Настоящая семья

Семья-такое родное слово, зачастую приносящее тепло, а за ним и поток моментов, которые мы будем вспоминать, просматривая, как старый альбом, в старости, находить в уголках сознания милые затерявшиеся моменты и с улыбкой на лице говорить, что это было чудесное время, подарившее кучу приятных эмоций. Семья- место, в которое ты можешь прийти в любой момент, место, в котором тебя понимают, поддерживают. И даже в самый сложный период жизни, когда от тебя все отвернулись, за спиной все ровно будут стоять родные. Это буквально единственное место на земле, где тебя должны любить без каких-либо условий. Но у Сириуса было все иначе. Это слово обрело черную окраску. Оно как будто было окутано терновыми ветками, не дающими прорваться сквозь них, обретая счастье, а вместе с ним и покой души. Слово было отравлено жёсткими и суровыми принципами семьи Блэк. Блэков очень сложно назвать семьёй, которая по воскресеньям собирается на ужин, обсуждая жизнь, за делом попивая чашечку чая. Они скорее предложат друг другу яду, если что-то пойдет не по правилам, самое главное из которых- правило чистой крови. Оно соблюдалось веками, даруя почётность и влиятельность роду, и никто не смеет нарушить или иметь что-то против, иначе его имя будет с позором выжжено из семейного древа навсегда. Именно соблюдение чистой крови и согласие со сводом других не менее важных правил и были условием на любовь родителей к своим чадам. Сириус отличался от своих родственников, имея совершенно другие взгляды на жизнь и поведение в обществе. Он считал ниже своего достоинства юлить, лицемерить, строить интриги, вообщем, все то, что так любили делать представители четы Блэк. Но главное, что не признавал Сириус- это чистокровие. Он считал неправильным разделять магов на грязных и чистых. Именно это и стало семенем раздора ещё пока юного волшебника со своей семьей. Дом, в котором жили Блэки, не был теплым и уютным. Постройка была шестиэтажной, включая цокольный этаж и чердак. Снаружи дом не был особо примечательным. Так и не скажешь, что в нем проживает семья аристократов, имеющее немалое состояние в банке Гринготтс. Вход в здание был оформлен крыльцом с истёртыми каменными ступенями, по бокам которых были завитные перилла. Все внимание приковывала к себе, кажущаяся веше, чем есть на самом деле, дверь- угольно-черный цвет, выделял её на фоне чисто-белых наличников, посередине красовались серебряный дверной молоток в форме лежащей по кругу змеи и глазок, в который смотрели не так часто, ведь гостей в доме принимали не очень часто. Несмотря на довольно скромный внешний вид, внутреннее убранство отличалось особым шиком и вкусом. Прихожая и следующий за ней коридор были оформлены достаточно мрачно, как, в принципе, и весь дом. Темно-серые обои с красивыми витиеватыми узорами, плинтус, сделанный из натурального дуба, изящная люстра, дающая холодный тусклый свет, не создавали особого уюта в доме, будто передавая всю атмосферу, царящую в семье. Вдоль коридора висели, освещенные светильниками, портреты всех почетных членов четы Блэк. Один из них выделялся особым шармом, ведь был единственным выполненным в натуральную величину. На нем была изображена женщина особой красоты с черными волосами, спускающимися чуть ниже плеч, и бледной фарфоровой кожей. Женщина была одета в темно-зелёное платье в пол, а на ее шее красовалось серебряное ожерелье, инкрустированное натуральными камнями. Не оставалось и сомнения, что это была Вальбурга Блэк-хозяйка этого дома.       Главным атрибутом всего жилища являлась змея- символ Слизерина, учениками которого являлись все представители рода Блэк. Наличие пресмыкающейся прослеживалось везде: на всех аксессуарах, подсвечниках, люстрах, на рамках портретов, на посуде и столовых приборах. В семье чтили это животное и относились к нему с особым уважением. Собственно, весь «семейный очаг» можно было назвать змеиным логовом.       Поступление именно на Слизерин ожидали от Сириуса, и другой вариант просто не рассматривался. Поэтому весть о том, что старший сын поступил на Гриффиндор повергла Вальбургу и Ориона в шок и ещё больше оттолкнула от сына.       С этого момента и так не особо хорошее отношение семьи к Сириусу испортилось. От него отстранились почти все родственники. Больше всего к Сириусу охладела его мать. Вальбурга избегала его, да и он сам не желал иметь с ней какой-либо контакт.       