Настоящая мафия(тм)

Лежать в больнице стало нереально скучно уже к вечеру второго дня, и то только потому, что первый я благополучно проспал, иначе бы я попросился на волю гораздо раньше. Возможно, мне не хотелось здесь оставаться из-за того, что просто нормально поспать мне так и не удалось: первый раз, когда я потерял сознание ещё в Кокуё, меня занесло в гости к Джотто Вонголе, второй, уже в больнице, мне удалось повидаться с сестрицей. Нет, я не хочу сказать, что был не рад её видеть, скорее уж совсем наоборот, но ещё парочка таких вот встреч вполне могут поспособствовать моему окончательному безумию, а это было бы чертовски неуместно. Что-то доказывать и объяснять медперсоналу, прописавшему мне строгий постельный режим, было совершенно бесполезно, а из развлечений у меня имелся только учебник истории, который мне принесла Нана. Ну и визит полицейского, попытавшегося узнать подробности «совершённого на меня нападения». Формулировка явно давала понять, что о реальном положении вещей в полиции даже не подозревают, так что всё, что мне нужно было сделать - растерянно блеять о том, что я ничего не знаю, никого не видел, и вообще, у меня голова болит и сотрясение мозга. Попутно удалось узнать, что паника по поводу нападений всё же несколько преувеличена - помимо нашей компании более-менее серьёзно пострадали человек шесть-семь, те, кто занимал достаточно высокие места в рейтинге. Остальные школьники отделались шоком и гематомами, там, где я вырос, никому бы и в голову не пришло с таким в больницу обращаться, про полицию я и вовсе молчу. Дежурная версия - разборки молодёжных банд - не очень-то подтверждалась. Точнее, вписывались туда разве что Хибари, Кусакабе и ещё пара человек из Комитета, остальные же в эту схему не укладывались от слова совсем. А поскольку «массовку» из школы Кокуё отправили по больницам в другой префектуре, их с этими событиями не связали, да и сама репутация школы предполагала, что они вполне могли смахнуться между собой, Мукуро явно знал, кого использовать. Я бы всё это предпочёл бы обдумывать дома, поскольку не считал, что так уж сильно нуждаюсь в медицинской помощи - рентген сделали, сломанные рёбра стянули, а остальное так пройдёт, особенно если время от времени чем-нибудь мазать. Ничего нового со мной не случилось - там вывих, тут растяжение, несколько трещин в рёбрах и ушибы капсулы сустава на правой руке. Приятного мало, но не смертельно. В силу последнего я вынужден был держать учебник на коленях и листать его левой рукой, поскольку нормально пользоваться правой не смогу ещё пару недель, что меня изрядно удручало. Особенно печально было то, что я постоянно об этом забывал, так всегда бывает - когда что-то болит, постоянно этим куда-то тыкаешься. Костяшки сильно отекли, а их приятный синеватый оттенок несомненно радовал глаз, и, даже просто уронив кисть на кровать, я готов был разразиться отборным матом - болевой порог этого тела отличался от привычного мне в худшую сторону, а я не сумел привыкнуть к этому даже за полтора года. Философское разглядывание собственной жалкой конечности было прервано появлением Реборна, репетитор чинно прошествовал до моей койки, запрыгнул на неё и удобно уселся, покачивая ногами. Леон, как всегда устроившийся на полях его шляпы, сочувственно мне подмигнул. - Выглядишь жалко, - вместо приветствия сообщил Реборн. - Твоими молитвами, - хмыкнул я в ответ, откладывая учебник на тумбочку. - Чем порадуешь? - Все живы, - пожал плечами он и выжидательно на меня уставился, явно собираясь оценивать реакцию на столь сенсационное заявление. - Что, правда? - удивился я. - Наступил тот самый «прекрасный день», когда никто не умер? Реборн слегка усмехнулся, обозначая, что шутку заметил. - Я имел в виду наших. А из чужих, ты и сам знаешь, достаточно трупов - Джошима Кен был уже мёртв, когда прибыли медики, как и Птичник с Близнецами, девушка с флейтой - М.