впрочем, тут не так уж и плохо: вон, бар под рукой, есть где вырубиться, обстановочка ничего. Денис и сам рассматривает окружение, мысленно соглашаясь с Артемом по поводу необязательности скорого побега. Взгляд невольно цепляется за самого виновника таких размышлений – за его шею, которую минутами ранее Денис, блять, лапал. Артем снова говорит какую-то ерунду, – ну разве говорят такое друзьям? – а у Дениса мысли в голове всё больше расклеиваются. Свет этот приглушенный, алкоголь в крови, усталость в башке после рабочего дня и от неудовлетворенности с плавно занижающейся самооценкой по той же причине. Еще пара таких артемовских взглядов, и Дэн на что угодно согласится. – Ты не всесилен, Тём, – Денис руку свободную на спинку дивана закидывает и совсем немного подается ближе к Стрелецкому. – Мне вот интересно: ну подрочишь ты мне сейчас. Что будет, если получится? Что будет, если не получится? – содержимое стакана в один замах выпивается, сам стакан отставляется на небольшой журнальный столик рядом, а рука Дениса тут же приземляется на бедро Стрелецкого. – Ну давай. К завтрашнему дню... это... забываем. Говорит Денис негромко, дергая уголком губ в немного нервозной усмешке на собственное согласие. Артем, ясное дело, на что угодно готов пойти, лишь бы доказать, что он всемогущий. А вот свое решение Денис обосновывать не торопится. Тяжелой ладонью только выше по бедру, обтянутому черной джинсовой тканью, скользит, словно это Стрелецкому тут интимная помощь требуется. А тут и интерес подключается, наплевать, что не совсем здоровый. – Часто клиентам отдрочить предлагаешь? – Нет. Это эксклюзивная услуга. Ты же любишь, Денис, чтобы к тебе было особенное отношение. Стрелецкий тоже замалчивает продолжение фразы. Потому что если у него самого комплекс Бога, то Дэн явно считает столь же всесильными – деньги и покровительственное отношение. Рука эта на ляжке. Теплая сквозь джинсы. Артем ощущает, как его лапают, эмпатирует девицам Дэна, тянет в ухмылке уголок рта. – Если получится со мной, получится и с другими. Не получится со мной – сменишь специалиста или в отпуск поедешь, чтобы рожу мою не видеть и дать себе уже перезапуститься. Он зеркалит положение тела Дениса, подаваясь вперед. Пока что получается скрывать свою гомосексуальную неопытность – и хорошо, и отлично. Изо рта выходит что-то мало необходимое: – Есть два типа возбуждения. Через мыслеобразы. И механический. Только что мы проверили, что мыслеобраз «выебать красотку, которая представляет шею» – стояк не запускает. Остается искать новые фантазии. Или пробовать просто поставить руками. Массаж сделать – по сути. Лекцию читает, а голос понижается до интимного. Губы, влажные от алкоголя, собирает сначала в сосредоточенную линию – руки кладет Денису на плечи и с нажимом гладит, ощущая под рубашкой мышцы и мясо, Дэн крепкий, совершенно не похож на девку, нужно прикладывать силы, чтобы трогать – и рот Артема приоткрывается от азарта, он делает короткий выдох. А потом тощие, но сильные руки – цепко берутся за Денисов ремень и пряжкой звенят, расстегивая. – Как обычно это делаешь? – стрельнув глазами вниз, тянет ремень из шлевок, потом поднимает блестящий от алкоголя и откровенного интереса взгляд. Денису ведь не одному это вот кажется не совсем нормальным? Артему же совершенно плевать. А если бы на месте Дэна был кто другой? Или это и впрямь персональный подход? Такой расклад приятно греет самолюбие. – Руками я поставить пытался, – очередная пьяноватая усмешка. Артем так на деле сосредотачивается, массаж внеплановый организовывает, словно, блять, тут и правда комната научных экспериментов. Но от этого только любопытнее: у Стрелецкого вообще был подобного рода опыт? Вероятнее всего да, иначе откуда столько уверенности. Впрочем, это же Стрелецкий. Ему с рождения уверенности отсыпали больше, чем здравомыслия. – Ну, как обычно люди это делают, Тём. В дрочке так-то не часто нуждаюсь... А если требуется, то по-быстрому под порнушку, в основном, – Денис тоже взгляд опускает, не без легкого удивления наблюдая за манипуляциями тонких крепких пальцев. Сам как-то рефлекторно ладонью по бедру чужому выше ведет, сжимает, гладит, на кой-то хрен, даже не задумываясь о собственных действиях. Ситуация всё еще из разряда «пиздец, приплыли», но, видимо, интерес тут у обоих пересиливает рациональность. Да уж, это будет явно не та история, которую можно припоминать под пивко, смех и ностальгию о невинных дружеских приключениях. – Если встанет, тоже отпуск возьму... – немного глуховато продолжает Денис, поднимая взгляд на лицо напротив. – Если бы во имя великого психологического очищения пришлось потрахаться, Тём? Потрахались бы, да? – усмешка, пусть и беззлобная, с губ никуда до сих пор не сползает. Денис бедро Артема продолжает поглаживать, словно одобрительно, и всё так же бездумно проскальзывает по его боку прямо под идиотскую темно-серую кофту к теплой коже. Надо бы напомнить себе, что рядом сейчас не сексуальная Алевтина, а лучший друг, мужик и повернутый на всемогуществе мозгоправ. – Великого психологического очищения? – Артем переспрашивает, взвешивая кожаный ремень Дэна на руках. – Не понял. Стрелецкий много всего может сказать. Что не верит в генетическую сексуальность. Что человек сам выбирает себе