Из-за напряженных отношений с родителями юный Блэк предпочитал во время каникул оставаться в школе. Было непривычно ходить по опустевшим от учеников коридорам, обедать в полном одиночестве, спать в пустой комнате, ведь Мародеры, как и остальные ученики, уехали повидаться с родными. Вся атмосфера давила на моральное состояние Сириуса, ведь, оставшись один, он оказывался наедине с мыслями, которые сжирали его изнутри. С отъездом друзей он чувствовал будто из него кто-то выкачал всю радость, оставляя только неприятные гнетущие мысли о семье, от которой осталось только одно название. Ведь все родственники открещивались от него, будто он совершил самый злостный грех. Во время празднования Рождества было чуть больнее, ведь это по сути семейный праздник, все дарят друг другу подарки, собираются все вместе в дружеской обстановке, пропитанной теплой праздничной атмосферой. Но Сириус праздновал его либо в столовой вместе с учениками, которые по каким-то причинам тоже остались в Хогвартсе, либо у себя в комнате в полном одиночестве. Но все же на лето юноша уезжал домой, но там он был чужаком. Из-за частых скандалов и нотаций Вальбурги дома оставаться было очень сложно, плюс натянутая давящая атмосфера, которая не просто шептала, а буквально кричала в ухо, что в доме ему не особо рады и, что ему надо поскорее выметаться отсюда и желательно больше не возвращаться. Поэтому каждый день по ощущениям проживался за два. Сириус старался сократить пребывание в родительском доме до минимума, отдавая предпочтения времени с друзьями, о которых речь пойдет чуть позже.       Родителям оставалась одна надежда- их младший сынишка- Регулус, который, в отличие от старшего, во многом поддерживал семейные принципы. Не сказать, что он был активным членом партии «Чистокровие наше все, вот возьмите значок на мантию и магнитик на холодильник», Регулус просто не говорил ничего против.       Противопоставление братьев- распространенная практика, и она не обошла Блэков стороной. Факт того, что Регулус поступил на Слизерин, стал еще одной причиной поставления его в пример старшему, ведь по мнению родителей младший был куда лучшим сыном. Об этом часто приходилось высушивать Сириусу, когда он приезжал на каникулы в, так сказать, родной дом. — Вот почему ты такой, — разговор шел за обеденным столом, Вальбурга в который раз решила почитать нотации. Она не особо подбирала выражения, словно говорила не с своим сыном, а с бродячей собачонкой. Тон ее голоса был холодным, он буквально резал, как самый острый клинок по сердцу Сириуса, — ты же понимаешь, что ты опорочил достоинство нашей семьи. Ты грязное пятно на нашей родословной. Многие века семейство Блэк училось на Слизерине. Мало того, что ты поступил на Гриффиндор, так ты водишься с полукровкой, — Сириусу не оставалось ничего, кроме того, что сидеть, склонив голову, редко перебирая еду, которая в этот момент никак не лезла в горло, — Почему тебе так сложно хотя бы на каплю быть похожим на своего брата. Ты же старший, ты должен подавать пример ему, а ты одно разочарование, ты и волоска его не стоишь, — повисло молчание. Оно было недолгим. Но для Сириуса прошла целая вечность. В такие моменты Регулусу тоже было не по себе. Он также уперся взглядом в тарелку и хотел провалиться сквозь землю. Ему было неприятно, что им постоянно тыкают, хоть он и ничего не сделал. Из-за вечных упреков отношения между братьями были не из лучших. Но по сравнению с другими членами семьи они были самыми близкими друг другу. — Спасибо за ужин, — юноша встал из-за стола, взяв тарелку, и молча ушел. Спускаясь, по лестнице на цокольный этаж, где находилась кухня, Сириус слышал, что родители не успокаивались и все ещё обсуждали какой он ужасный. — Он должен уехать отсюда, Орион, — голос слышался приглушенно. О звукоизоляции при строительстве не слышали, так что можно было четко понять, о чем идет разговор, находясь в совершенно другой комнате. — Но мы не можем его просто выгнать, как-никак он наш сын. Из-за этого могут пойти про нас слухи. Мы еще больше испортим репутацию. — Тоже верно, — у Вальбурги был отменный аппетит, так что она не испортила его таким крайне неприятным разговором, поэтому спокойно ела, как и ее супруг, но вот Регулус не мог есть дальше. Увидя Сириуса в проеме, который направлялся к себе с спальню, юноша встал, поблагодарил за ужин и ушел, — завтра к нам приедет Альфард, — женщина продолжила как не в чем не бывало. —Что ему надо? — Не знаю, он сказал, что мы давно не виделись, я не смогла отказать брату в приезде, хоть и сама не особо хочу его видеть.       