М. - жива, но всё ещё в тяжёлом состоянии, Какимото Чикуса скончался по дороге в Вендикаре, Рокудо Мукуро жив, правда, не сказать, чтобы здоров, но, учитывая его приговор, это уже не важно. Слова Реборна заставили меня серьёзно задуматься - ведь мне упорно казалось, что «в каноне» и Кен, и Чикуса оставались в живых, насчёт Близнецов и Птичника я не был уверен, но эти двое потом ещё мелькали. Так почему же? Какимото сначала «успокаивал» Хаято, а потом я, возможно, я действовал жёстче, чем стал бы Тсуна, но Кен? Я вспомнил Ямамото, его жизнерадостную улыбку, когда он выпрямился над его телом. «Тот человек, который считал бейсбол самым важным в жизни, умер, прыгнув с крыши», - сказал он тогда, но в чём отличие? В той истории он тоже прыгал, а успокаивал его тогда не столько я, сколько остатки Тсуны, мой тогдашний автопилот. Что я такого «другого» сделал за эти полтора года, что «этот» Ямамото нанёс финальный удар, а «тот» нет? И если отличие от «канона» уже два трупа, то что же будет дальше? - Рефлексируешь? - прервал мои размышления Реборн, я в ответ попытался пожать плечами, но получилось хреново - слишком много фиксирующих повязок, так что пришлось говорить вслух: - Рассуждаю. Смотри, близнецов убили Шамал и взрослая И-пин, оба по этому поводу никаких моральных терзаний не испытывают, что понятно и логично. Птичник... туда ему и дорога, если честно. Кто его, кстати? Ямамото или Бьянки? - Бьянки, - ухмыльнулся Реборн. - Надо полагать из женской солидарности. - Угу, - кивнул я. - Какимото мы с Гокудерой. Я ни о чём не жалею, а Гокудера-кун… Вряд ли это его первый труп, так что тоже. А вот за Ямамото я переживаю. - Он прекрасно понимал, что делал, когда вспорол ему брюхо, - фыркнул Реборн. – Я думал, что ты понимаешь, что творится у него в голове. - Если только в общих чертах, - вынужден был признаться я. Реборн не ответил, но фыркнул весьма многозначительно. - Ладно-ладно, - поднял руки я. – Всё, что уже случилось, не изменишь, а значит, переживать бесполезно. Лучше скажи, как там ребята. - Начну с хорошего – меньше всех пострадал Ямамото, у него лёгкое сотрясение мозга и, как решили врачи, ножевые ранения левой руки, - фыркнул Реборн. – Даже ничего не сломано, представляешь? Швы наложили, и он уже рвётся выписываться, возможно, через пару дней его отпустят. - На этом, как я понимаю, хорошие новости заканчиваются? – поморщился я. - Не всё так плохо, - скривился Реборн. – Хибари и его куча переломов, это, конечно, неприятно, но не смертельно, сломанные кости становятся только крепче. Бьянки действительно сильно не повезло – ранения в живот всегда такие… неприятные. Оперировали её наши медики, и сейчас её жизнь вне опасности. Фута пострадал скорее психологически, и ему потребуется время, чтобы полностью восстановиться. А Гокудера должен будет поблагодарить доктора Шамала, как за то, что он смог остановить распространение яда в его организме, так и за то, что смог его полностью вывести. Физические повреждения не критичны. - Это такой толстый намёк, что помимо физических повреждений есть и другие? – я тут же ухватился за формулировку. - А сам-то ты как думаешь? Учитывая его к тебе отношение и выкрутасы Рокудо с пулями Контроля? Я откровенно поморщился: - А нахрена ему было рассказывать, что он делал? - Ты совсем идиот или просто прикидываешься? Во-первых, чтобы впредь знал, насколько это опасно, если вы столкнётесь с чем-то подобным ещё раз. А во-вторых, он и сам, пусть не всё, но многое помнит. - Хреново, - вынужден был признать я. – Ладно, с этим надо поскорее что-то сделать… Я попытался спустить ноги с кровати, но не рассчитал свои силы, на вдохе стрельнули болью треснувшие рёбра, я ухватился за них рукой, правой, теперь полыхнули ушибленные суставы. Ну вот кто мне доктор, когда я сам кретин? - Ну и куда это ты собрался, о мой неразумный ученик? – с интересом посмотрел на меня Реборн. - Как куда? Проводить психотерапию для Гокудеры-куна, - проворчал я. – Не беспокойся, с ногами у меня всё в порядке, так что дойду. - С ногами, может быть, а вот с головой точно нет, - сказал Реборн, демонстративно сложив руки на груди. – Никуда он от тебя до завтра не убежит. А нам поговорить надо. - О чём? – удивился я, баюкая кисть и обдумывая, как бы её зафиксировать, чтобы поскорее зажило. – Всё вроде как прошло по плану, разве нет? Я смог превзойти себя, получил оружие и право распоряжаться Пламенем и больше не рискую выжечь себе мозг неуёмными экспериментами, все танцуют. - Все Вонгола – чокнутые придурки, - скривился Реборн. - А ты что, только сейчас это понял? - Нет, но окончательно убедился именно на твоём примере, более того, теперь я уверен, что это именно кровь, а не воспитание делает вас такими ненормальными. - Ты на себя в зеркало давно смотрел? – почему-то разозлился я. – Уж кто бы говорил о ненормальности! - Ты ни о чём не хочешь мне рассказать? – внезапно сменил тему Аркобалено. Тоже мне нашёлся Дамблдор, хорошо хоть «своим мальчиком» не зовёт и всякую гадость не предлагает жрать. - Да нет, наверное, - мстительно ответил я, постаравшись сформулировать эту фразу максимально близко к привычному мне русскому варианту. Получилось, конечно, не так выразительно, но всё же. Реборн только хмыкнул, спрыгнул с кровати и пошёл к выходу из палаты. - По крайней мере, ты не истеришь и не возмущаешься тем, что тебя заставили делать всякие гадкие вещи, - сказал он, прежде чем выйти. - Не обо всех «гадких» вещах ты в курсе, Реборн, - пробормотал я, глядя на закрывшуюся дверь. Ночь прошла беспокойно, сначала я никак не мог уснуть без анальгетиков, потом мне снилась всякая муть, к счастью, ничего конкретного. Так что проснулся я совершенно разбитый и с болями везде. Позавтракал, кое-как привёл себя в порядок и отправился искать очередное приключение на собственную задницу. Просто шёл по коридору и заглядывал в каждую палату, выискивая знакомых, за первой же дверью нашлись пострадавшие из нашей школы, я встретился взглядом с Мочидой, равнодушно кивнул в знак приветствия и закрыл дверь. Во второй по счёту палате мне повезло больше, там обнаружился уже вполне бодрый Сасагава, довольно улыбающийся Ямамото, в красках описывающий боксёру произошедшее, и пытающийся спать в этой шумной компании Хибари. Выглядел он действительно хуже остальных, чуть ли не с ног до головы упакованный в гипс и с выражением глубочайшего страдания на лице. Последнее, впрочем, объяснялось скорее воплями Рёхея, чем какими-либо другими причинами. В этой палате я уже застрял не меньше, чем на полчаса, даже успокоился немного, понимая, что ничего непоправимого с ними не случилось. Хаято я нашел, чуть ли не в другом конце коридора, никого из других «постояльцев» этой палаты я не знал, так что косились они на меня странно. Гокудера лежал, свернувшись клубочком и замотавшись в