Stranger

Хлопает дверь и она улыбается, слыша спешные шаги. Девушка повернулась, но не успела взглянуть на мужа, как ее сжали в объятиях и смачно поцеловали в щеку. Она засмеялась в ответ и подняла глаза, за что ее тут же одарили поцелуем в кончик носа. — Красавица, твои клубничные йогурты. — альфа поставил целый пакет рядом с ней и сам растянулся на шерстяном ковре, сияющим взглядом осматривая ее румяное лицо. — Ну, как вы тут? — Смотри, что получилось. — она вытянула вперёд маленькие вязаные носочки синего цвета и мужчина с благоговением принял их, чтобы рассмотреть ближе. — Ещё одну пару скоро довяжу. — Ты моя кудесница, Лиюн. — он берет ее за запястье и подносит к губам, зацеловывая ладонь. — А ещё мы выбрали дизайн для новой кухни. Смотри. — девушка указала рукой в сторону ноутбука, стоящего на диване, но Чонгук опередил и самостоятельно забрал его. Он пролистывал фотографии, присланные нанятым им интерьер-дизайнером, и рассматривал варианты, которые понравились его девочке. — Очень уютно, кроха. Мне очень нравится. Отделка под дерево, да? — Да. Смотрится натурально. Исин сказал, что будут дубовые вставки. — Во вторник можем встретиться с ним, когда приедем с востока. До нашего коттеджа в горах рукой подать отсюда. — Нас уже ждут? — интересуется омега и пытается встать, но мужчина приходит на помощь и помогает подняться. Она благодарно улыбается и поддерживает поясницу, оглядывая круглый живот, прячущийся за слоем нежно-розового свободного платья. — Близнецы такие тяжелые… — Никаких лишних телодвижений, Лиюн. Зови меня. — Я ведь не беспомощная. Мне нравится двигаться. — Но иногда возникают сложности. Я видел. — напоминает Чонгук и не отпускает ее руку, продолжая прижимать к себе. — Старейшина сказал, что нас пропустят в восточную резервацию. Он нашёл все документы и свидетельства о родословной моей матери. Посмотрим, возможно заберём. Нужно поговорить с ним об этом. — Заедем потом на запад? Хочу посмотреть. — Конечно. — охотно соглашается альфа. — Тэхен недавно проезжал там, сказал, что все поле цветёт. — Наверное там красиво. — мечтательно вздыхает омега и ждёт, когда Чонгук соберёт оставшиеся в гостиной вещи. — Чонин не звонил? — Они с Дженни решили остаться в отряде Тэхена, но пока уехали путешествовать. Ты же знаешь их, в них душа свободолюбивых авантюристов. — усмехнулся он и взяв в руку сумку, кивнул ей. — Пойдём, Единственная. В прихожей Чонгук зашнуровал ей белые кроссовки и забрал с полки ключи от машины. На улице светило яркое солнце. Ее тёплые угги чуть не утонули в сугробе, но она вышла на расчищенную дорожку, и поприветствовала волка у ворот дома, стоящего на охране. За пределами территории их особняка, девушка встретилась с несколькими членами северной стаи. Они одарили ее такими счастливыми и доброжелательными улыбками, что на мгновение у неё защемило сердце от той привязанности, какую она испытывала к тому месту, где они находились с мужем сейчас. Инфраструктура стаи восстановилась не сразу. Прошло около восьми месяцев, прежде чем резервация смогла вдохнуть чистый воздух, без примеси страха. Дома отстраивались, в летнее время цвели сады. Растения пробивались сквозь толщу тонкого снега и вопреки прохладе радовали глаза своими пестрыми цветами. Чонгука любили, уважали и ценили как вожака, и запрещали даже сравнивать с прошлым главой, утверждая, что альф нельзя ставить вровень. Один смел, чист, точно пригоршни льда на вершинах гор, благороден, строг и справедлив, другой же был жестоким, зловещим, словно погибель, являлся обжигающим огнем, заставляющим снега таять, а не подчиняться. Братья были разными, как и их эпохи правления. Верховный совет признал Чонгука вожаком севера, несмотря на то, что осудил попытку