Сириус направлялся к себе в комнату. Ужин остался гложущим осадком внутри. Зайдя в комнату, волшебник лег на кровать, свернувшись калачиком. Такие вечера вызывали у Сириуса только ненависть к родителям, которая копилась годами. «Нельзя не любить родителей, ведь они дали тебе жизнь.» Но как любить, если тебя откровенно ненавидят за то, каким ты родился. Сириусу казалось, что он единственный в семье, который против чистокровия. Юноше хотелось забыть всех, стереть из памяти и никогда не вспоминать. Только при упоминании родителей, щемило сердце, внутри появлялось чувство холода, смешанное с чувством отторжения и темноты, распространяющейся по венам, заполняя все тело и не давая спокойно дышать.       Сириус лежал с чувством полного одиночества, но тут дверь отворилась, дающая понять, что он не один. В нее мог войти только один человек- Регулус, ибо другим не было дела. Регулус не славился ябедничеством или чем-то иным. Сириус мог бы спокойно доверить любой секрет брату, зная, что он останется между ними, но он этого не делал. Вальбурга испортила отношение Сириуса к Регулусу, разжигая слепую неприязнь старшего к младшему. За этой пеленой ненависти скрывалась любовь, которая не показывалась, словно ребенок, играющий в прятки. Внутри Сириус переживал за младшего брата и посматривал за ним в Хогвартсе. Будучи дома, они мало контактировали, старший замыкался в своей комнате и практически не выходил, чтобы не появляться на виду у родителей, дабы не нарваться на нравоучения, в которых он как всегда окажется хуже младшего Блэка. Но, когда случались редкие диалоги, Сириус понимал, что брат не самых худший член его семьи, в отличие от других, которые с легкостью от него отвернулись, Регулус же этого не сделал. — Согласись с родителями, хотя бы сделай вид, чтобы они не приставали к тебе с нравоучениями, — Регулус подошел к кровати и сел в ноги. Он не пытался уговорить принять правило чистой крови, ему было просто жаль наблюдать как принижают брата, а он беспомощно стоит в стороне, — Ну разве тебе самому не надоело терпеть все это? — Я не собираюсь становится гадюкой, такой же как они все. Я не ты, Регулус, я не буду молча потакать родителям, чтобы быть любимым сынком. Нравится, вперёд, но только не впутывай меня в это, — голос Сириуса был спокойным, вымотанным, уставшим от всех склок. — Ты думаешь, что мне не надоело, что они постоянно тыкают тебе мной. Я не идеальный сын, я просто принимаю традиции семьи, в которой родился и живу, и мне ничего не остается делать, кроме как просто принять… принять как данное… нравится мне это или нет, — интонация скакала то вверх, то вниз. Крик вырывался под конец. Видно, что Регулус и правда беспокоится. — Не волнуйся, скоро все изменится, — в голосе Сириуса слышалось отчаянье. — Что… что ты имеешь ввиду? — в голове младшего пронеслась 1001 мысль, но одна была особо яркой «только не суицид». — Я собираюсь переехать в дом к Джеймсу, — Сириус повернулся лицом к брату. Он оперся спиной на изголовье кровати, поджимая по себя ноги. — Но…но тебе всего шестнадцать, — глаза Регулуса забегали в растерянности. Он понимал, что если Сириус сделает это, то навсегда отрежет себя от семьи, — ты же понимаешь какие последствия ты повлечешь за собой? — А что ты предлагаешь, Рег? На меня и так смотрят, как на чужого. Я никто в этой семье. В своей родной семье, — последнюю фразу юноша проговорил по слову, выделяя последние, — по крови чужой меня принимают, как родного. Одаривают заботой и любовью. Я уже говорил с Флимонтом и Юфимией Поттерами. Они с радостью меня примут.       