партнеров. Но вместо этого говорит: – Я бы потрахался с тобой, просто потому что это ты. Он наклоняет голову, и на щеке складываются тонкие морщинки, взгляд падает на обнимающую руку под кофтой. – Может быть, отношения тебе и не удается построить, но на секс с тобой ни одна не жаловалась. И поверь моему чутью. Не потому что кошелек толстый – они молчали и терпели. Им хорошо было. Хоть эта твоя, студенточка, из Хабаровска или откуда? – выглядела кошкой удовлетворенной. С тобой должно быть – хорошо трахаться. Сказал – и потянул кофту вверх. Там, слава богу, обнаружилась футболка, а сам Стрелецкий выдохнул: – Только мне жарко? А, точно, она же включила обогрев. Денис напиздел бы, если бы сказал, что ему не нравится ответ Стрелецкого по поводу в шутку брошенного «потрахаться». Самолюбие гладит, хотя это всё еще неебически странно – слышать подобное от друга. От мужика, в конце концов. Впрочем, у них точно не тот возраст, чтобы задумываться о неправильности бисексуальности, да и гомофобом Денис никогда не был. Станешь тут, с таким-то Артемом Стрелецким под боком... – У тебя словами мне надрачивать неплохо получается, – очередная усмешка, которую Стрелецкий вернул, коротко взглянув через плечо. Встав, ловко, но по пластике уже более раскованно, Артем подобрал пульт и наугад понажимал кнопки. – Уверен, здесь можно посмотреть порно... Техника, которая обычно плохо слушалась, тут пошла со Стрелецким в сговор – и картинка на плазме сменилась сначала на музыкальный канал, а потом на кабельное для взрослых. Артем обернулся, изогнувшись в тонкой талии. Плечи у него при этом были всё те же – острые и широкие. – Пойдем на кровать? Блестит глазами светлыми. Поняв, что полукруг «light» на пульте убирает общий свет, выкручивает почти до минимума. Теперь от фигуры Стрелецкого только контур. Из динамиков непонятно где струятся тихие женские стоны. – Тебе вообще удобно в рабочем? В рубашке с брюками ебнуться можно, – беззлобно спрашивает Артем, попутно подбородком показывая на бокал, мол, подай, будь добр. – Тём, ты с мужиками пробовал? – вопросом на вопрос отвечает Дэн. В комнате становится темнее, хотя Денису начинает казаться, что это у него со зрением беды, почти одновременно с головой. Он с дивана поднимается, подцепив чужой недопитый стакан, делает шаг к Стрелецкому и свободную от стакана руку размещает на его талии. Совсем ненавязчиво, в любой момент готовый убрать. – Нервничаешь, что ли? Еще не поздно отступить, – вопреки словам, правда, Денис только ближе подается, вручая Артему заветную выпивку. – Если хочешь, прямо сейчас отсюда уедем. И не вспомним о твоей новой методике лечения. Негромкий голос Дениса перебивается стонами со стороны экрана. Сам он широким движением снова оглаживает бок Стрелецкого, скользит пальцами у живота, к ребрам. Несмотря на пиздецки ненормальную худобу, Артем всё еще крепок в теле, что спокойно и через футболку можно нащупать. У Дениса в голове простой интерес медленно перещелкивается на что-то чуть более существенное, наверное, будь трезвее, сказал бы, что всё же возбуждается от происходящего. От такого Артема, от его блядски соблазнительных слов и поведения, которое вообще ни в какие рамки не вписывается. Завтра Дэн будет себя проклинать, упаковывая шмотки в какое-нибудь дальнее плаванье, со стыда-то, но сейчас ему наплевать, в том числе и на происходящее в телевизоре – перед глазами достаточно соблазнительный представитель несуществующей порнухи. – А еще можем просто нажраться и заснуть, – Денис всё продолжает варианты событий развивать, а сам Артема аккуратно к кровати подталкивает, не убирая руки с талии. Если Стрелецкий передумает, с этим точно не будет проблем, но Дэн учтет, что друзья тоже бывают сексуальны. Артем слушает долго и внимательно – настоящий психолог, ничего не скажешь, и отвечает с той же обстоятельностью: – С мужиками пробовал. Когда на учебе учился. Сам понимаешь, все были «не такие». А значит, были и эксперименты. Выражение лица Стрелецкого в полутьме не разобрать. – Нервничаю. – Подтверждает Артем, глядя Денису прямо в глаза, – Примерно как и ты нервничаешь. И это нормально. Смирившись с алкоголем как с необходимостью, Стрелецкий в три глотка допивает остаток, морщится. Не покидая объятий, оставляет бокал на этажерке у постели. Там целый полк незажженных свечей стоит. Свет от плазмы и подсветки отражается на фетишном алом воске, окрашивает лицо Дэна в два цвета. От ухмылки на его щеках очень знакомые симпатичные ямочки. Стрелецкий большим пальцем по щеке ведет, отмечая, какой от прикосновения к денисовой бороде ощущается сенсорный кайф – а сам шаги спиной вперед делает, в жалком подобии танца, где один ведущий, а другой ведомый. – И ты очень мило, – слова в самое лицо, – предлагаешь мне отходные пути. Ты благородный партнер, Дэн. Но я не хочу ни уезжать, ни надираться до беспамятства. Просто я думал... будет ли это похоже на сеанс... врачевания. Или больше на секс. Сейчас понимаю, что второе. – Ого, Великий Психолог умеет нервничать, – Денис в смешке выдыхает, плавно расслабляясь при таком раскладе: уж если Артем занервничал, значит всё в порядке. Или почти всё. Что-то Дэн не припоминает, чтобы ему Стрелецкий башку кружил похлеще какой-нибудь грудастой красотки – и это он еще в штаны