Подари мне первый танец

Платье было неудобным, слишком стягивало бедра, не позволяя сделать нормальный человеческий шаг, приходилось семенить, чтобы хоть немного поспевать за сопровождающим. Но на нервы действовало не сколько платье, сколько смех и подколы со стороны Разумовского в наушнике, хорошо, хоть Волков сидел и молчал. Если бы Лере задали вопрос: кого бы ты спасла? Она бы не спасала никого. Если бы все-таки заставили, то Олег стал бы оптимальным вариантом. Волков не только не капал на нервы вечными издевками, меняющимися каждый день, а то и по несколько раз на дню, как только Разумовскому хватало словарного запаса придумывать что-то новое, но и был неплохим человеком, насколько получилось заметить за то время, пока они вместе тренировались. Главным его качеством, которое, однажды призналась себе Лера, в нем ей полюбилось, была сила заткнуть Разумовского и охладить его пыл, когда тот уж слишком расходился и то хотел убить ее чем угодно, что попадется под руку, даже словом, то заигрывался и чуть ли не разыгрывал сцены 18 плюс прямо перед ней. В какой-то момент Лера не смогла сбежать до… Даже вспоминать о сцене в тренировочном зале было до жути смущающе, поэтому пройдя все пять, хотя казалось и целых десять, стадий, ей удалось смириться с тем, что иногда придется выбегать из квартиры или зала с закрытыми глазами, чтобы не увидеть чего лишнего. Сопровождающий остановился перед Лерой, чуть кланяясь, ох уж эти привычки богатых с их вечным желанием показать свое превосходство, что персонал вынужден спину гнуть в угоду нанимателям. С другой стороны за подобное хорошо платят, но говорить об этом начавшему свою гневную и явно ненужную никому, кроме него самого было не обязательно: Лере на его любовь к философии, привыкнув со временем к тому, что он, как и ее дедушка, не принимал ничего, кроме своего мнения, за истину, закатывала глаза и абстрагировалась от него, словно тот был лишь назойливой музыкой в торговом центре; Олег, видимо, привыкший к этому не меньше, а то и больше Макаровой, открывал инстаграм на планшете и бессовестно листал видео с собаками, котами, выдрами и еще кучей других милых и не очень животных. Лера не разделяла любви Волкова к утконосам, потому что, сдав ЕГЭ по биологии на 96 баллов, искренне не понимала, как это животное смогло выжить. Разумовский резко замолчал, видимо, просматривая камеры, по три штуки расставленные по всем углам. Сматерился ли он шепотом от того, как же хороша тут система безопасности, что обесточить здание без физического вмешательства, оказывается невозможно, или от того, что охраны тут куча и еще куча побольше и Лера, как новичок, хоть и тренированный двумя не самыми опасными, конечно, преступниками в мире, но и не котятами из-под соседнего забора, не справится в одиночку и придется звать Волкова на подмогу. В любом из раскладов, Лере придется поднапрячься и превозмочь свои возможности, чтобы достать нужные документы, который, как удивительно, в 21 веке же живем, есть только в бумажном виде. Учитывая, что Олег хрипит что-то про вырубить свет с наружи и забраться как-нибудь на второй этаж через окно, все пошло абсолютно не по изначальному плану. Ничего удивительного. Просто еще одна пятница с неплохим шансом сыграть в русскую рулетку с пистолетом Макарова. — Обесточить здание можно только изнутри, нужно, чтобы ты проник внутрь через черный ход, там всего четыре охранника: два снаружи, два внутри, не вооружены. Справишься. А Лерочка в это время найдет способ отвлечь всех гостей в банкетном зале. Олег, обесточишь здание и за минуту, может, больше, пока не подключат генераторы, взломаешь сейф в кабинете и достанешь документы. Сигнализация сработает сразу же, как подключат электричество, поэтому вы оба должны будете уйти оттуда это время, понятно? Разумовский смеется над ними? Если в части, где Волков делает всю сложную работу, Лера уверена на все сто процентов, то в части, где ей нужно отвлекать гостей и охрану, что за некоторыми хвостиками ходит, полностью оправдывая фразу «телохранитель хранит тело». Говорить об этом не стоило, потому что слышать в сотый раз, насколько же она не готова к серьезной работе, не только желания нет, времени и терпения не хватит. — И как ты предлагаешь мне отвлечь всех? — Лера смотрит по сторонам в попытке найти хоть что-нибудь, но ничего путного в голову не приходило. Абсолютно. Словно в голове стучала в свои ужасные барабанные тарелки мартышка или перекати поле каталось из стороны в сторону, даже без этой идиотской ковбойской музыки на фоне. Пустота. — Не знаю, сломай что-нибудь, — параллельно он координировал Олега по плану второго этажа, где ему придется побегать в поисках заветного сейфа, если тот окажется вовсе не в кабинете, как сообщили информаторы. — Ты же умная девочка, должна найти способ. Устрой сцену, сними платье и танцуй голая, что угодно, не мне тебя учить. Действительно, не ему. Олегу, он тут единственный за всех работает. — Ха-ха, как смешно. Лера еще раз огладывается, пытаясь в этот раз зацепиться за что-нибудь, но разговаривающие в наушнике