Повисла пауза, дающая обдумать Регулусу что заказать дальше и как себя повести. — Когда ты собираешься это сделать? — Завтра ночью. — Завтра приезжает дядюшка Альфард, — все время Сириус сидел, склонив голову, но сейчас он резко вздернул ее так, что на лицо пала одна черная, как дёготь, прядь. Она играла на контрасте с кожей, которая выдавала в нем аристократа, ибо была цвета самого изысканного фарфора. Бледности и некой болезненности виду добавлял стресс. Темные мысли, окутавшие разум юноши, просто не давали пробиваться какому-либо свету, приносящему хоть что-то хорошее. Взгляд старшего брата был направлен прямиком в глаза младшему. От этого у Регулуса пробежали на спине мурашки, пробиравшие до дрожи. Глаза одновременно полные отчаяньем, злостью, непередаваемой обидой и неким страхом были пусты. Казалось, что если присмотреться в них, то можно просто утонуть в темноте. — Зачем? — Я не услышал. —Это плохо. Джеймс должен встретить меня неподалеку, но если я отправлю письмо, что все на время отменяется, то оно не успеет дойти. Придется действовать с особой осторожностью, — все это было сказано самому себе, просто мыли вслух, — Рег, пожалуйста ни слово никому. — Хорошо. Возможно так будет лучше для тебя. Если родители что-то скажут, то я ничего не знаю. — Спасибо, — Сириус потянулся, чтобы обнять брата. Этот момент стал самым теплым за всю историю их отношений. Регулус крепко сжал брата, понимая, что вряд ли такое еще когда-нибудь повторится вновь. Сириус проснулся от громкого шума в прихожей. Его сон был беспокойным, поэтому любой незначительный шорох мог бы разбудить парня. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ —Оооо, Альфард, как давно мы не виделись, здравствуй, дорогой — Вальбурга с натянутой до ушей улыбкой потянулась обнять брата, — Как ты похудел, твое пальто просто шикарное, тебе безумно идет! — За ее умение натягивать лицо, обсыпая комплиментами «важного» гостя, которого послала бы при желании в первые же секунды, женщине можно выписывать оскар. — Здравствуй, Вальбурга, — голос Альфарда был низок и спокоен, он не умел так грамотно лицемерить, как другие члены семьи, — я не на долго, завтра уже уеду. Я просто захотел повидать племянников, они же все здесь? — Конечно все здесь, — дальнейший диалог Сириус не слышал. Из-за недосыпа глаза просто закрывались, поэтому юноша слова погрузился в сон.       Весь день прошел впустую. Вальбурга обхаживала Альфарда, чтобы он не дай бог не подумал, что что-то не так. В этот раз, как и во все остальные, мать красовалась только одним ребенком, создавая впечатление, что второго просто нет. Очень быстро наступил вечер, после ужина гостя проводили в спальню, желая хороших снов. — Ха, с племянниками приехал пообщаться, ты это слышал, Орион? — Вальбурга вальяжно сидела за столом, допивая чай. Кроме супругов никого в комнате не было, поэтому они спокойно могли перемыть всем косточки. Ну как они, делала это в основном Вальбурга, а Орион просто поддакивал. — Слышал. — Нет, все года ему было все равно, сидел там на своем отшибе и не высовывался, а тут в гости ему приспичило выбраться, — женщина захлебнула немного чая, — не чисто все это, — прошла недолгая пауза, — и это пальто ему совершенно не идет, оно его полнит.       Наступила ночь. Сириус, убедившись, что родители заснули, вышел из комнаты, пройдя по коридору, волшебник спустился в прихожую. Он в последний раз окинул взглядом дом, в который, как тогда думал, видит в последний раз. Осторожно закрывая за собой дверь, он буквально отпускал все свои переживания. С каждым шагом, направленным в сторону места, где его должен встретить Джеймс, на душе становилось спокойнее, боль немного утихала, и не оставалось сомнений, что сбежать было правильным решением. Но, не успев далеко отойти от дома, голос из темноты окликнул: — Сириус, — это заставило парня обернуться, в темноте радом со ступенями опираясь на стену дома стоял чем-то напоминающий отца мужчина, в руке у которого виднелся тлеющий огонек. В голове Сириуса пронеслась куча мыслей. Может он ошибся, и родители не спали? Что теперь будет? Как сказать Джеймсу, чтобы не ждал его? — Сириус, подойди ко мне, — подходя ближе, парень понимал, что это не отец. — Дядя Альфард, — в голосе слышалось не скрытое удивление. — Подойди, подойди поближе, мне надо с тобой поговорить, — когда племянник стоял в плотную, мужчина продолжил, — вообще, я вышел покурить, — Альфард чуть поднял руку с дымящийся сигаретой, делая на этом акцент, — куда ты направился в такой час? Уже далеко за полночь. — Ээээ, ну, я хотел… — Сириус не знал, что сказать, все варианты казались глупыми и неправдоподобными. — Ты хочешь сбежать, не так ли? — Альфард сделал затяжку и выкинул сигарету, выпуская клубок дыма. он