не полез. Артем психолог первоклассный, знает, что надо сказать и куда словами надавить – в этом ему твердая десяточка, но Денис, хоть и прекрасно понимает суть «лечения», всё равно охотно ведется. Да и как тут не вестись, нужно не просто импотентом оказаться, а вообще не человеком. Закинув обе руки на плечи Денису, Стрелецкий впивается острыми пальцами ему в шею и затылок и целует – с напором, с ощущением твердой кромки зубов, с намерением забраться языком в рот. Выдыхает носом, когда языки соприкасаются. Это чуднО, но очень приятно. От Дэна пахнет мужскими духами, он на вкус горьковатый, да еще борода эта... И Артем зубасто щерится, растягивая большой рот, щурясь до морщинок в уголках глаз. Нравится. Ему нравится. Сгребает русые волосы Дэна (у самого нечего сгребать) – голову ему отгибает и прикусывает жилу на шее, языком скользит по кадыку, ощущая колкие волоски и больше заводясь. Денис в бедра его пальцами впивается, выдыхает что-то невнятное и инициативу в поцелуе силится взять на свои плечи, в очередном доказательстве жажды контроля. Язык к языку, влажно, горячо, правильно. У Дениса возбуждение в животе щекочет – и, вероятно, это охуенно верное продолжение. Денис свое нарастающее возбуждение смакует, словно давно нетронутое вино. Наугад открывает Артему шею, гортанно рычит от непривычных мужских ласк. Мнет пальцами крепкие ягодицы, пытается не охуеть от осознания, что эта вот задница в руках принадлежит Артему Стрелецкому. Другу, блять. Но необычность партнера возбуждает только сильнее. Кровать толкает под коленки, и Стрелецкий пытается не упасть. Подгибает одну ногу, а потом другую – на коленях вползает на постель, по-прежнему высокий, на одном уровне с Денисом – с рвением берется за пуговицы на его рубашке. – Тихо-тихо, порвешь, – на рубашку Денису как-то похеру, но промолчать он не может, потому что башка кружится будь здоров, и потому что надо хоть немного продолжать держаться за реальность. Он чуть отстраняется, чтобы Артему удобнее было, и, не дождавшись пока тот с пуговицами несчастными справится, сам стаскивает рубашку вверх. А там и самого Стрелецкого спешит избавить от чертовой лишней сейчас футболки. Наверное, хорошо, что в комнате темнее нужного – Денис бы точно крышей поехал, если бы еще и визуалом ударило. Вещи летят в сторону, а Артем, под весом своего не самого здорового друга, заваливается на широкую пружинистую кровать. Снова поцелуй, чуть более крепкий, горячий. Денис губу нижнюю прикусывает, в рот вбирает и опускается с поцелуями к шее, влажной дорожкой ведет до выступающей ключицы, которую даже в таком свете можно рассмотреть. Короткий укус, очередное касание губ. Возбуждение скручивается, тянется вниз, к паху. Дэн, после длительного перерыва, готов поклясться, что у него стояк похлеще прежнего, однако, на деле член лишь набухает – а это точно хороший знак в продвижении «врачевания». – Знал бы о методике, пораньше бы обратился, – голос звучит хрипло и тихо, снова перебивается стонами со стороны плазмы, но Денису как-то похер, глупости сами с языка срываются, пока он, выпрямившись, грубовато силится стащить с Артема эти блядские черные джинсы. Кто, вообще, придумал такие узкие вещи? Снимайтесь, блять! Стрелецкий на шутки юмора не отвечает, только в темноте поблескивает его улыбка. Чеширский кот, не иначе. Пораньше – это когда? Может, совсем пораньше, еще до отсидки, до Даши, до всего? Нет, тогда они оба не были надломлены и выскоблены изнутри болезненным костяным обломком. Тогда они верили, что каждый будет по себе, с красоткой, счастливый и удовлетворенный. Впрочем, на фигуру Артему и правда жаловаться грех. Он ловко садится и помогает стащить джинсы с щиколоток. При этом на животе у него образуется тоненькая складка кожи. И тем сильнее ему хочется продолжить трогать Дэна, который только что всей тяжестью в кровать вжимал. Фетиш что ли, какой-то? Пьяный психолог – Стрелецкий пытается обдумать, почему вдруг мясо на теле лучшего друга так и манит его облапать. Гладит какую-то скрытую до этого грань сексуальности. Так, что под собственными черными боксерами уже приличная выпуклость. Речь, правда, не о нем, а о Денисе. Подавшись вперед, он требовательно перекатывает Дэна на спину. Траходром здесь качественный – не свалишься. Трогает всего – от шеи по животу до брюк, выдыхая с чем-то, похожим на смешок, повторяет действие со штанами: долой их, с кровати в кромешную темноту. Потом оседлать одну ногу, лечь, повторяя контуры чужого тела, напряженными пальцами царапать бок и живот. Чтобы Денис не перехватывал инициативу хотя бы временно – вплести вторую руку в волосы, заставляя лечь, оставить несколько поцелуев на лбу и на скулах. Внизу рука при этом оглаживает бедро так, как будто Дэн ему сейчас принадлежит. Накрывает член через белье и гладит внезапно ласково. – Есть... контакт, – смеется горлом Стрелецкий – и бесстыдно массирует яйца через трусы, приподнимает и немного давит. Если бы не был под градусом – поплыл бы от физических ощущений. Поэтому, пошло открыв рот, облизывает свои пальцы – видно это должно быть неплохо, глаза обоих к темноте начали привыкать – и, запустив руку Денису под белье – берет теплый член в кольцо пальцев. Двигает в неторопливом темпе. Денис даже не понимает толком: возбуждается