одеяло чуть ли не с головой. Наружу торчало несколько светлых прядей, и, если бы не они, я бы прошёл мимо, а так решил проверить, всё-таки пепельных блондинов в Японии нечасто встретишь. - Гокудера-кун, - позвал я его, присев на край кровати, и слегка потряс за плечо. – Как ты себя чувствуешь? Он тут же подскочил, глядя на меня с таким удивлением, будто я воскрес из мёртвых. - Д-джудайме? Почему вы здесь? - Тебя искал, - пожал я плечами. - Хотел узнать, как ты. - Но я, я ведь... - пробормотал он, отвернувшись, а потом добавил, едва слышно: - Я напал на вас. Я тяжело вздохнул и попробовал ему объяснить, как вижу ситуацию: - Это был не ты, а Мукуро. Вот если бы у меня украли пистолет и кого-то из него ранили или убили, в этом же не было бы моей вины? Так и тут, хотя сравнение с неодушевлённым предметом, наверное, не слишком приятно... - Так вы не злитесь на меня? - Нет, конечно! На Мукуро злюсь, на самого себя тоже, а на тебя-то почему должен? - спросил я. - Никто не мог бы предположить, что он использует эти Пули, даже Реборн не знал, ни что они из Семьи Эстранео, ни что эти Пули не были полностью уничтожены. - Всё равно, даже если так, я был практически бесполезен… - покачал головой Хаято. - Выкинь из головы эти глупости! – возмутился я. – Сначала ты закрыл меня от атаки, потом изрядно потрепал Какимото, так что мне практически ничего не пришлось делать. Он, кстати, умер по дороге в Вендикаре. Гокудера лишь пожал плечами, то ли имея в виду, что ему плевать на Чикусу, то ли, что не так уж много он сделал. Он был болезненно бледен и, по сравнению со своей всегдашней кипучей энергией, казался вялым, видимо, стресс и отравление сильно его подкосили. Мне хотелось его как-то утешить и подбодрить. - Если бы не ты, у нас вообще ничего бы не вышло, я бы просто не добрался до Кокуё-лэнд. - Если бы я не посадил свой телефон, вам бы не потребовалось бегать по городу и искать меня, - всё ещё расстроенно пробормотал Хаято, но хоть больше не пытался отводить взгляд или зарыться с головой под одеяло. Я посидел с ним довольно долго, пока не пришла медсестра, чтобы сделать ему перевязку, и не выгнала меня. В коридоре я понял, что несколько переоценил свои возможности – меня откровенно шатало, перед глазами всё плыло и очень хотелось куда-нибудь присесть, а ещё лучше – прилечь, чтобы отдохнуть. Так что в свою палату я двинулся медленно и осторожно, придерживаясь левой рукой за стеночку и прижав правую кисть к груди, чтобы случайно ей ничего не задеть. И всё равно чуть не налетел на вышедшую из палаты женщину. - Добрый день, Хибари-сан, - попытался поклониться я, но охнул от боли в рёбрах. - Добрый, Савада-кун? – чуть поморщилась она. – Не думаю, что для меня сегодняшний день может считаться «добрым», как, впрочем, и для вас. - Мы все живы, Хибари-сан, - криво улыбнулся я. – А значит, всё в порядке. Женщина недовольно поджала губы и одарила меня откровенно гневным взглядом. - Мне не нравится видеть своего единственного сына в таком состоянии, - холодно сказала она, кивнув на дверь палаты. - Мне тоже, уверяю вас, - кивнул я. – И всё же мы… - Не желаю ничего слышать, - оборвала меня она. – Меня не касается, чем вы занимаетесь, и не намерена иметь к этому какое-либо отношение. Я только требую, чтобы вы лучше планировали свои действия, Савада-кун, и думали об их последствиях. Она резко развернулась и пошла к выходу, идеально прямая, с гордо вздёрнутым подбородком и нервно стиснутыми на ремешке сумочки пальцами. - Передавайте от меня привет вашей матушке, - не оборачиваясь, бросила она напоследок.

