Сантименты

А потом миссис Хадсон уходит. Так же бесшумно, как и вошла, почти не потревожив его покой. И почти не отвлекаясь, он продолжает смотреть в глаза женщине, сидящей перед ним на коленях. Снова её слова: - Мистер Холмс, если бы сегодня вдруг настал конец света, и это был последний вечер, вы бы поужинали со мной? Она уже знает, чем все закончится, и готовится принять поражение, но внезапно его пальцы чуть настойчивее сжимают её запястье. Не дав ей встать и в миллионный раз завершить разговор простым «Слишком поздно», Холмс произносит: - Но я не … - Вы не голодны, я знаю, - выдыхает она резко в попытке нормализовать сердцебиение и успокоить пульс. - Я не слишком хороший собеседник, - заканчивает он. – Предпочитаю говорить. Не люблю слушать. - А я много ем, когда волнуюсь. Не буду перебивать. Холмс отпускает её руку и откидывается в кресле. Сквозь треск огня в камине, словно сквозь оглушительные стоны сирены, она слышит четыре слова: - Я поужинаю с вами. Она даже не успевает насладиться победой и выбрать подходящий наряд для долгожданного события. Что-то ещё более пикантное, чем то, что она не одела в их первую встречу. Вся эта сказка рассыпается, словно пряничный домик, вместе с приходом рассвета. Ирэн Адлер просыпается одна в холодной постели в своей крошечной квартире, что на окраине Бухареста. За окном моросит дождь, и липкий туман приносит в город осеннее утро. Сон окончательно оставляет её, и теперь она - наедине со своими мыслями в четырех ненавистных стенах. В полумраке она душит подступивший к горлу ком и выдавливает что-то вроде горькой усмешки. Все это и правда полусмешно - полунелепо. Последние несколько лет это её самый постоянный и самый эротический сон. Доминантка, зарабатывающая деньги телом. Она, в чьей постели теряли всякое человеческое лицо люди разного пола и возраста, каждую ночь фантазирует об одном мужчине. В этих фантазиях он держит её за руку и соглашается поужинать. И сексуальнее его лица в момент, когда он, наконец, позволяет ей себя подчинить она в жизни ничего не видела. Увы, в реальности единственное, что их связывало – её триумфальное фиаско в Белгравии и пара СМС, которые дилетанты приняли бы за флирт. В последний раз он не ответил ей три года назад. После этого она не писала. Она поняла – ему стало скучно. Теперь и она потеряла для него всякое очарование, потому что однажды он уже выиграл. А потом Холмс умер. Об этом она не забудет никогда. Пожалуй, тело не даст забыть. Тем утром Катя – русоволосая полячка, которая скрашивала её одиночество все то время, что она скиталась по Восточной Европе, принесла из города Times. Одному Богу известно, где в Кракове она откопала британское издание, но только лучше было бы ей домой это не приносить. Ирэн допила кофе, дочитала маленькую статью, посвященную разоблачению псевдо сыщика, чуть ниже – сальный некролог и, накинув пальто, вышла на улицу. Очнулась она в палате. На ломаном английском поляк в белом халате пытался объяснить ей, что она поскользнулась на камнях и упала в реку. Течение там было быстрое и, если бы на берегу не оказалось компании местных рыбаков, все закончилось бы трагично. Идиоты, - мысленно выругалась Адлер. – Если бы не они, все закончилось бы быстро и безболезненно. Она бежала из Британии навсегда. Она не могла его так подвести и после того, что он для неё сделал, просто так рискнуть жизнью и вернуться. И даже после его чудесного воскрешения она не передумала. Она, конечно, прорыдала целую ночь на плече у красивой полячки то ли от счастья, то ли от облегчения, но так и не вернулась. Теперь ей достаточно того, что он просто есть. Где-то в памяти её телефона до сих пор пылится так и не отправленная СМС: "Рада, что ты в порядке".