он больше с чужих действий или осознания всего происходящего безумства, зато понимает отчетливо, что безумство это работает. Приятно до отупения. – Я тебе... в гугл отзывах пять звездочек поставлю, обещаю... Блять... – Дэн затылком в постель упирается и бедра приподнимает навстречу цепким влажным от слюны пальцам. Будь они лет на пятнадцать моложе, Денис бы кончил уже от одного только вида Артема, так близко и интимно вбирающего пальцы в рот под тьму помещения и стоны порнухи. Сейчас же член откликается плотным набуханием, дергается под чужими неспешными манипуляциями. Дэн снова двигает бедрами вверх, попутно проскальзывая ладонью под ткань чужого белья и сминая уже оголенную задницу. Положение совсем непривычное: некоторые любовницы, разумеется, иногда любили поиграть «сверху», но под мужским телом, под телом Артема, всё ощущается совсем иначе. И хватка эта, и запах алкоголя смешанного хрен знает с чем, сугубо Стрелецкого характера. Охуенно. Странно, но охуенно. Денис одну руку на затылок Артема перемещает, притягивает его к себе за поцелуем новым, на сей раз менее спешным и настойчивым. Проскальзывает языком глубже, растягивает момент, пока чужая рука не выбивает гортанный стон прямо в губы. Ситуацию внизу, наконец, можно назвать полноценным, блять, стояком – и Денис от такого простого мужского счастья улыбается. Пальцы, под чужими боксерами, с ягодицы смещаются к бедру, оставляют короткую полосу царапины, протискиваются между тел к паху. Денису поза, конечно, нравится, но еще больше ему нравится выражение лица Артема, приглушенное темнотой. Мужикам Дэн ни разу еще не дрочил, но Стрелецкому хочется сделать ответно-приятное. Вместо чаевых. Так что пальцы протиснутые уже касаются возбужденной плоти, не особо умело – с собой-то Дэн не заморачивается во время дрочки. Впрочем, ничто не мешает повторить действия Артема. Перед этим только ладонью широко провести по паху, заценив размер, нащупать мошонку и снова зарычать в глухом стоне на очередное движение Артема. Стрелецкий улыбается, когда Дэн его трогает – широкой своей улыбкой с острыми уголками, с щелочками глаз. Выдох у него при этом выходит короткий, резкий, он буквально диафрагмой воздух выталкивает, согревая им чужое лицо. Целует, отвечает, толкаясь языком в ответ и выделывая им же ленивые восьмерки. Бедрами покачивает, совершенно развратно, в такт движениям руки в трусах Дениса. Хочет сказать, что тот и без слюны влажный. Выдохнуть такую ужасно интимную подробность прямо в губы. Потому что кольцо из пальцев скользит прекрасно по предэякуляту, издавая тихие хлюпающие звуки. Но вместо слов у Стрелецкого выходит еще один конвульсивный выдох – и непроизвольное движение навстречу руке Дениса. Рука довольно большая – и это, блять, приятно, так собственнически, так естественно. – Давай... уже... целиком разденемся, – бормочет Артем, глазами выпрашивая подтверждение, как долбаный самолет у долбаного аэродиспетчера. Виляя тощим задом, сдвигает вниз боксеры, кое-как выбирается из них – и помогает Дэну с трусами. Находит – откуда такие таланты – положение не четвереньках – в котором удобно продолжать гладить чужой член, стимулируя большим пальцем головку и ее чувствительную кромку – и давать лапать себя за такую же крепкую эрекцию. Дотянуться за поцелуем уже не выходит, но дыхание остается влагой на губах Дениса. – Может, шестьдесят девять, – выдыхает Стрелецкий, издавая тихое подобие стона. – Или если хочешь – меня. Я чистый, хоть и не растянутый. Стрелецкий задает охуенные вопросы, один другого лучше, Денис даже не въезжает, нужно ли на них отвечать. Чувствует себя каким-то неловким девственником, только, пока всякую неловкость заглушает искренне мужская радость за продолжение жизни между ног. Блять. – Не уверен: я себя завтра не прощу, если решусь тебя выебать или если нет, – Дэн усмехается, а сам Артема уже обратно на постель заваливает, в изначальную позу. Стрелецкий хоть и худющий, но жилистый. Буквально бери и снимай хоть в порнуху, хоть в эротик-фотосессию. Денис сверху нависает, руками в кровать упершись, рассматривает силуэт Артема, со всеми деталями которые может разглядеть глаз при таком свете, и рвано выдыхает. Красивый, сучонок. Короткий поцелуй в скулу, снова касание губ к шее, щекочущее царапанье щетиной у прикусанной кожи. Денис жадно облапывает чужое тело, скользит пальцами по ребрам, задевает сосок, прижимается пахом к паху и выпрямляется. Тумбочка, стол, полки. В этом оплоте секс-развлечений наверняка где-то должна заваляться смазка или хотя бы ее подобие. И презики. У Дэна в портмоне где-то завалялась резинка, уже несколько месяцев как, но до него точно дальше, чем до прикроватных приблуд. Денис с тела Артема соскальзывает буквально на несколько секунд, под идиотское: «Никуда не уходите, мы с вами свяжемся». Нужные аксессуары и впрямь быстро обнаруживаются неподалеку, там же еще и какие-то небольшие игрушки, но их Денис пока точно пропускает мимо. Скидывает несколько на пол, в поиске заветного тюбика, и уже через несколько мгновений возвращает всё свое внимание Артему. Целует грудь, живот, прикусывает тазобедренную косточку. Стрелецкий – ебаное искусство, и сам наверняка это прекрасно осознает. Стрелецкий в ожидании Дэна выглядит довольным. По расслабленному