***

Из больницы мы выписывались постепенно, сначала Ямамото, следом Гокудера, потом отпустили нас с Рёхеем. Дольше всех на больничных койках провалялись Хибари и Бьянки. Фута нуждался в помощи скорее психологической, чем медицинской, так что ему было предписано много гулять на свежем воздухе, находиться в спокойной и умиротворяющей обстановке, а также посещать детского психолога. На последнего он постоянно жаловался, сетуя, что не может ничего ему сказать из-за омерты, а тот считает, что замкнутость является показателем того, что Фута ещё не пришёл в себя. Я попросил его некоторое время даже не пытаться пользоваться своими способностями, пока к нему не вернётся вера в собственные силы, иначе неудачная попытка могла бы подорвать эту уверенность окончательно. Не знаю, сможет ли это помочь, но попробовать стоило. За время, проведённое в больнице, нас навестила куча народу, и, если визиты Наны, прихватившей с собой И-пин и Ламбо, Сасагавы и Хару были вполне объяснимы, то все остальные несколько удивляли. Для начала заявилась Куракава, шлёпнула мне на тумбочку пачку бумаги и заявила: - Я отксерила тебе свои конспекты, радуйся! Повод для радости действительно был веский – оценив толщину стопки и состояние моей правой руки, стоило признать – она спасла меня от медленной и мучительной смерти. Так что я искренне поблагодарил нашу сверхответственную старосту. Она некоторое время посидела молча, а потом сказала: - После того, как вы ушли, нападений больше не было. Я так понимаю, их вообще больше не будет? - Правильно понимаешь, - кивнул я. – Нападать-то больше некому. - Это хорошо, - сказала она и попрощалась. Потом заходила ещё пару раз, с конспектами и домашними заданиями, не только ко мне, но и к Гокудере, потому что он тоже из нашего класса, а она – староста. Приходили ещё разные знакомые и не очень люди из нашей школы, благодарили за то, что нападения прекратились. Я их отправлял к Хибари, но они, видимо, считали его слишком страшным, чтобы показываться ему на глаза лишний раз. Первое, что я услышал от Реборна, когда вернулся домой, это то, что японцы ненормальные. Это было чрезвычайно мудрое и своевременное наблюдение, о чём я ему и сказал, за что в ответ в меня швырнули книжкой, содержание, а также сам факт существования которой и натолкнул моего репетитора на столь радикальное мнение о целой нации. Дело в том, что ежегодно в Японии выходит так называемая Белая книга преступности, издаваемая главным полицейским управлением страны. По-японски дотошное и детальное, это издание, как правило, включает в себя массу статистических данных, таблиц и диаграмм, так что читать этот талмуд довольно затруднительно, хотя информация в нём скрыта весьма любопытная. Оказалось, что Реборн решил порадовать меня новой тренировкой, под кодовым названием «купи себе пистолет, раз старый пришёл в негодность». И всё бы ничего, если бы мы были в какой-нибудь другой стране. Мало того, что купить «ствол» здесь обойдётся в несколько раз дороже, чем где-либо ещё, так ещё и достать его реально большая проблема. По территории Японии, несмотря на большое население и не маленький процент «профессиональных уголовников», огнестрельного оружия ходит довольно мало. Из этой самой Белой книги Реборн с удивлением узнал, что в Японии действует крайне жёсткий режим контроля за огнестрельным оружием - даже лицензию на охотничий дробовик получить здесь весьма непросто. Да и сами якудза довольно редко решаются на стрельбу, и каждый выстрел из бандитского или полицейского «ствола» становится здесь новостью для средств массовой информации. И как мы всё ещё на свободе, при таком подходе к делу, действительно удивляет. В итоге новый пистолет мне доставали через какое-то подставное лицо, путём каких-то хитрых манипуляций. Так что мне реально повезло, что я стал обладателем не китайского ТТ, а практически родного Макарова российского производства - неудивительно, что «братки» подсуетились – цены на стволы здесь выше, кто станет упускать такую выгоду, пусть и рискованную? Руку мне нужно было разрабатывать, навыки в стрельбе требовали улучшения, так что я снова зачастил в тот подвал на окраине. Чуть ли не на второй день после выписки, как раз у выхода из импровизированного тира я буквально столкнулся с главарём Мамокё-кай, чего совершенно не ожидал. — Разговор есть, — коротко сказал он, и не подумав поздороваться. Фразочка эта его напомнила мне привычное «Пойдём выйдем», так что ничего хорошего я от этого самого разговора не ждал, особенно учитывая обстоятельства. Обсуждать серьёзные вещи на ходу он явно полагал ниже своего достоинства, так что мы чинно дошли до ближайшего скверика и устроились на лавочке; я даже успел по дороге купить в автомате орешков, раз уж семечек тут не водится, для полного соответствия собственным ассоциациям. Выглядели мы, должно быть, чрезвычайно колоритно: вроде как самый обычный школьник и чувак, у которого крупным шрифтом по всей физиономии написано, что он якудза. - Забавно – мы с тобой как бы вместе работали, а так и не познакомились толком, - внезапно сказал он. - А смысл? – пожал я плечами. – Я