разжигания вооруженного восстания. Процесс инаугурации альфы прошёл сразу же, как только мужчина смог встать на ноги. Она была рядом в тот момент. Стояла подле и крепко держала его за руку, слушая зачитывание положений всеобщего правового документа. Лиюн тогда мысленно поражалась тому, насколько круто развернулось направление ее жизни. Могла бы она предположить ранее, как все будет в дальнейшем? К сожалению, сновидения говорили только о ближайшем будущем. Последнее время видений не было, лишь иногда ночью возникали картинки их счастливой семьи, цветущего луга и улыбок, сопровождавших молодых. Большей информации ей было и не нужно. Теперь она знала, что все будет хорошо. И уверена она в этом была на все сто процентов. Омега повернулась, когда услышала шуршание гравия под колёсами машины. Чонгук выехал за ворота на асфальтированную дорогу и остановился рядом с ней. Он потянулся к двери с ее стороны и открыл, широко улыбаясь. — Для меня честь подвезти жену вожака. — Ну, если честь… — усмехнулась она задорно и осторожно уместилась в салоне. Мужчина пристегнул ее ремень безопасности, проверяя перед этим, не давит ли ей на живот, и поцеловал в губы. Лиюн мягко схватила его за щеки и притянула ближе, чтобы продлить сладость момента. Когда волк отстранился, девушка оглядела его умиротворённое лицо и перевела взгляд на закрытый повязкой глаз. Чонгук потерял второй, как и предупреждал Тэхен. Но от этого альфа стал только красивее, хоть иногда и глядел на себя в зеркало с тоской и раздражением. Тогда она подходила к нему, обнимала и говорила множество комплиментов, сразу же разглаживая грозную складку меж чёрными бровями. Лин уверяла, как и сама думала, что шрамы украшают мужчину. Эта закрытая часть его лица с зарубцевавшимися ранами, напоминала о том, за что и за кого он боролся. Это позволяло не забывать о том, кто он есть теперь и какая на нем лежит ответственность за клан. Чонгук выглядел намного старше и устрашающе с такой повязкой, как и подобает тому, кто прошёл в своей жизни столько испытаний и познал трагические потери. Лиюн влюблялась в мужа с каждым днём все сильнее, когда же альфе казалось, что каждый час. Они были наградой и настоящей опорой друг для друга после всего того, что им удалось вдвоём пережить. Девушка теперь часто называла мужа «мой капитан», ибо в шутку сравнивала его с бороздящим морские просторы пиратом, у которого глаз был потерян во время кровопролитной битвы на корабле. Чонгуку, кажется, очень даже нравилось такое обращение. — Ехать недолго. Я специально спрашивал о дороге, где мы выйдем напрямик. К слову, о ней знают только восточные разведывательные отряды, потому что она ведёт сразу к центру стаи. — И это очень хорошо. — Я же знаю, как тебя укачивает в машине последнее время. — альфа хмурится и взгляда от дороги не отводит, стараясь ехать осторожно, словно он везет антикварную, драгоценную вазу. — Ничего страшного, если что сделаем остановку. — улыбается девушка и расслабляется, рассматривая заснеженные деревья. Вчера шёл снегопад и сегодня вокруг все ели украшали посеребрённые льдинки. — Я никогда не думала, что побываю на севере. Но я даже вышла замуж за северянина. — А я не думал, что найду свою жену на западе. Многогранность жизни — одно из ее преимуществ. — Я часто размышляла обо всем том, что случилось и поняла, что не захотела бы ничего менять, даже если бы была возможность. Я полюбила тебя в самую первую встречу и буду любить всегда. Того самого чужака с севера, которого вся моя стая опасалась. — Лиюн ощутила на себя взгляд и повернулась. — Нам говорили, что твоя судьба ждёт и стоит только оказаться в нужном месте в нужное время. Это приключилось со мной. Но, честное слово, если бы мы не встретились