выражению лица даже и не скажешь, на каких хаотичных волнах сейчас катается его эго. Страшно, конечно. Но до одури хорошо. Ему давно ведь не было так тепло, ему давно никто не уделял столько внимания, не трогал так хорошо и приятно. Странно. Лежать, вроде как непринужденно согнув одно колено, смотреть на то, как Денис светит голым задом. Аппетитным, надо сказать. И роется в поисках смазки, не видя, как плотоядно улыбается Артем. Мужиков растягивать Денис непривычен, но что там может отличаться от подобных же действий с девушками? Дэн короткими поцелуями пах чужой покрывает, задевает губами и бородой головку члена, словно случайно, и одновременно с тем мягко разводит длинные ноги. Смазка на пальцах чуть прохладная, и Денис честно старается быть пиздатым любовником, хоть немного ее согревая, прежде чем коснуться колечка сфинктера с одновременным поцелуем бедра. У самого член ноет едва не болезненно – столько времени без секса и без элементарной дрочки, головка чувствительная до непривычности, хочется уже скорейшей разрядки, но, вместе с тем, хочется потянуть время, насладиться процессом. Тем более таким. Палец погружается туго, Денис подушку просит хриплым шепотом, чтобы Артему под поясницу засунуть, ласкает его свободной рукой, то просто поглаживая, то снова берясь за член с неспешным перебиранием пальцев у мошонки. – Расслабься, Тём... Сейчас... Сейчас всё будет... В теории даже заебись. Под ласками и поцелуями Артем скалится, но откусить от Дэна кусок пока нет возможности, однако можно запустить руку в волосы и повелительно поджать, показывая, как нравится. Нравится аккуратность, предупредительность, нравится выгнуть поясницу, укладываясь на подушку, оказаться раскрытым и выставленным. Нервы Стрелецкого орут матом, но разумом удается утихомирить желание сжаться. ...Стоило выйти по УДО, ни под кого не подставившись в тюрьме, чтобы тебя трахнул лучший друг. Скаля зубы, Артем выдыхает с неровным смешком, подается бедрами навстречу. И со злости старается сделать лучше. Не только расслабиться, но и раскрыть мышцы, впуская палец в себя. Покачивает из стороны в сторону бесстыдно и нетерпеливо. Взглядом цепляется за квадратик презерватива на покрывале. Подбирает и, щурясь в полутьме, находит, где надорвать пачку. – Иди сюда, я тебе надену. Артем расслабляется, и процесс идет куда легче, Денису только терпения набираться остается. Нет, в самом деле, давно пора номинировать себя на какую-нибудь, сука, премию за крепкие нервы – перед ним тут голый, на всё готовый секс-символ, а он терпит, нежничает, пытается быть осторожным. Возможно, подсознательно Дэн всё еще беспокоится за собственную раннюю импотенцию. Возможно, действительно хочет сделать всё правильно, аккуратно и так, чтобы Артем потом жалел хотя бы не без воспоминаний о каком-никаком удовольствии. Будь всё немного иначе, тянуть резину Денис бы не стал. Денис выскальзывает пальцами из плена сфинктера, размазывает теплую смазку у бедра, поднимается с поцелуями снова выше, языком ведет по животу, вбирает в рот кожу у солнечного сплетения, оставляя небольшой засос. Подтянуться ближе к Артему, для удобства, чтобы тот закончил с презиком – дело нехитрое. Куда сложнее не кончить, блять, от вот этого вот вида происходящего разврата. Стрелецкий – пиздец. А Денис стонет гортанно, утопая в этом пиздеце всё глубже. Рука скользит по чужой груди, подушечка пальцев надавливает на сосок, поднимается выше к шее. Денис тормозит ненадолго, касается пальцем кадыка и сжимает зубы, прежде чем схватить Стрелецкого за бедра и дернуть поудобнее, протащить по кровати, одновременно устраиваясь обратно между его ног. Слишком заебись, чтобы продолжать нежничать. Денис, конечно, старается, даже когда приставляет обтянутый презервативом член к смазанному входу, когда грубо скользит головкой в неаккуратном толчке до мошонки и когда снова помогает себе рукой. Член погружается медленно, хотя смазки настолько достаточно, что пошлое хлюпанье перебивает стоны какой-то блондинки с экрана. У Дениса на лбу испарина, он, блять, дышать забывает, когда медленно толкается глубже и не знает, куда деть собственные руки, чтобы расслабить Артема. Хаотично гладит то член, то бедра, то шепчет какую-то ересь. А самому просто о-ху-и-тель-но. Можно смело ставить класс этой методике исцеления. Артем обнимает Дениса за шею, ощущая пальцами теплую, влажноватую кожу, лезет пальцами в волосы. Сам голову запрокидывает, выставляя острый кадык, выдыхает дерганно, резко, стараясь привыкнуть. Это больно. Достаточно туго. Но не настолько, чтобы не потерпеть. Мышцы. Разойдутся. Если постараться, выдавливая из горла стон – раскрыться навстречу. И на какое-то время обмякнуть, чувствуя в себе короткие движения распирающего члена. – Хорошо, всё хорошо... Всё нормально, – шепчут слегка пересохшие губы Стрелецкого. Руки гладят Дэна по плечам, проходятся по крепким рукам почти до низа. – Опирайся сюда. Я сейчас сам. Лизнув пальцы, Артем бесстыдно обхватывает собственный член под головкой и легонько потирает, возвращая твердость. – Ты долго не выдержишь, я долго не выдержу, – выдыхает и блестит дурными глазами. – Двигайся, не бойся. Всё хорошо, мне хорошо с тобой. Денис не удерживается от очередного касания губ к выступающему кадыку – лишнему