перебил растерянного племянника, который все это время пытался оправдываться, отрицая свои намерения, — Я наслышан об отношении всей семьи к тебе, хотя какая это семья, кучка змей, то и дело плюющих ядом в своих же, поэтому не трудно догадаться, что ты не особо хочешь здесь жить, — мужчина говорил тихо, но из-за баса, о чем идет разговор можно было услышать из далека, — Я не особо поддерживаю историю с чистокровием, но стараюсь не вызнаваться по тому поводу. В этой семье лучше быть странным, обособленным чудаком, живущим непонятно где, чем иметь другое мнение, несовпадающее с их. Я лучше буду одинокой змеей*, нежели примкну к ним. Я не изгнан, потому что молчу, а ты нет, ты намного смелее, чем я, поэтому я хочу тебе помочь, — мужчина достал из своего пальто сумочку небольших размеров и передал Сириусу, — этого на первое время хватит. Сними комнату и живи спокойно, — на сумочку было наложено заклятие "Незримого расширения", поэтому туда вместилась куча золота, на которую можно не только комнату снять, но и купить целый поселок, да не просто, а городского типа. — Спасибо, я не знаю как вас благодарить, — Сириус взял сумочку и положил к себе в рюкзак, в котором лежало все, что парень решил взять с родительского дома. — Не стоит, беги, я тебя и так не мало задержал.       Сириус качнул головой в знак уважения и быстро зашагал с полной уверенностью, что сейчас его жизнь точно наладится. Альфард же просто трансгрессировал обратно к себе на отшиб, потому что не хотел опять видеть свою сестру, которую ненавидел не меньше, чем она его. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~`         На утро Регулус услышал грозные вопли матери. Парень вышел из комнаты, не понимая что вызвало такой всплеск эмоций. Голос звучал от места, где располагалось семейное древо Блэков. Выглянув из-за угла, но не полностью, а только краем лица, юноша увидел, что Вальбурга откровенно в бешенстве что-то вещает Ориону. Разговор слышался нечетким, но пару фраз все же можно было услышать. — Мало того, что этот мальчишка поступил на Гриффиндор, опозорив нашу семью, водился с грязнокровками, отрицая чистоту крови, так он еще посмел сбежать из дома, — женщина постояла несколько секунд неподвижно, только лишь её грудь вздымались то вверх, то вниз от гнева, — ну ничего, теперь мне не придется его терпеть, — Она со всей злостью прокричала заклинание, направляя палочку прямо на место, где на древе был портрет Сириуса. На ее лице читались эмоции злости и полной ненависти к человеку, которого она выжигает не просто со стены, но из своего сердца. После содеянного, Вальбурга стояла неподвижно в полной тишине. Ее нарушил Кикимер. Который выбежал с лестницы. — Госпожа, вашего брата нет в спальне, — домовой эльф подбежал ближе, — возможно он уехал после того, как предал некую сумку мальчишке вчера ночью. — Что? — разгневанная мать бросила на докладчика взгляд, — Что он сделал? — Ваш брат вчера, когда мальчишка собирался сбежать, остановил его и дал меленькую сумку, сказав, что этого ему хватит на первое время. Возможно, там было золото. — Вот наглец, — Вальбурга переместила взгляд на портрет Альфарда, — я так и знала, что он неспроста приехал, — женщина провела по портрету палочкой, а после повторила все то что совершила несколько минут ранее с портретом сына. Теперь на стене красовалось два выжженных пятна. Женщина встала прямо перед ними. Она аристократично, наклонив голову и сложив руки вперед, смотрела на картину с полным удовлетворением. После минуты в такой позе она молча ушла по делам, будто ничего не произошло. И только эти две пустоты, образовавшаяся вместо Сириуса и Альфарда, теперь уже не только в сердцах их родственников, но и на родовом древе, будут помнить, что когда-то на двух членов, и так уже огромной семьи, было больше, ведь все остальные забудут, сотрут из мемори, как будто, так и надо.       Регулус наблюдал за всем. Он знал, что так и будет. С его глаз вытекла пара слезинок, означавших, что глубоко внутри ему больно за брата, и теперь он тоже чувствует эту дыру, гнетущую и наполняющуюся темнотой.       Парень развернулся и тихо пошёл к себе в комнату, лег, укрылся одеялом и долго смотрел в потолок. Почему-то только теперь к нему пришло осознание, что у них с Сириусом уже точно разные дорожки, которые никогда не пересекутся.