так, я бы все равно нашёл тебя. Рано или поздно. Потому что ты суждена мне. — Чонгук вновь обратился взором к дороге. Его рука уверенно держала руль, пока золотые часы сверкали в солнечном свете. Она невольно залюбовалась сосредоточенным и серьёзным мужчиной. — Мне кажется, что помимо снов задолго до нашей встречи, я видел тебя в созвездиях на небе. Несколько раз. Разве можно говорить, что это случайность? — Случайности не случайны. — ее вишневые губы растянулись в широкой улыбке, а глаза счастливо сверкнули. Волк, не в силах сдержаться, вновь повернулся к ней всего на минуту, чтобы потом вновь не отрываясь вести машину по извилистой дороге. Казалось, что Лиюн расцвела с беременностью ещё больше. От маски безнадёжности и глубокой тоски не осталось и следа. Наоборот, она сияла ярче редкого северного солнца, как настоящее южное. Глазки ее искрились, как звезды или перламутровые ракушки на дне лазурного моря, а кожа налилась и светилась будто бы изнутри. Омега чувствовала себя по-настоящему спокойной и влюблённой в окружающий мир. Жажда жизни к ней вернулась, несмотря на то, что совсем иногда он метко ловил во взгляде мимолётный след меланхолии. Лиюн скучала по сестре и отцу, и он понимал это, поэтому старался как можно чаще находится с ней рядом, насколько позволяли дела стаи. Во время беременности его присутствие гораздо более нужно и понимающие советники отпускали, беря на себя часть забот вожака. Чонгук вёл машину предельно осторожно. На каждой кочке он замедлялся и при помощи бокового зеркала следил за тем, чтобы проехать опасное место максимально мягко. Лиюн косилась в его сторону, но молчала, чувствуя внутри приятный трепет. Подобным образом, объезжая и проезжая бугристые части дороги, они доехали до восточной резервации, второй родины Чонгука. Их приняли радушно, со всеми почестями, которые полагаются вожаку и его жене. Молва о недавнем восстании в северном клане прошла по всем стаям во всех направлениях. Чон Чонгука считали освободителем, тем, кто смог пресечь тиранию и негуманный режим своего сводного брата. Каждый слышал о том, что готовится переворот власти на севере, но никто не знал, так ли это и решится ли на подобный смелый поступок последний оставшийся наследник. С лица Лиюн не сходила гордая, влюблённая улыбка. Чонгук был ее особенным храбрым героем, любовью всей жизни. *** Ей подают апельсиновый сок и она принимает прохладный стакан с благодарным вздохом. Муж взволнованно гладит ее по коленке и безмолвно интересуется самочувствием. Девушка отмахивается и кивает, давая понять, что все в порядке. Было слегка душно в помещении и ее мутило, но после нескольких глотков свежевыжатого сока, ей полегчало. К тому же, Чонгук, чувствуя, как омеге нехорошо, распространял свой запах и феромоны, от которых у Старейшины уже свербело в носу и кружилась голова. Несмотря на это, старик понимал, что женщина, сидящая на диване напротив под боком вожака, имеет гораздо большее значение, чем его неудобство. К беременным омегам он относился очень щепетильно, поэтому стойко терпел силу молодого альфы. Лиюн разглядывает фотографии девушки с абсолютно похожей улыбкой, как и у мужа. На всех изображениях она ярко улыбается, смеётся и веселится, выглядит беззаботной и свободной. Такой же своевольной, как часть Чонгука. Его мама была очень красивой, магнетически притягательной. Теперь она понимала, откуда у волка была эта гипнотическая энергетика, способная притягивать взгляды всех, кто находится рядом. Но чувствовалась в раскосых, прищуренных глазах волчицы потаённая первобытная сила, которая однажды смогла покорить главу северного клана, после чего женщина и решилась подарить ему сына, впоследствии перенявшего власть. Старейшина передаёт