подтверждению того, что Дэн ебнулся и предпочел лучшего друга вместо красивой девушки. О собственной ебанутости, впрочем, Денис поразмыслит как-нибудь потом. Сейчас в голове точно ничего лишнего, да и нелишнего тоже: только Артем, Артем, Артем. Много Артема. Артем повсюду, черт его дери – в воздухе, в руках, перед глазами. Говорит, вон, что-то, шепчет змеем-искусителем, попытайся расслышать. – Тём, блять... – слух улавливает это ненормальное «хорошо с тобой», Денис хрипло стонет и мажет влажным поцелуем по губам Стрелецкого, съезжая на подбородок. Чувствительной головке болезненно-тесно, но не до такой степени, чтобы остановиться. Хрен там. Денис плавно отводит бедра назад, снова подается вперед, повторяет, никуда не спеша. По телу расползаются приятные мурашки, покалывают поясницу. Денис упирается в кровать поудобнее, наваливается на Артема чуть плотнее и продолжает двигаться уже более смело. Всё еще тесно, охрененно тесно, но через пару толчков становится легче. А там у Дэна верно начинает срывать катушку. Кровать, повидавшая виды, поскрипывает в такт каждому действию, стоны на экране сменяются один за другим, в перерывах на какую-то дурацкую музыку, за дверью кто-то с кем-то кажется ругается. Денису вообще плевать на всё вокруг, ему настолько хорошо, что он собственных глухих стонов не слышит, только как пульс бьется. Хорошо, хорошо, хорошо. Артема Денис не слышал, но сейчас бы согласился с тем, что долго он так не протянет. Втрахивать горячее тело в скрипучую пружинистую кровать, вгоняя член до основания, впиваясь хаотичными поцелуями-укусами то в плечо, то в несчастную шею, к которой постоянно тянется рука. А Дэн и не сдерживается – касается ее подушечками пальцев, аккурат у очередного следа от укуса, обхватывает широко, несильно сжимает, заставляя в очередной раз задрать голову. Никакого дежавю, никаких ассоциаций с неудавшимся опытом месяц назад, по крайней мере Денис просто не допускает этих ассоциаций, пока переводит хватку в чуть более крепкую. У Стрелецкого грудь, шея и лицо порозовели от поцелуев-укусов, от близости тяжелого тела, которое его ритмично трахает, от призрака стыда, в котором он себе не признается. Потому что – хорошо. В ходе экспериментов в молодости – в миссионерской его не имели. А тут так странно. Колени по бокам от тела Дениса, копчик слегка приподнят, одна рука для баланса на чужом затылке, а другая на собственном члене. Но руки плохо слушаются, потому что внутри хорошо. Непривычное, странное чувство заполненности лишает Артема его обычного контроля над ситуацией. Он словно в какой-то глубокой ванне или в колыбели, где темно, защищенно – и очень кайфово. По ногам электрические импульсы расходятся, охнув, он поднимает ноги и скрещивает щиколотки, доводя соитие до какого-то предела. И переходя этот предел. Когда сквозь близкий к оргазму туман – своей рукой хватается за руку Дэна, хрипит: – Еще... И начинает поддавать бедрами навстречу. Пресс у Артема крепкий, он ритмично гнется. А потом кислорода становится меньше. Рот беззащитно приоткрывается от чистого удовольствия. Стрелецкому хорошо, но он не хочет – даже сейчас – травмировать Дэна – а поэтому смотрит в глаза, не теряет контакт и ничем не намекает, что может вырубиться. Только бедрами дергает, выпрашивая, не иначе, чтобы в него кончили. Казалось бы, куда тут теснее, но, нет, блять, Артем может удивить. У Дэна легкие горят от недостатка кислорода, хотя рука перекрывает к нему доступ Стрелецкому. Денис сам не дышит, чувствуя, как внутри всё горячим комом сворачивается, как ощутимым разрядом удовольствия расползается от кончиков пальцев до самого паха. Коктейль ощущений – просто пиздец. – Тём... – Денис точно сказать что-то хочет, но вместо предложения выходит только какой-то невнятный хрип и стон. Бритая голова Стрелецкого по подушке наклоняется пьяно, обдолбанно почти. После давления на трахею – воздух хлынул в организм, прямо в мозг, губы плохо слушаются, сказать ничего не выходит, только звуки издавать короткие, недо-стоны, ловить чувствительной поверхностью кожи жестковатые поцелуи. Середина груди красная, ощущается, как огненный комок, горят пятнами щеки, Артем пытается проморгаться и наконец выдыхает: – Сейчас. Сейчас... Член вбивается в податливое тело, входит до основания, и Денис с наслаждением утопает в чертовой волне такого желанного оргазма. Пальцы на чужой шее сжимаются крепче непроизвольно. Дэн на локоть второй руки падает, выдыхает в губы Артема что-то не самое цензурное и долгим поцелуем впивается в его губы. Сейчас самое время убрать руку от глотки, опустить ниже и помочь Стрелецкому кончить – Денис этим хоть и занят, но совершенно бездумно, в голове сплошная каша и пустота. Охуительная пустота, стоит сказать, а тело приятно обдает послеоргазменной негой. – Тём... твою мать... Ты шикарный... Ты в курсе, что ты шикарный? Само собой, в курсе, – Денис руки с чужого члена не убирает, попутно как-то слепо по-идиотски зацеловывая острую линию челюсти, шею, на которой еще красуются следы от пальцев. Нежности в поцелуях примерно нихрена, но Дэн себя чуть ли не королем порнухи считает, примерно той, что всё еще звучит из динамиков плазмы. Артема неожиданно размазало чужим оргазмом, как будто он эмпатичная женщина. И плохо верится, что это