знаю, как тебя зовут, ты – как меня. Всё отлично, все довольны. - Вы что, там, в своей Италии, не знаете об элементарной вежливости? - На Сицилии, - автоматически поправил его я. – Знаем, конечно, просто после нашего бурного знакомства уже никакая вежливость не поможет, Мори. Судя по тому, как он скривился, ему не очень-то пришлось по вкусу, как я сократил его имя, но, что меня особенно удивило, возражать не стал. Мамокё Моримити вообще вёл себя до крайности странно, и если на Сёба Вари это ещё можно было списать на «просто бизнес, ничего личного», то теперь, когда я специально решил посмотреть на его реакцию, это уже не лезло ни в какие ворота. - От тебя пахнет порохом, - только сказал он. – Не хочу даже думать, сколько хадзики[1] вы притащили из своей Италии или Сицилии, по мне так один хрен. Я вздохнул и покачал головой: - Ну да, а между японцами и китайцами тоже никакой разницы… - Ладно, не заводись, - фыркнул он, доставая сигареты, протянул пачку и мне, но я отрицательно качнул головой. – Я смог выяснить только то, что у тебя папаша откуда-то оттуда и большая шишка. Даже из какого клана не знаю, мне наши камбу[2] прямым текстом сказали, чтоб я не лез не в своё дело и сидел тихо. Ха! Как же, с вами тихо посидишь! - Логично, - вынужден был согласиться я. – И что ты будешь делать? - Якудза - это если босс говорит на белую стену, что она чёрная, то значит, она чёрная. Вот что такое якудза, - сказал он, глубоко затягиваясь. – Так что я буду сидеть тихо и никуда не полезу. Но это не помешает нам просто поговорить. - Нет, конечно, - подтвердил я. – Я прекрасно понимаю, что ты беспокоишься из-за того же огнестрельного. Да и сам факт нашего наличия на твоей территории не может тебя не напрягать. Но и меня пойми – ничего не могу тебе обещать. То есть я-то стараюсь за рамки не выходить, но… Мне любящие родственнички такого «репетитора» подкинули! А он считает, что лучший способ научить чему-либо, это создать опасную для моей или чужой жизни ситуацию. Так что честно, Мори, я стараюсь держать ситуацию под контролем, но я не всесилен. - Да это я уже понял, - ещё сильнее скривился мужчина. – Ты мне лучше вот что скажи, что за фигня у вас приключилась? - Когда именно? Тогда на мацури? - Ну давай оттуда начнём, хотя вокруг тебя вечно всякая херь происходит. - Ну да, есть такое, - фыркнул я. – Вот смотри, мы тебе денег заплатили? Заплатили. Тогда почему сначала с нас Хибари пытался за «крышу» стребовать, а потом и вовсе кассу украли? И кто? Какие-то школьники! - Школьники? Слушай, Тсуна, ты в зеркало давно смотрелся? А в паспорт когда в последний раз заглядывал? Хотя, у тебя ж его нет пока, - искренне возмутился Мори. - Ну ладно, я, положим, школьник, и Хибари Кёя школьник, я уже понял, что «школьник», это не довод. Но эти-то! - А у них, представь себе, тоже мозги были – они обокрали только катаги и вас, - хохотнул он. – Но не учли, что связываться с вами – гиблое дело. Впрочем, мы им бы объяснили, что так делать нехорошо, может, на следующий год они бы сами за прилавки встали. А так пришлось выяснять отношения с Хибари Кёей, причём злым до невозможности. - И как? Неужели успешно? - А никак, живые ушли – на том спасибо. У этого Хибари совершенно тормозов нет, первый раз вижу человека, который один стоит целой банды! Я, конечно, слышал, что есть люди, которые должны сжечь кого-нибудь другого, чтобы не сгореть самим, но не думал… - Подожди-подожди! – прервал его я. – Где это ты такое слышал? Именно в такой формулировке? - Из Ямагути-гуми один говорил, я ещё запомнил, потому что формулировка красивая, да и сам образ… - Это не метафора, Мори, - закрыв глаза, сказал я. – Это очень конкретно и точно сформулировано, и понимать надо дословно. «Я должен сжечь кого-нибудь своим Пламенем, чтобы оно не сожгло меня самого». И Хибари именно такой, если он не будет драться, его практически изнутри разорвёт от собственной силы, и другие мои ребята такие же, и сам я. Причём для меня это, пожалуй, критичнее всего. - Вот оно значит как… - странно посмотрел на меня Мори. – И спрашивать об этом мне явно не стоит? - Разумеется, - согласно кивнул я. - И не потому, что я такой вредный, просто есть тайны, которые сами себя хранят, а есть те, которых лучше не знать. И ещё кое-что: возможно, у нас тут скоро, или не скоро, но начнётся какое-нибудь безобразие, вроде сенсо[3], или как это у вас зовётся. Ты лучше держи своих ребят подальше, а то как бы не зацепило. - С чего бы это? – тут же напрягся мужчина. – Вам что, мало того безобразия, которое вы тут недавно учудили? - «Учудили», как ты сказал, не мы, а те, кто нас искал, и мы с этим вопросом уже разобрались, - сказал я, сделав ударение на последнем слове. – Но это только цветочки. Эта история для меня была как обряд вступления в клан, и с этим явно спешили, а это неспроста. Думаю, ко мне могут ещё кого-нибудь прислать, правда, не могу пока сказать, насколько скоро. - Вот дерьмо! – Мори затянулся очередной сигаретой, явно подсчитывая ожидающиеся убытки. - Ты думаешь, что меня это радует? – хмыкнул я. – Ну ладно, приятно было поболтать, но мне, пожалуй, пора.