Чонгуку документ, она кладёт голову на плечо мужчины и читает содержание бумаги. — Это завещание? — он вскидывает голову. — Да. Здесь говорится о том, что твоя мать прямая преемница клана, но в случае ее гибели, пост обязан будет занять кровный ребёнок. То есть, ты. — Но я… Верховным Законом запрещено двоевластие. — хмурится волк. Лиюн поглаживает его по предплечью и грозовые тучи в глазах мгновенно исчезают, как и внутреннее напряжение. — Верно. Но у вас будут наследники в ближайшее время. — Старейшина красноречиво обвёл девушку взглядом. — Если он изъявит желание, то может стать вожаком восточного клана. — Но у нас не чистейшая кровь. Во мне течёт восточная и северная, а моя жена с запада. — Это никак не влияет. Твоя мать была принцессой, это самое главное. Кровосмешение не запрещено. — Не будет ли против народ? — Чонгук накрывает ее тыльную сторону ладони своей горячей рукой. — Нет. Они любят тебя. Для них ты стал символом отваги и справедливости. Сейчас восточным кланом правит совет, который в любое время готов будет принять твоего наследника на пост вожака. Ответом было тяжелое молчание. Волк смотрел на печать в углу документа и буквы расплывались перед его взором. Сладкий и ненавязчивый запах Лин, точно глоток свежего воздуха, который позволил оставить голову в холоде. Он положил бумаги обратно на журнальный столик. — Я заберу все эти три папки, если вы позволите. — уверенно сказал, прямо глядя в мудрые, глубокие глаза напротив, поддёрнутые светло-голубой пленкой. Старейшина кивнул, взгляд его был изучающим, но доброжелательным. — Они в вашем распоряжении. Если возникнут новые вопросы, вы будете знать, как меня найти, господин Чон… На улице дул тёплый ветер. Ее волосы развевались и она постоянно убирала их рукой в сторону, щурясь на солнце. На автостоянке помимо них не было ни души. Чонгук облокотился руками о капот машины и опустил голову вниз. Вся его поза говорила о напряжении и глубоком размышлении, о произошедшем несколькими минутами назад разговоре. Мышцы спины под чёрной футболкой перекатывались, будто у альфы, будь он в своей второй ипостаси, затопорщилась шерсть на загривке. Лиюн медленно подошла к нему и погладила по плечу, тут же слыша в ответ расслабленный вздох. Мужчина повернулся, его чёрные глаза потеплели. — Что тебя волнует? — У нас будет двойня, кроха. Я переживаю о том, не станет ли наследие для них поводом вражды. Потом появятся еще дети…и…я боюсь того, что ситуация повторится. — Чонгук было вновь опустил голову, но она обхватила его щеки руками и заставила посмотреть себе в глаза. — Этого не повторится. Я тебе обещаю. Больше никогда. Я понимаю твою боль, твой страх, понимаю, что ты чувствуешь вину, словно мог бы все изменить, успеть в тот день…но ты сделал уже так много. Твои братья и отец гордились бы тобой, я уверена. Не думай о плохом. Наши дети станут самыми дружными, настоящей командой. Мы вместе приложим к этому усилия. — омега взяла руки мужа в свои и положила поверх живота. Кончики губ Чонгука дернулись вверх. — Ты моя мечта, Лиюн. Моя жизнь, моя душа. Не хватит слов, чтобы передать все то, что я чувствую. Мужчинам обычно легче выразить подобное через поступки. — Ты уже выразил. — она улыбнулась. — Вернул стаю и был рядом в те моменты, когда я больше всего нуждалась в тебе. Я очень люблю тебя и всегда буду поддерживать. — И я тебя люблю, Единственная. — альфа выпрямился и обнял ее за хрупкие плечи, мягко прижимая голову к своей груди. — Больше жизни люблю, Лиюн. — он гладит по волосам и целует в макушку. — Моя прекрасная, моя красивая… — на мгновение он отстраняется, чтобы взглянуть на неё. — Я каждый день благодарю духов за то, что ты со мной, за то, что появилась. Если бы не ты, то меня бы не