Трахни меня, бро

Мёрдок сидел в машине, глядя вдаль, на едва различимую в утренних сумерках линию горизонта и думал о том, что он зря опустил стекло. На пляже было промозгло и скучно, и Мёрдок жалел, что решил куда-то ехать вместо того, чтобы вернуться в спальню и лечь в тёплую постель. Никакого волнения он уже не чувствовал, только раздражение и усталость. То, что он слишком погружён в осознание банальности своей философской скуки, он понял, когда очнулся от крика бездомного с бутылкой и длинной неухоженной бородой. Тот орал ругательства, стоя на безопасном расстоянии от машины. Откуда он взялся на пляже в три утра Мёрдок даже не представлял. Возможно, он уснул здесь днём. — …что вы станете делать, когда просрёте планету, тупые говнюки?! — орал бездомный в приступе ярости к автомобилю Мёрдока, отравляющему пляж своими выхлопами или чем-то ещё, о чём бездомный не видел необходимости упомянуть. Мёрдок посмотрел на него, наклонился к бейсбольной бите, болтавшейся на полу заднего сиденья и стал вылезать из машины. Он хлопнул дверцей, повернулся к бездомному и направился в его сторону. — Думаешь, боюсь тебя, засранец? Я ничего не боюсь! Иди сюда, я покажу тебе, как угрожать мне, мудила! — тише, но всё ещё агрессивно, крикнул бездомный и медленно стал пятиться назад. Резко обозлившись, Мёрдок кинулся к нему бегом, замахиваясь битой. — Больной уёбок! Отстань! — взвизгнул бездомный, роняя бутылку в кашу из песка и морской воды, подхватил полы рваного пальто и пустился бегом вдоль берега с криками: «Убийца! Он хочет меня убить!». Оставшись без противника, Мёрдок со злости приложил биту о торчащий из песка камень, сломал её с одного удара, решил, что это грёбаная подделка и швырнул обломки на песок. В тусклом сумеречном свете он заметил блеск бутылки с водкой, из которой пил бездомный. С отвращением выдохнув, Мёрдок отвернулся. Спустя пять минут Мёрдок допивал водку из бутылки бездомного, сидя жопой прямо в воде прибоя, скинув только сапоги и отшвырнув их в сторону машины. С сиденья он захватил телефон: хотел посмотреть, с каким счётом кончился тот матч между Англией и Украиной. — Клянусь, ничего не изменилось до конца… — пробормотал он, свайпая страницу и неожиданно роняя телефон в воду. Осознав содеянное, Мёрдок резко схватил его и поднял над водой. Телефон продолжал работать и светиться. — Надо проверить, — сказал он сам себе и хлебнул ещё водки. Совершенно логичным ему показалось набрать номер Туди. — Да, — раздался его уставший сонный голос. — Сколько дней у тебя уходит на то, чтобы прикончить банку Нутеллы? — спросил Мёрдок. — Что?.. — Ну, сколько дней? Не бывает такого, что в банке остаётся буквально ложка, ты забываешь про неё, а потом, когда случайно находишь и думаешь: о, сейчас как раз не хватает немного Нутеллы, ты открываешь банку, а Нутеллу сожрала плесень? Нет? — Что?.. Кто это? — Это Мёрдок. — Мёрдок, я только уснул, а ты позвонил и снова разбудил меня… — Извини. Я думал, ты ещё не лёг. Мы же только что матч смотрели. — Это было два часа назад. Я уже почистил зубы и лёг спать. — Почистил зубы. — Да, что с этим не так? — Нет, всё в порядке. — Ладно, если ты не будешь против, я хотел бы послать тебя на хуй, будь так любезен, извини, спасибо. — Стой! Пожалуйста, не клади трубку! Туди! Я прошу тебя! Туди помолчал и обречённо вздохнул. — Если ты сейчас пёрнешь в трубку, я клянусь, я… — У меня другие планы на этот разговор! — прервал Мёрдок. — Что бы ты там не задумал, приступай быстрее. Я хочу спать и мне сейчас насрать на твои пьяные жалобы на жестокое обращение с тобой твоего отца. — Но на маму можно пожаловаться? — Вешаю трубку. — Блять, дай мне успокоиться, оставайся со мной! Я стараюсь! — Почему ты снова говоришь бессвязными фразами? Ты опять обдолбался так, что забываешь слова по мере говорения? — Я сказал то, что хотел сказать! — Это я уже понял. ЛСД? — Я сказал, что хочу с тобой спать — я это и хотел тебе сказать! — Гашиш. — Заткнись. Я хочу с тобой спать. Ты понимаешь, что я говорю? — Определённо, гашиш. — Хуй в твоих ушах! Я люблю тебя! Я хочу нюхать твои волосы! Ты понимаешь?! — Хотя, возможно, грибы. — А посмеялся и обидел тебя я только потому, что не могу принять это в себе и стараюсь прикрыть неуверенность и собственную слабость напускным равнодушием и легендой о том, что предельно гетеросексуален. Туди