Часть 1
5 июля 2021 г., 18:47
Антон стал популярным. Второй Паша Воля, как его окрестили на ТНТ. Впечатляющая карьера, прекрасная девушка, верные друзья, милое личико. Не жизнь, а сказка.
Только вот в одной из миллионов схожих квартир его ждал кто-то поважнее Иры. «Актёр-неудачник», как его однажды назвал Паша с Сашей Бортич. Арсений Попов, ака верный Хатико. И в снег, и в град он ждал Антона. Ждал, когда его ненаглядный приедет с очередных съёмок и, как 3 года назад, обнимет, скажет, что любит. Будет рядом.
А сейчас Антон вынужден шататься по павильонам, совершать гетероотчёты. Всё время Шастун в разъездах: в Москве, В Воронеже, в другом конце Питера. Но не дома.
Арс сидел на краю заправленной кровати, упираясь ладонями в матрас. Он смотрел в никуда, петляя по лабиринтам собственного разума. За последние пару недель он побывал в каждом закоулке сознания, в каждом уголке. Каждая мысль в этой прекрасной голове была отшлифована, избавлена от острых краёв и убрана куда подальше; чтобы потом ранила в множество раз сильнее.
На него падал свет из окна, находившегося прямо напротив кровати. Луна сегодня светила в разы ярче, а небо было чистым, безоблачным. Ветра на улице не было, поэтому верхушки деревьев даже не шелохнулись за последние 15 минут. Или 20? А может и все 40. Попов не знал, сколько сидел в таком состоянии.
Лунные лучи просачивались сквозь толстое стекло, падая бликами на пол и обволакивая самого Арсения белёсым светом. Он был как плёнка поверх кожи, лёгкой домашней одежды, волос. Молочная пенка. Попов грустно улыбнулся такому сравнению, а после вновь впал в оцепенение. Полумрак окутывал комнату и каждый предмет мебели в ней. Антон обещал вернуться ещё несколько часов назад. Мужчина его ждал, приготовил ужин. А Шастун так и не явился. Самолёт приземлился ещё 5 часов назад. Но этот ублюдок даже не позвонил, не предупредил о том, что задержится.
Ужин остыл, Арсений собирался спать. На его лице не было ничего кроме напускного спокойствия. Даже некое безразличие. Никаких эмоций, никакого буйства и нервов. Только спокойствие. Он устал убиваться из-за своего парня. Устал обижаться, прощать, ждать чего-то и верить. Устал.
Где-то в прихожей тихо щёлкнул замок входной двери. После этого последовал скрип и уже более громкая возня. Потом неритмичный топот в сторону кухни. В темноте последовал звон стаканов, стучащих друг о друга и невнятно, пьяное «блять» полушепотом. В далёкой от спальни комнате включилась вода. Тихий плеск жидкости сменился на жадные глотки. Всё по классике жанра — вместо ужина с любимым Шастун выбрал какой нибудь дешёвый бар, где и набухался.
Теперь шаги приближались. Тяжёлые, явно петляющие по короткому коридору.
Сзади послышалось кряхтение.
— Ты че не спишь? — голос мужчины запутывался, как и шаги до этого. Он имел несколько пауз и явно нетрезвый акцент.
— Вообще-то тебя ждал, — Арс поджал губы, даже не оборачиваясь. Он знал, что увидит лишь скорчившийся силуэт, который держался за стенку, чтобы не упасть пластом прямо на пол.
— Зачем? — Шастун, судя по звуку трения ткани, принялся снимать футболку.
— Хотел встретить тебя ужином с аэропорта, а ты предпочёл нализаться в стельку и, без особых упрёков совести, завалился в квартиру, которую снимаю я, — Арсений прекрасно понимал, что рациональные выводы и аргументы не подействуют на пьяного человека. Тем более на Антона.
— Я спать хочу, — кратко констатировал факт Шастун и, стянув с себя джинсы и бросив их где-то на полу, упал на кровать. Он что-то невнятно бормотал, уже находясь в полудрёме, только достигнув подушки. Кровать жалобно заскрипела под весом мужчины, хотя давление было небольшим из-за лёгкости.