было. Ничего бы не было, Лиюн. Веришь? Девушка сжимает его ладони в своих и поглаживает грубую кожу рук большими пальцами. — Ты сильный, ты бы справился. — Нет. Без тебя — нет. Ты наполняешь меня этой силой, которую чувствуешь. Когда ты нашла меня тогда в лесу, я был невероятно слаб. Потерян. Но ты дала мне надежду и эта надежда толкнула меня к тому могуществу, каким я обладаю сейчас. — Чонгук заправил выбившуюся прядь ее волос за ушко и приблизился, чтобы поцеловать в уголок губ. — И ты права, наши дети будут другими. Настоящими братьями и сёстрами. — Обещаю. — тепло ответила омега и мужчина потянулся к ней, чтобы вновь подарить поцелуй. — Сладкая. — отзывается, когда отрывается от ее губ. Девушка улыбается и ощущает, как щеки невольно краснеют. — Хорошо себя чувствуешь? Не тошнит? — Нет. Все хорошо. Когда ты рядом, даже отлично. — Тогда я спокоен. — кивает Чонгук и смотрит поверх ее головы на коттедж, откуда они недавно вышли от Старейшины. — Что ж, дело сделано. Мне есть над чем ещё думать. Нужно будет уладить столько формальностей с наследством…но сейчас поедем в западную резервацию. Ты уверена, что сможешь? — Да, я готова. — отвечает Лин и прижимается к альфе, от которого исходил изумительный кофейный запах. Внутри у неё наступало умиротворение, когда она находилась в кольце любимых рук. — Поехали? Чонгук в ответ молча кивнул. *** Ветер шумит в верховьях деревьев и воет в ушах. Колосья ржи щекочут нежную кожу ног, пока она, держась за руку мужа, осторожно ступает к тропе, поросшей травой. Девушка оглядывается, вдыхает яркие ароматы сладких цветов и свежести луга, и ей упорно кажется, что изредка среди них пробивается желчный запах гари. Она списывала это на свои горькие воспоминания, поэтому старалась не придавать этому значения. Лиюн остановилась и Чонгук замер рядом. Оставшиеся деревянные конструкции коттеджей, некогда служившими целыми домами, заросли мхом и высокой травой. Почерневшие от огня балки наполовину скрылись в зыбучей почве, так природа поглощала остатки прошлого. От западной стаи не осталось ничего, что бы напоминало ей о доме, о родителях и сестре, о друзьях или своём привычном рутинном укладе. Ее клан был стёрт и уничтожен, словно его никогда и не существовало. Невольно в ее глазах застыли слёзы и она сжала руку альфы. От душевной боли защемило сердце, грудную клетку сдавило тяжестью. Она ни единой доли понятия не имела, что делать со всем этим эмоциональным хаосом, свалившимся на неё целым валуном в одночасье. Поэтому омега стояла, не шелохнувшись, и сжимала с силой челюсть, пока по щекам текли слезы скорби. Лицо Чонгука не выражало ничего, он оставался невозмутимым настолько, насколько мог, но на дне глаз плескалось сочувствие. Мужчина обнял девушку, принимая на себя роль безмолвного утешителя, не желая вмешиваться в то, что обязательно нужно пережить самостоятельно, дабы впоследствии внутри не появилась зияющая, чёрная пустота. Лиюн плакала, отпуская прошлое, прощаясь с теми, кто навсегда останется в ее памяти. Она цеплялась пальчиками за ткань футболки на спине Чонгука и пряталась от порывов ветра в его груди. Волк поглаживал ее по спине, хмурясь от содроганий, и прижимался подбородком к ее макушке. Всхлипы прекратились через пару минут, но пара ещё долго стояла, не выпуская друг друга из объятий. Над их головами высоко в безоблачном небе кружили птицы, их звонкие крики разносились по всей местности, как бы сообщая, что живое здесь все же сохранилось. Многие животные нашли в чертогах сгоревших домов свои пристанища. Омега ойкнула и отстранилась, когда увидела, как между ее ногами пробежала полевая мышь. Чонгук мягко отвёл ее в сторону за руку, улыбаясь. — Испугалась? — Она милая. — девушка шмыгнула