замолчал, подумал некоторое время и резко выдохнул, догадавшись. — Водка… — проговорил он. — Ты знаешь меня, — сказал Мёрдок, опираясь виском на прохладное мокрое колено. — Зачем ты позвонил мне? — Чтобы сказать, что люблю тебя. — Я тебя тоже. Ты не ответил на вопрос: на кой чёрт ты мне звонишь посреди ночи… Ты вообще где? — Я очень хотел тебя поцеловать, — сказал Мёрдок. — Завязывай. Два раза подряд я на это не куплюсь. — Я сам настолько охуел, что опять по-привычке не сделал этого, что чуть в обморок не рухнул, как только от тебя вышел. Давление. Мне ведь пятьдесят пять всё-таки. Это даже не сорок. Это пятьдесят пять. Я снова вспомнил это. И я был в шоке. Почему я не могу хотя бы тебя поцеловать? Я старый идиот, который не пойми на что надеется и уже столько времени не может признаться лучшему другу в том, что нет-нет, а смотрит на него, как на постер Памелы Андерсон в свои тринадцать лет в лагере бойскаутов, куда я попал просто смешавшись с детьми из какого-то автобуса. А я ведь даже тогда не взял с собой панамку. Но ел бесплатно целый месяц и дрочил каждый вечер, потому что этот плакат висел именно в нашей палате в лагере святой Франсины. — Мёрдок, но это же… — Да. — Это же клиника для наркозависимых, а не лагерь… — Правда? Что ж, может, я немного приврал. Может быть, мне было больше, чем тринадцать. И это была не Памела. И вообще не женщина, и не плакат. Может, я просто лечился от зависимости, чтобы убить себя в двадцать семь, оставив трогательную записку, которую со слезами на глазах будут читать фанаты моего творчества по всему свету. — Но ты не убил себя в двадцать семь. — Я сказал «может быть». Туди помолчал немного. — Ты хотел поцеловать меня? — Да. Потому что люблю тебя. И не так люблю, как ты вечно болтаешь. — Не так, как я вечно болтаю? Что это значит?.. — То, что хочу с тобой спать, — объяснил Мёрдок. — Ла-адно… Хорошо, — проговрил Туди, с трудом пытаясь осознать, что Мёрдок, возможно, говорит правду, хотя это не точно, и не факт, что он. — Слушай… Мы ведь… можем поговорить об этом завтра? Или нет?.. — Конечно, можем, — проговорил Никкалс. — Ты придёшь завтра утром ко мне в комнату и мы спокойно поговорим об этом. Хорошо? — Да, хорошо, — покивал Мёрдок. — Хорошо-о… Значит, ты ничего больше не хотел? Позвонил, чтобы только сказать мне это?.. — Да, чтобы сказать это, — согласился Мёрдок. — Ну и чтобы попрощаться. Прощай, Стюарт Гарольд Пот по прозванию Туди. Было честью работать с тобой. Передавай привет остальным, скажи, что мастер Мёрдок ушёл, когда был на пике. — Стой, что?! — выпалил Туди, — Что значит… Ты что задумал?! Ты где?! Мёрдок выключил телефон, поднялся из воды и, размахнувшись, закинул телефон подальше в море, немного пожалел о том, что засоряет океан, но так же подумал, что ничего уже не имеет значения, а, значит, и океан тоже. Мёрдок вышел на берег, чтобы найти немного камней для своих карманов. Он вернулся к машине, чтобы убрать сапоги на сиденье. Сапоги были красивыми и почти новыми и он хотел для них лучшей судьбы. Здорово, если бы после его ухода Туди выставил их на е-бэй за символическую цену и они нашли себе нового владельца, который будет их любить и заботиться о них так же трепетно, как это делал Мёрдок. Он закрыл сапоги в машине. Положив ключи от неё на капот, он повернулся к прибою и пошёл целенаправленно в воду. То, что на берегу не было береговой охраны в ситуации с бомжом Мёрдоку не нравилось, но теперь это обстоятельство было идеальным. Ничего не мешало ему спокойно уйти под воду, отпуская все мысли и тревоги и ощутить, наконец, долгожданное единение с вселенной, нахально прерванное бездумным рывком за ворот футболки. Пока Мёрдока тащили на берег, он успел нахлебаться воды больше, чем за время, пока он тонул, поэтому выбравшись на песок, он первое время кашлял, не мог сказать ни слова и вообще опомниться. Наконец, пережив затяжной хрип, Мёрдок выкашлял какую-то водоросль, возможно, из вчерашнего ужина, и только тогда успокоился, надсадно выдыхая, щурясь от лучей утреннего солнца. — Какого чёрта! — кашлянув, буркнул Мёрдок. — Как ты меня нашёл? — Думаешь… только… ты… один… умный… чтобы… джипиэс… маячок… устанавливать… — тяжко дыша после заплыва, ответил Туди. — Это ты… какого чёрта творишь?! — он бросился к Мёрдоку, хватая его за футболку на груди. — Я всё так и