— Класс, — Арс опустил взгляд на свои ноги. Внутри снова что-то надламывалось, будто в первый раз. Будто такое не часто происходит. Будто он только недавно осознал проблему.
Арсений встал и направился в ванную. Он держался стены, нащупывая выключатель. Дойдя до заветной двери и щёлкнув им, мужчина прищурился. Яркий свет блеснул в глаза, привыкшие к полумраку комнаты. Остановившись у зеркала, он пробежался взглядом по собственному лицу. Под глазами лениво распластались синяки, ставшие уже полноценным аксессуаром. Голубой взгляд потух. Казалось, что радужная оболочка из ярко-голубого превратилась в грязно-синий. Вокруг глаз появились несколько новых морщинок.
— До чего ты себя довёл, Арсений? — Попов разглядывал своё отражение, не веря, что это он. — Выглядишь так, будто тебе правда 38.
Он, оторвавшись от зеркала, подошёл к ванной, под которой стоял большой синий тазик. Нагнувшись, он вытянул пластмассовый сосуд и поплёлся обратно в комнату.
В темноте снова щёлкнул выключатель, и теперь глаза не видели абсолютно ничего. Плотная, вязкая темнота, будто глаза полностью закрыты. Держась за стенку, брюнет снова вошёл в спальню.
Тазик остался около стороны Антона. Сам Арсений снова приземлился на насиженное место. Внутри все болело и кровоточило, а на лице все ещё не было ничего кроме спокойствия. Отчаянного, напускного спокойствия. Он не знал даже наверняка, сколько ещё сможет. Но чувствовал, что терпение скоро лопнет.
Посидев так ещё немного, Попов, отогнув край одеяла, также улёгся на кровать. Антон уснул на нерасправленной кровати. Он громко сопел, продолжая бормотать во сне.
Глаза начали щипать от слёз. А вскоре по коже побежали несколько солёные капли. Их становилось больше, они скатывались на подушку быстрее. Дыхание сбилось и стало обрывочным. Грудь неритмично вздымалась, а потом опускалась. Хотелось кричать. Визжать, орать во все горло. Чтобы охрипнуть и не иметь возможности даже звука произнести. Чтобы хоть немного стало легче. Чтобы отпустило.
Арсений смотрел в потолок, внутри все сжалось. Он понимал, что дальше так продолжаться не может. Что больше вот так он не выдержит. Попов закрыл глаза.
***
Шастун, на утро, открыл глаза совершенно нехотя. Голова раскалывалась, будто по ней били молотком. Перед глазами все плыло. Яркий свет, струившийся из окна, мешал восприятию. Всё помещение было залито солнечным светом. Казалось, что на дворе 10 утра, а то и полдень. За окном слышался шелест листвы, дрожащей на ветру. Птицы щебетали свои песни. По оживлённой дороге неслись машины. Улица наполнялась гулом их моторов и иногда скрипом тормозов. Восстановив координацию движений, Антон сел на кровать, держась за висок. Чужая сторона кровати была пуста. Он оглянулся вокруг: на полу стоял нетронутый тазик, на тумбочке стакан воды и круглая белая таблетка. Он резво схватил с деревянной поверхности лекарство и, закинув препарат на язык, запил его водой. Действие должно прояснить мысли только через минут 15. В таком состоянии Шастун не мог мыслить здраво. Так-то он вообще не мог мыслить в таком состоянии. Когда действие таблетки начало влиять на бедную голову Антона, и мысли стали немного яснее и перестали биться в черепной коробке, мужчина снова оглянулся на тумбочку. Брошенный черт пойми где телефон стоял на зарядке. Нажав на кнопку, Шастун удивился. На дисплее было 08:21. Он не так много спал. И куда Арс делся? Лениво поднявшись с постели, он направился на кухню, все ещё немного шатаясь от количества выпитого алкоголя вчерашней ночью. Кухня тоже была пуста. На столе стояла тарелка остывшей жареной картошки и рядом кружка с чёрной жидкостью. Шастун подошёл ближе, рассматривая посуду на