***

Примерно через месяц после нашего «дружественного визита» в Кокуё-лэнд состоялась турнирная игра по бейсболу. Ямамото накануне демонстративно подпрыгивал от нетерпения, Хаято не менее демонстративно болел за другую команду. Наблюдать за этим было довольно забавно, особенно когда они с Рёхеем начали препираться прямо на стадионе, доказывая друг другу, как надо правильно болеть. Особенно смешны были их попытки придумать друг другу прозвища, ото всех этих «осьминожья башка» и «газон-с-ушами» я чувствовал себя именно тем, кем выглядел – подростком на школьном стадионе. И ни пистолет в безразмерном кармане, ни все эти мафиозные разборки, минувшие и грядущие, на этот факт никак не влияли. Даже попытки вежливо отказаться от приготовленного Бьянки ланча не выпадали из картины реальности. И только под самый конец матча, когда зрители начали расходиться, я почувствовал присутствие Мукуро. Это чувство нельзя было ни с чем сравнить, я просто точно знал, что он здесь, встретился взглядом с маленьким мальчиком, которого вела за руку его мать, и без слов сказал: «Одному быть так одиноко», чтобы услышать в ответ «Мы с тобой ещё поиграем». Значит, как минимум один медиум у него есть, а значит, будут и другие. Будет ли это Хром? Я не знал, вполне вероятно, что произошедшие изменения уже пустили наши жизни по другим рельсам. Я уже попытался привести в исполнение совет-приказ Джотто: начертил на стене Хранилища длинную линию, отметив на ней тридцать три с половиной деления, провёл вертикальную черту, отделив двадцать один и ещё примерно половину. А дальше нужно было как-то решить, что же удалять? Ведь я понятия не имел, чем для меня закончатся эти эксперименты с памятью, ну мучился уже, когда делал «автопилот»… Воспоминания об этом отозвались ноющей болью в виске и чётким осознанием – часть памяти я уже стёр! Я снова посмотрел на стену с импровизированной шкалой и увидел, что начерченная мною полоса частично выделена – зелёным до вертикальной черты и красным после неё, примерно три года оказываются никак не выделены, это, надо понимать, и есть то время, которое я стёр. Я подбросил на ладони тот самый хард с «автопилотом» и безжалостно его форматнул, всё равно я им почти год как не пользуюсь. Красная полоса укоротилась ещё на пару делений, и это было хорошо. Потом я вытащил с нижних полок тонки потрёпанные книжки – самые ранние воспоминания Тсуны – и принялся безжалостно выдирать самые испорченные страницы, на которых всё равно ничего не разобрать. Работы мне предстояло много, а сроков Джотто Вонгола не уточнил, так что стоило поторопиться. --------------------- [1] Хадзики – сленговое (употребляющееся среди якудза) название огнестрельного оружия, чаще всего, пистолетов [2] Камбу (Kanbu) – «Начальство», якудза высокого ранга. [3] Сэнсо (Senso) - Война кланов якудза.