красным носом и усмехнулась. Мышка скрылась среди травы, распугивая разноцветных бабочек, которые взмыли ввысь от ее прыткого прыжка. — Мы восстановим все. — волк стёр с ее щёк остатки соленой влаги и прищурился. — Здесь? — Да. Сразу как вернёмся, я поговорю с нашим Старейшиной. — Не нужно. — Лин мотает головой и оглядывается на пустующую территорию стаи. — Пусть все останется, как есть. Это история моей резервации. Не будем тревожить процесс освоения природой этого места. Мне больно, я скучаю, но осознаю, что ничего уже не вернуть как раньше. — Ты уверена? — Некому будет управлять стаей, выживших после того пожара почти не осталось. Рано или поздно здесь ничего не будет и я не смогу сюда приехать, ибо вокруг окажется сплошное поле. — она поворачивается к альфе и улыбается, пусть в глазах все ещё стоят слёзы, в которых отражается обеспокоенное мужское лицо. — Мой дом рядом с тобой. На севере. — А мой с тобой. — он тянется к ней и целует в лоб. Девушка тяжело вздыхает и нежится под его поцелуями, чувствуя, как внутри боль постепенно утихает. Они ушли, оставляя позади воспоминания о былом. На мгновение она задержалась, держась за открытую дверь машины, пока ее платье развевалось на ветру. Несколько секунд позволили попрощаться навсегда и вскоре ее силуэт все-таки скрылся в салоне авто. Под колёсами зашуршали мелкие камушки. *** Серебряный лунный свет падает на пол, сливаясь с оранжевыми отблесками пламени в камине. Лиюн ставит кружку чая на подлокотник дивана и смотрит в окно, разглядывая бушующую на улице метель и настоящие дикие вихри снега. Начиналась зима, а это значит, что скоро Рождество. С этим светлым, уютным семейным праздником приходили морозы на севере, которые пережидать в тепле дома было одним удовольствием. Девушка задумалась, поэтому напугалась, когда на неё налетели сзади и обняли за шею маленькие ручки. Она удержала на бёдрах книгу и плед, после чего услышала заливистый, детский смех прямо в ухо. — Ох, Бэкхен…ты совсем бесшумный. — выдохнула омега и улыбнулась, поворачиваясь к сыну. Мальчик перегнулся через спинку дивана и оказался рядом с ней, перебравшись на подушки. — Да? Я старался! Папа говорит, что у меня хорошо получается подкрадываться к добыче сзади. — Это значит я твоя добыча? — возмущённо изгибает брови Лиюн, тыкая ребёнка в живот и тем самым вызывая у него смех. Он сощурил заалевшие глаза и съёжился, закрываясь руками. — Щекотно, мам. — Где папа потерялся? — Сейчас придёт, он шёл за мной. Я слышал, как его ботинки скрипели по снегу. Там так холодно! — Бэкхен нахмурился и сел ровно. — Мы дома! — раздался позади мужской голос. Она с улыбкой обернулась, но тут же ее лицо посерьёзнело. — Чонгук, ты почему в одной джинсовке? Ещё и без шапки? — альфа усмехнулся и стал стряхивать с ворота тканевой куртки белые хлопья. В руке он держал за ствол дерева елку, которую решил пока оставить в прихожей. — Я не чувствую ветра, Единственная. Ты ведь знаешь. — Но все равно переживаю. — вздыхает омега. Мужчина снимает верхнюю одежду и проходит вглубь дома, в гостиную. Он наклоняется к жене и долго целует, наслаждаясь сладостью ее губ. — Мы с Бэкхеном управились за пару минут. По дороге встретили Ёсана и Нон Гу. — Патрулируют в такую ночь? — удивляется. — Я тоже так сказал, но ты понимаешь, что перед вожаком эти парни будут храбриться и останутся на службе. — Чонгук грузно приземлился подле неё и устало опустил голову на хрупкое плечо. Лиюн мягко погладила его по щеке, чувствуя холод чёрной маски на глазу. — Сегодня будем спать долго. Завтра выходной. — напомнила девушка и полуулыбнулась, слушая его учащенное дыхание и треск поленьев в камине. — Мама, а Йери спит? — послышался голос сына. — Недавно проснулась, радость моя. — Я