просто оттого, что он ноги развел, что его между них Денис трахал. Шевелиться не хочется. Хуй только стоит. И чужая грубоватая рука старается ему додрочить. Обхватив собственный член крепче, Стрелецкий глаза жмурит – и доводит дело до конца несколькими судорожными движениями. Последние силы уходят на то, чтобы вскинуть ноющие от натуги бедра, толкнуться в кулак – и залить его спермой. Оргазм не слишком яркий, ни тебе красочной струи, ни стона, просто наступает опустошение. Длинные руки Артема обнимают Дэна за шею, призывая лечь. И, если так хочется, продолжить материться и одновременно делать комплименты. Сухими губами Стрелецкий дотягивается и целует Дениса в висок, в щеку и потом, кажется, в усы. Тело гудит, как далекий океан, и мир, Москва, офис, клуб, комната, плазма и развратный видеоряд – очень далеко. От волос Дениса пахнет шампунем и какими-то стойкими духами. Приятный запах. Стрелецкому пока хватает этого ощущения, чтобы лежать спокойно, на границе со сном. Он не должен вырубаться. Не должен. Он должен быть внимательным, собранным. Должен уметь себя защитить, если что. Должен работать. Поэтому Артем открывает глаза и с усилием моргает, прогоняя сон. Денису заебись и после оргазма, и спустя минуту, и, наверное, будет заебись еще долгое время. Расслабляющая нега ласкает тело не хлеще Артема, но вырубиться прямо здесь и сейчас не тянет – Денис просто чертовски рад, что у него что-то там получилось. Да, недолго, но получилось. А еще Стрелецкий рядом притягивает, заставляя осторожно лечь, на сей раз не придавив собственным весом. Денис дышит загнанным зверем, пытается хоть немного вернуться в реальность, что выходит не особо удачно: в голове всё еще пусто, в паху пульсирует, а рука непроизвольно поглаживает чужое бедро. Ни о какой боевой готовности Артема Денис не ведает, слишком расслаблен, но зацепись он хоть за малейший намек – дал бы знать, что тому точно не нужно сейчас быть «собранным» или готовиться к атаке. Денис, в данный момент, сам кого хочешь отгонит от этого шикарного тела рядом – хоть человека, хоть любую проблему. Они оба, блять, заслужили несколько часов спокойствия. Спокойствие, правда, задерживаться не собирается: чем больше Денис возвращается с небес на землю, тем тяжелее начинает давить осознание произошедшего. – Я вспомнил, что у дуры этой... у той, с которой я заигрался... у нее черты лица твои напоминали... – голос всё еще хрипит, Денис проводит ладонью по лицу и тихо усмехается, надавливая на глаза. Кажется, даже алкоголь к хренам выветрился. Он на кровати садится, зачесывает волосы назад, окидывает беглым взглядом тело Артема и морщится от очередной идиотской музыкальной вставки в дешевой порнухе с экрана. Надо найти пульт, да. Именно за ним, конечно же, Денис поднимается с кровати, попутно нашаривая и собственное белье. Дэн откатился и встал, и у Стрелецкого тоже появилась такая возможность. Он побарахтался немного, потом крякнул от натуги – и всё-таки сел. Пока Денис не нашел этот пульт от микромира – нужно было либо одеться, либо что-то сделать. Однако противную, никому ненужную панику Артем подавил. Горло сипело от частого дыхания и небольшого акта асфиксии. – Вот как. Длинное тело маячит рядом с кроватью, глаза щурятся, отделяя свои джинсы от коврового покрытия, но трусов навскидку он не обнаружил. Пошел по стеночке голый, приметив ближе к углу выключатель и круглую дверную ручку. Преимущество секса в презервативе было неоспоримое – между ног ощущалась только смазка. И спазмы. Не болезненные, но частые. – И ты хочешь сказать, что... испугался, что придушил ее, потому что она – напоминала меня? В смысле, я пытаюсь восстановить связь причинно-следственную. Подсознательную, может, хотя слово «подсознание» – плохое. Стрелецкий зажмурился от света, который сам же включил в ванной комнате. Постоял в прямоугольнике света. Голый. Обернулся в профиль. – Какая-то фиксация на мне. Боишься за меня, Дэн? – зная, что ответ на этот вопрос прямо сейчас и честный вряд ли получит, шагнул в ванную. – Ладно, я первый. Дверь не закрываю. – Не знаю. Просто вспомнил... – Дэн глотку прочищает, коротко откашливаясь, и берется за бутылку минералки, которую еще недавно открывал Стрелецкий. – Ага, не спеши, – вопрос про «боишься» остается без ответа. Избавиться от презика, вырубить, наконец, чертову плазму, кое-как поправить постель, для виду, подобрать собственные шмотки – Денис себя горничной ощущает, попутно словно пытаясь устранить следы произошедшего. Здравомыслие всё еще на нуле, и Дэн соврал бы, если бы сказал, что было плохо. Неправильно? Возможно. Но не плохо. Охуенно же было, блять, Денис даже какую-то ересь комплиментную Артему успел отвесить. Совсем не хочется думать, зачем он эту девку припомнил и зачем вообще озвучил воспоминание. Ну была она чуть похожа на Артема, ну и? Сейчас ведь никто ничего не испугался, и рука на шее держалась вполне себе крепко. Дэн вливает в себя побольше воды, косится на бар. Нет, на сегодня алкашки точно хватит. Свалить трусливо, конечно, сейчас желания нет, но и куда себя деть, Денис попросту не знает. С бабами проще: потрахались, посюсюкались, возможно, сходили вместе в душ, легли спать. Что делать после секса с лучшим другом вряд ли знает даже гугл. Плюсы: Денис всё же не