планировал! — заорал в ответ Мёрдок. — Я что, похож на сумасшедшего?! Это околосмертный опыт! Я всегда так делаю! Кто-нибудь определённо бы спас меня! — Хватит, хватит, — ноющим тоном прервал его Туди и обнял. Мёрдок не совсем понял, что произошло, но не стал шевелиться. — Холодный, — добавил Туди, бережно прижимая его голову к своей груди. — Я только что говорил с тобой по телефону, — неловко проговорил Мёрдок. — И мне не хочется, чтобы ты меня обнимал. Я не успел соскучиться и у меня ощущение дурацкого волшебства, как будто это было подстроено. Туди отстранился и посмотрел на него ужасно злым взглядом, дающим понять, что больше он его греть не намерен. — Иди в машину, — указывая на автомобиль на берегу, сказал он. Мёрдок хотел стоять на своём, но почувствовал, что согревается и что водка вновь вступает в свои права. Поэтому вместо того, чтобы спорить, он выбрался из воды и поплёлся к машине, пока ещё не чувствовал себя слишком пьяным. — Пошёл быстро на место пассажира, — велел Туди, когда Мёрдок уселся за руль. Мёрдок хотел возразить, но Туди так резко схватил его за предплечье и так воинственно швырнул на соседнее кресло, что он подчинился и задней мыслью подумал, что ему даже понравилось. Они покинули берег, Туди явно сердился. Особенно это было заметно по скорости поворотов его головы, когда они выезжали на шоссе. Он изо всех сил делал вид, что именно отсутствие препятствий на дороге вызывает его раздражение. Мёрдок стёк по сиденью, запутался локтем в ремне безопасности и решил его застегнуть. — Не пристёгивайся, — сказал Туди. Мёрдок посмотрел на него, заметил, что сам он пристёгнут, но решил, что, видимо, так надо, и перестал об этом думать. Стукнув по бардачку, он открыл его и стал лениво перебирать валяющийся там хлам. Он нашёл маску клоуна, удивился, откуда она могла взяться в арендованной машине, но, подумав полминуты, взял её и надел, а бардачок закрыл. Взглянув на спидометр, Мёрдок заметил, что стрелка продолжает двигаться вправо, хотя до конца шкалы оставалось не так уж много делений. — Ди, — приподняв маску, позвал тихо Мёрдок. — Туди! Кажется, мы едем слишком быстро. — Ты не доверяешь мне? — глянув на него, спросил Туди, вдавливая педаль в пол. — Не то, чтобы… — пробормотал Мёрдок. — Всё под контролем, — заверил Туди. — Я знаю, что делаю. Сзади послышалась сирена полицейского. — Туди, блять! — Мёрдок уставился в зеркало заднего вида. — Сбавь! Грёбаное дежа-вю! — Сиди, всё будет в порядке, — спокойно сказал Туди, продолжая наращивать скорость. — Доверься мне. Всё будет хорошо. — Когда так говорит парень без зрачков на скорости близкой к максимальной, это не внушает доверия… — Всё будет хорошо, — повторил Туди. — Да, но всё равно сбрось скорость! Немного сбавь! Туди посмотрел на него. — Как скажешь, — проговорил он загадочно и резко вдавил нажал на педаль тормоза. Мёрдок не успел даже удивиться, прежде чем вылетел через стекло, оставляя части своего черепа и мозгов по всей траектории, и прилетая на асфальт по частям. Туди в разбитым носом и острой болью в груди от вероятно сломанных рёбер, остался в машине и смотрел теперь на дыру в лобовом стекле до тех пор, пока через долю секунды в него не врезалась полицейская машина. Он кашлянул, отплёвываясь от крови, и с болью, но счастливо улыбнулся. Чёртов джин мёртв, наконец-то он свободен от его власти и может посвятить свою жизнь тому, что его на самом деле интересует. Это было начало совершенно новой, увлекательной и захватывающей жизни переродившегося Стюарта Пота. Пара сломанных рёбер были ничтожной платой за возможность насладиться всей широтой мира, только что открывшегося для Стюарта, которому больше не нужно было использовать цифру с буквой вместо своего настоящего имени. Кто только придумал эту легенду, будто ему нравится назвать себя серийным номером?.. Он никогда такого не говорил. Кто-то явно написал это за него. Чёртовы журналисты… Но теперь он одержал победу. Он свободен от тирании, и на этот раз уже навсегда. Капли холодного дождя дрожали на поверхности чёрных зонтов и на шикарном лакированном гробу, степенно опускающемся в двухметровую яму под скорбное молчание присутствующих. — Вы можете первым бросить горсть земли, — сказал священник. Мёрдок подошёл к яме, наклонился к насыпи, швырнул землю на гроб внизу и сказал: — Покойся с миром, уёбок.