к ней! — мальчик тут же соскочил с места. Вскоре его спешные шаги по полу отдалились. — Он так любит сестру, что готов не отходить от неё целыми днями. — прошептала Лиюн, поглаживая мужа по волосам. Альфа в ответ промычал что-то нечленораздельное, блаженствуя от ее ласк. — Я счастлива, что у них такие отношения. — Я тоже. — глухо соглашается. Она опускает взгляд и замечает, что мужчина засыпает. Его голова давно потяжелела, а тело постепенно расслабилось. От него пахло морозом улицы и еловыми ветками, кофейными зёрнами и любовью. Глаза ее горели от чувств, сердце отзывчиво билось в унисон с его. Омега поменяла положение и облокотилась на спинку, перекладывая голову Чонгука на грудь, чтобы ему было удобнее. Сама она виском упирается в его макушку и убаюкивающе поглаживает по спине, наблюдая за всполохами огня напротив и за летящими в стороны искрами. Наверху слышен топот, дети смеются и громко разговаривают. В этот момент не было для неё ничего более успокаивающего, чем ее семья. Девушка берет в руки книгу и раскрывает ее, пытаясь найти место, где же она остановилась. Горячее дыхание Чонгука опаляет кожу в районе солнечного сплетения. — Почитай мне. Пожалуйста. — сонным голосом просит. Лиюн улыбнулась. — Хорошо. Сначала? — Как тебе удобно. Я хочу слышать твой голос. Омега прочистила горло и начала тихим тоном. Лицо мужчины приобрело расслабленное выражение, приподнятые уголки губ опустились. Ее медовый голос усыплял лучше любой колыбельной, он мог бы слушать вечно то, как она читает, как говорит с ним. Внутренний зверь согласно заурчал. В первую их встречу именно ее слова держали его сознание на плаву, не давали погрязнуть в ядовитом бреду. Тогда он подумал, что с ним говорит его ангел-хранитель. Возможно, так и есть. Лиюн его ангел, свет, присланный на землю, чтобы прогнать весь мрак и безнадёжность, поглотившие людские сердца. С юности он не верил в любовь с первого взгляда, но его жена стала прямым ее определением. Любовь. Думая о ней, он погрузился в глубокий сон. Однако в голове ещё долго звучал отблеск ее речи. Лиюн, как только ощутила, что дыхание альфы стало более равномерным, замолчала. Она отложила книгу и обняла мужа, прикрывая глаза. Он был таким большим и грозным в ее маленьких, тонких руках. Ее сердце услаждала и умиляла подобная разница, и то, что непокорный северный волк выбрал однажды именно ее. А она в ответ остановила свой упрямый выбор на нем. Девушка услышала позади шаги и повернулась. Бэкхен заинтересованно выглянул из-за угла. — Мама, а можно взять мороженое? — Тише. — она приложила указательный пальчик к губам. — Папа спит? — Утомился за день. Вчера же была тренировка с молодыми. Мне вот интересно, он их гонял или они его? Сын в ответ смеётся. — Папочка не давал им даже вздохнуть свободно. Он строгий. Я видел. — альфочка мнётся на месте и поджимает губы, сверкая хитро глазками в сторону мамы. — Можно? — Ну, что? — Мороженое? — Возьми. Но Йери не давай. — Ура! Хорошо! — мальчик тут же сорвался с места в сторону кухни. Девушка проводила его взглядом и покачала головой, улыбаясь. Перед тем, как вздремнуть с мужем, она вновь посмотрела в окно. Метель прекратилась. На заднем дворе лежали нетронутые белоснежные сугробы, ровными холмами покрывавшие зелёную траву. Небо расчистилось от низких туч и она увидела яркие звёзды, созвездия и Луну, которая отбрасывала серебряный свет на землю и наполовину пряталась за горами. Мысленно Лиюн сказала отцу, что все у неё теперь хорошо. А Миён, с задорностью младшей сестрёнки, ответила, что мужем у неё стал все-таки северянин. Недружественный чужак с гор, который однажды ей приснился. Омега усмехнулась и прижалась губами к волосам мужчины. И она безумно счастлива. The End.