Разумовский с Волков, совершенно не настраивали на необходимый лад, поэтому никто не мог ее осуждать, когда она замерла, засмотревшись на девушку в действительно красивом платье, которое выглядело намного, намного удобней, чем ее. За платье самого дьявола, что принес Разумовский со словами: «оно так подходит к твоим глазам», того можно было со спокойной душой, не беспокоясь о бессоннице в будущем, отправлять на четвертование. Кроссовки на девушке сильно выбивались из образа, но при этом смотрелись гармонично. Лера неловко перемялась на месте: за туфли стоит сказать отдельное спасибо. Спасибо, что не шпильки. Вздрогнув от холодного взгляда, смотрящего прямо в глаза, она отвернулась в сторону пирамиды из бокалов с вином уже с четкой мыслью сломать композицию. Это точно создаст лишнего шума и отвлечет большинство от всевозможных шумов в коридорах, если еще и истерику закатить, то охрана отвлечется от обтирания углов. Хороший план, надежный, как швейцарские часы. Хороший план был, да не сложилось. Девушка, стоявшая всего пару секунд назад у стенки, с бокалом шампанского теперь стоит рядом. Слишком. Лера готова вернуться в тот день, когда застала Разумовского с Олегом за непотребствами, когда впервые узнала, что такое секс и случайно пришла домой раньше обычного и услышала звуки борьбы из родительской спальни. Тот стыд, что она испытывала сейчас никак не сравнится с тем, что она чувствовала тогда. — Добрый вечер, — к слабости Леры, у девушки была невероятно красивая улыбка, а какой мелодичный голос, — вы смотрели на меня, но не решились подойти, поэтому решилась я, — смех, этот смех слишком прекрасен. Собрав все силы в кулак, заглушив возмущенный вопли Разумовского в наушнике о почти сорванной операции, Лера выдавливает из себя свою самую уверенную улыбку, на которую она только способна и почти, почти не дрожащим голосом отвечает. Срывается под конец, но не так это и заметно. — Добрый, да, извините, мне не стоило так пристально смотреть, — трет шею, опустив голову к полу. Она не сможет смотреть в зеркало несколько дней, не вылезет из-под одеяла и не будет переставать прокручивать этот день перед сном еще пять лет. — Что вы, я не против! Внимание от такой красивой девушки мне только льстит, — такие тонкие аристократично бледный пальцы, на которых было несколько тонких колец, протянулись к ней, — Виктория Загорская, можно просто Вика. — Только попробуй сказать ей свое настоящее имя, — Разумовский встревает, как нельзя вовремя, опуская Леру с небес на землю. — Ольга Волкова, — Лера протягивает руку в ответ и мягко сжимает, ей дарят еще одну сдержанную, но, видно, искреннюю улыбку. Слышно, как Олег смеется об оригинальности и обещает в будущем использовать в качестве псевдонима только Валерий Макаров. Еще слышно, как кто-то бурчит, но это уже совсем не важно. — Может на «ты», Оль? — Да, — голос вновь срывается и Лере приходится прокашляться, чтобы прийти в чувство, — конечно. — Тогда, подари мне первый танец. В наушнике хрипят: «Забери меня с собой». Следом тихое, но куда мелодичное: «Я повсюду иностранец». Лера еле сдерживается, чтобы не закончить, но мысленно все-таки допевает: «Забери меня, мама, домой». — Конечно. Она танцевала в последний раз несколько лет назад на выпускном: сначала с бывшим парнем, Артёмом, из-за чего они расстались, так и не понятно, возможно, дело в имени, не нравятся ей имена Артём, Вадим и еще Сергей с недавних пор записано красной ручкой в список, а потом и с подружками, когда родители разъехались по домам, оставляя комплекс в распоряжении выпускников. Было весело, но разбитая посуда, сломанные столы и кровати, влетели в копеечку родителям. Сейчас было бы хорошо сломать пару столов, разбить пару бокалов, но так не хочется разрушать волшебный момент, когда Вика кладет руку на талию, вторую отводит в сторону, сжимая в своей мягко, но настойчиво, и тянет в танец. Ей не хочется, но Вика сама ведет ее в стороны пирамиды из бокалов и, словно случайно, задевает самый нижний, продолжая с нежной улыбкой смотреть на Ольгу. Лера бы тоже списала все на случайность, если бы не яркий блеск в глазах. Такой она видела только у Разумовского, когда тот затевал что-нибудь незаконное, дрался на ножах с Волковым или находил информацию, за которой долгое время охотился. Блеск, не обозначающий ничего хорошего. Следом гаснет свет, Лера оглядывается, но ничего предсказуемо не видит: фонари на улице тоже не работают. Нежные руки отпускают и тепло тела исчезает. Слышится стрельба на втором этаже. Разумовский кричит уходить и быстро. Бежать в платье неудобно, но, сняв туфли, становится легче. Она бежит в сторону задней двери, когда на повороте ее хватают за руку и ведут в противоположную сторону. Туда, откуда доносятся голоса. Тонкие кольца на пальцах неприятно врезаются в кожу. — Спасибо за танец, приятно было познакомиться, — из здания ее буквально выталкивают, следом закрывая дверь. Олег подбегает к ней и сажает в машину, пока Разумовский пытается выяснить, что произошло и кто это такие. А Лера не может забыть сладкий запах духов.