импотент, Артем охрененный психолог, и они неплохо провели время. Минусы: Денис все же не импотент, Артем охрененный психолог, и они неплохо провели время. – Я забронирую тебе номер напротив своего, хотя бы на эту ночь, – Денис не уверен, слышно ли его за шумом воды, но он уже лезет в собственную мобилку, выуженную из брюк, и пытается немного подумать. Здесь оставаться точно никакого желания, а в офис Артема отпускать было бы глупо. Стрелецкий, несмотря на рекомендацию не спешить, вскоре появляется из душа – в черном полотенце на бедрах. – Стоп-стоп, куда, – костлявая рука ложится прямо на мобильник. – Это точно лишнее. Можем до офиса вместе доехать, если ты боишься, что не дойду. Но номер не надо. Тем более напротив твоего. Тон у Артема довольно бойкий, уже взялся отчитывать, вошел обратно в модус властелина ситуации. Как будто не он пять минут назад требовал душить сильнее, ведомый никому неизвестными желаниями. Смотрит Дэну в лицо. И языком цокает. – Ну не делай такие глаза. Глаза у Дениса вроде как обиженные. Грустные. И такой он уютный с этой бородой и предложением заселения, что отказывать трудно, как ребенку. Но надо. – Всё нормально. Я поеду в офис. Хочу в офис, на свою кровать. Хорошо всё, не волнуйся. То, что я буду от тебя через дверь – только всё усугубит. Давай... Рефлексией отдельно позанимаемся. Это полезно. Откинув полотенце и показывая крепкий зад, Артем влезает в одежду. – Понимаешь... Тут неправильная полумера. Я не твоя девушка, а значит, ты меня к себе в постель не зовешь. Но и ответственность чувствуешь, поэтому хочешь вроде как чтобы я был под боком. Не стоит. Это самообман. Тебе надо либо понять, почему ты хочешь так сделать. Либо забить. Вот. Стрелецкий прежний. Уже кеды свои на пятки натягивает. Улыбается. Всепонимающий. Сволочной, как обычно. Ну да, ну да, пошел Дэн нахер. Впрочем, предложение и впрямь было глупым: Артем не соглашался на гостиницу или квартиру раньше, с чего бы согласился сейчас. И, да, конечно же, эту свою психологическую дребедень он продолжает втирать абсолютно верную. Или не совсем абсолютно. В любом случае, Дениса она начинает злить. – Да твою-то мать, Тём, – Дэн мобильник на койку откидывает и ладонями лицо трет, подавляя нервозный смешок, и стараясь не обманываться открытым аппетитным задом. – Ты хоть иногда бываешь человеком? Иногда, братан? Нет? Вот сейчас самое время побыть им, хотя бы вид человека сделать. Что усугубит? Что? Я... просто предлагаю удобный вариант. Этот мозговынос из тебя, похоже, даже вытрахать нереально. Пальцы ненадолго на переносице сжимаются. Наверное, так даже лучше, что всё резко возвращается на круги своя. Максимально резко, как в прорубь нырнуть. Не нужно что-то там надумывать или планировать – сеанс прошел успешно, Стрелецкий снова Всесильный Психолог, а Денису надо в душ и упасть рожей в подушку. Только не тут, не в этой гребаной дыре. Он умыться отходит, но скоро возвращается и продолжает одеваться. – Такси-то я тебе могу вызвать? Или это тоже будет считаться чем-то там усугубляющим? – Усугубляющим принятие произошедшего. Стрелецкий говорит только это и, пока Дэн умывается и собирается, находит для своего зада удобную прислоненную к дивану позицию. Улыбается. Доброжелательный. Дзен-буддист ебанный. В прямом смысле. Мог бы ведь сказать, что и матушку поминать не стоит, потому что нет ее давно. И братаном после такого, с позволения сказать – соития – не зовут. А что до человечности. Артем человек. Просто вот такой он человек. И, видимо, поэтому своего человека найти никак не может. – Такси вызови. Спасибо. Тело начинает наливаться свинцовой тяжестью. В машине клонит в сон, благо, ехать недалеко. Артем возвращается в офис, кивает одинокому ночному охраннику в холле, поднимается один в лифте. Всё по-прежнему. Всё нормально. Завтра новый день, новые задачи. А сейчас он выспится. Стараясь не думать, как было тепло: не от того, что обогрев шпарил на полную, а потому что тела были близко, были резкие фрикции в его теле. ...Поцелуи тоже были. Лежа на постели и слыша сопение Матвея в фазе глубокого сна, Артем закрывается от внешнего мира двумя руками на лице, дышит и гонит мысли о том, что он вытворил фантастическую хрень, используя аж два рычага: старую дружбу и свои способности психолога. А почему вытворил – ответить он сам себе не может. Точно так же, как Денис не может придумать ответ. А Стрелецкий не будет заставлять. Потому что к правде, возможно, не готовы оба. У себя в номере Денис злится. Но злит его не столько типичное поведение Артема, – он, наверное, и будучи пиздюком всем заумности втирал, – сколько этот резкий переход в обычность и дружескую отстраненность. Нет, Денис не рассчитывал на что-то там, Артем и правда не его девушка, а Дэн вообще, вроде как, натурал. Просто это злит, и всё. И ситуация, в целом, крайне идиотская. Собственный номер в гостинице встречает прохладой, пустотой и окончательным осознанием произошедшего. Никакой отпуск брать Денис завтрашним днем, разумеется, не намерен, но и как теперь на Стрелецкого смотреть – понятия не имеет. – Добро пожаловать в клуб шизанутых поклонниц, – Денис усмехается собственному отражению в зеркале уже после принятия душа и откупоривания бутылки виски. Совсем немного, для крепости остатков сна.