поверхности. Доверившись судьбе, Антон сделал глоток. Это оказался холодный кофе. Быстро опустошив кружку, мужчина громко выдохнул. Из ванной не доносилось абсолютно никаких звуков, на кухне было пусто, комната пустовала. Арсений не курил, поэтому на балкон не выходил. Где же он? В сердце стала закрадываться тревога. — Арс? — громко крикнул Шастун, прислушиваясь к звукам из других комнат. Было тихо. — Арсений? Никто не откликался. Антон, насторожившись, направился обратно в комнату. Он схватил мобильный и, открыв записную книжку, принялся набирать заученный наизусть номер. Из трубки послышались гудки. Длинные, противные, пробирающие до мозга костей. Они эхом раздавались в пустой голове. Антон кусал губы, в попытках совладать с собой. Куда делся Попов? Но вдруг гудки прекратились. На другом конце была гулкая тишина. Абонент ответил на звонок. — Арс! Слава богу! — быстро оживился Антон. В его голосе слышалась надежда, — где ты? — Я ухожу, — кратко и сухо ответил голос на конце провода. — Куда, коть? — Шастун насторожился, тяжело сглатывая. — От тебя ухожу, — все также кратко отвечал Арсений. На заднем плане была полная тишина. Он явно сидел в закрытом помещении. — Ну что за бред? — мужчина сделал два шага к шкафу-купе и, открыв его, увидел, что чужих вещей там не было. Внутри все сжалось. Он правда ушёл. Навсегда. Его Арсений, который был рядом более четырёх лет. Он ушёл. Глаза Антона округлились. — Ты потеряешь столько вещей, только, прошу, себя не потеряй, — намекая на постоянную занятость, пролепетал Арсений. — Меня ты уже потерял. Не звони сюда больше, всё равно не дозвонишься. С другого конца послышались короткие, гулкие гудки. Попов сбросил трубку. Он забрал все вещи, даже не соизволил в глаза сказать, что уходит. Антон со всей силы швырнул в стену мобильник. Ему ничего не мешало купить другой. Купить другую тумбочку, кровать. Абсолютно все. Но нового Арсения он не мог приобрести в магазине. Не мог прийти и купить новую модель, которая будет любить, а не уйдёт без следа. Человек не купишь в магазине, не арендуешь. Не вернёшь, раз он ушёл. — Блять! — Антон громко выругался в пустоту. Пустоту квартиры, пустоту в голове, пустоту на сердце. — Какого хуя, Арс? Глаза начали щипать от подступающий слёз. По среди горла стал ком. Антон приоткрыл губы, создавая между них щель. Дыхание было обрывистым, сбитым. Он схватился за волосы, оттягивая локоны пальцами и шипя от боли. Шастун наворачивал круги по комнате, он не знал что делать дальше. Что делать, как жить его человека. Без Арсения. Хотелось потеряться, забыться. Каждый вдох давался сложнее предыдущего, отдавался болью в груди. Жизненно важную частичку Антона оторвали. Безжалостно, без анестезии. Да, Шастун понимал, что было много проколов с его стороны. Всегда понимал. Но теперь он ощутил их с новой силой. Только сейчас Антон понял свои ошибки. Только после ухода Арсения. Хотелось кричать. Истошно, громко во всё горло, до хрипоты. Громить все на своё пути. Ломать фоторамки на пополам. Ломать мебель, бить стены. Но вместо этого Антон громил себя изнутри. Гнобил, унижал. Ненавидел. Да, только сейчас, когда Арсений с гулким хлопком захлопнул за собой дверь. Добровольно ушёл из жизни Антона. Выгнал Шастуна из своей. Удалил все напоминания о себе. Точно сменил номер. Однако скоро предстояло снимать новый сезон "Импровизации", так что Попову не спрятаться от него. Но Антон понимал, что и там Арсений будет его всячески избегать. Антон понимал, что сам всё испортил. Изгадил жизнь не только себе, но и человеку, которого до одури любил. Всем своим сердцем. «Только, прошу, себя не потеряй». Но Антон уже потерял себя. Потерял, когда ушёл Попов.
