успокоение в содеянном

Вот, бывает, едешь в метро: рядом сидит один дед, который читает газету вниз головой; женщина, которая спит стоя, пока позади неё сидит парочка бездомных, наматывая третий круг; парень, у которого вместо обуви бахилы, и девушка в костюме лошади, которой платят слишком мало за её страдания. Всегда кажется, что там все сумасшедшие, да, в принципе, эти самые сумасшедшие в этом хорошо осведомлены. Но они таковы только на вид, ты не узнаешь то, что у них в головах, пока они с тобой не заговорят, ведь сама ты к ним не подойдёшь. Удивительно, но девушка в блузке, в джинсах и с наушниками в ушах, считает себя одной из них, и то, что у неё более приемлемый вид, чем у тех же бездомных, ничего не меняет. Она делает музыку погромче, берётся за поручни, передвигаясь к выходу, и, заглядывая в усталые глаза девушки в костюме лошади, выходит из вагона. И старается не думать о том, что час назад убила человека. В жизни Мунбёль всё менялось стремительно: сначала в семнадцать лет она и слова лукавого сказать не могла, а уже через год она с уверенностью врала о своих достижениях в резюме, уже зная, что простушек на работу не берут. После, когда Мунбёль начала понимать, что тех денег, что она зарабатывает, не хватает на ту жизнь, которую она хочет, сомнительный сосед по комнате, которую она снимает чуть меньше года, предложил точно такую же сомнительную идею. Мунбёль, конечно, и раньше замечала странности соседа, иначе говоря, в метро с ним она бы точно не заговорила, а если бы и заговорила, то убежала бы сейчас же, ведь, помимо ужасающего запаха изо рта, у него имелся немалый склад оружия, которым он активно торгует за недорого и вполне незаконно. И вот, теперь он мёртв. Но не от рук Мунбёль, которая души в нём не чаяла, она то как раз возвращается со своего возмездия, которое откладывала второй год. Никаких бессмысленных смертей, у Мунбёль только один закон: жизнь за жизнь. Закон установлен был не ей, иначе она бы с головой ушла в это гнилое дело. Человеческая жизнь бесценна — это означает, что на земле ещё не нашли такую сумму денег, чтобы купить хоть одну эту жизнь. Но Мунбёль могла её прервать и за полмиллиона вон. Могла, пока не нашла единомышленниц. Полицейская в отставке, оптимистичная студентка и девушка, жизнь которой случайно пошла по наклонной, — уже после недели знакомства готовы были принять её в своём излюбленном доме на третьем этаже заброшенного офиса. И Мунбёль это ценит, и поэтому умалчивает, ведь боится потерять. — О боже, — со вздохом встречают Мунбёль, — ты до сих пор эти ублюдские желтые кеды носишь. — Ты поливала мой лимон? Ёнсон медленно поднимает свой взгляд, старательно закатывая их, чтобы Мунбёль видела, и моргает пару раз. В руках Ёнсон старенькая газета, которую, как Мунбёль помнит, раздавали возле метро около месяца назад. Чайный пакетик не двинулся с места и лежит возле кружки с холодной водой, которую оставила другая жительница этого дома — Хвиин, что постоянно огребает за её забывчивость. — Нет так нет, — сжав уголки губ, Мунбёль направилась к большому горшку с землёй и маленьким ростком в ней — её любимый лимон, который остался в наследство от её старого соседа. Солнце, что выглядывало из окна над горшком, было по настоящему противным. По всем законам жизни в такие дни солнце не должно светить так ярко и ослепляюще, не тогда, когда Ёнсон в который раз перечитывает новость об ограблении очередного магазина, вспоминая прошедшие дни её службы и странно улыбаясь, понимая, кто его ограбил; не тогда, когда выясняется, что забывчивая Хвиин опять не поела перед учёбой; не тогда, когда Хеджин не отвечает на звонки уже пол дня. И точно не тогда, когда Мунбёль, глядя на этот маленький зелёный росток лимона, вспоминает события сегодняшнего утра. — Паршиво, — говорит в итоге Мунбёль и Ёнсон мысленно соглашается, молча перелистывая страницу. — Ты дозвонилась до Хеджин? — в итоге спрашивает Ёнсон и качает ногами в воздухе, пока солнце поблёскивает на стразах её тапочек. — Нет, но звонок прошёл, наверное, просто не слышит, — проговорила Мунбёль и встала в полный рост, направляясь к столу за кружкой. Через пару секунд по кухне раздалось два беспокойных вздоха.

***

Ладони — единственное, что может спасти сейчас Хеджин от нещадного солнца. Мост, на который она возвращается каждый раз с надеждой и страхом, переполнен автомобилями, но не людьми, из-за чего Хеджин не может расслышать даже свои мысли. Она всматривается в облака вдали и поправляет маленькую сумку на плече. Она и подумать не могла, что сможет избавиться от чемодана, с которым она была большую часть своей жизни, всего продав его за пару тысяч. «Нет сожалений, как и раньше, а времени на раздумья полно,» — шепчет под нос Хеджин и, думая, что начался дождь, убирает каплю с щеки, хотя небо над её головой чистое. Какой исход бы ни был, возвращаться на этот мост она больше не собирается.

***

Хвиин пропустила не только завтрак, отлично понимая, что вечером за это её ждёт выговор от Мунбёль, но и пары. У них четверых что ни есть настоящая связь. Если бы в их вселенной существовали родственные души, то они бы стали тем самым исключением, когда судьба связала не двух людей, а целый квартет — так их всегда называла Хеджин, заставляя смеяться старших. Любовь, дружба… Какая разница, когда им всем хорошо. Пока весь мир вокруг суетиться, они все нашли своё успокоение друг в друге. Авантюризм в Хвиин всегда бурлил и раскрыть его она смогла совсем недавно, когда познакомилась с Ёнсон, Мунбёль и Хеджин. Она шумно выдыхает и от волнения чуть ли не до крови впивается ногтями в свои ладони. Возможно, они все уже давно больны, но, что поделать, жизнь пока к ним ни разу не поворачивалась лицом. Родители Хвиин никогда бы не одобрили то, что она живёт с такими людьми, но их мнения никто не спрашивал, а на звонки от них она не отвечает уже давно. Если захотят узнать как у их дочери дела, то всегда могут навестить её в их уютной квартире на третьем этаже заброшенного офиса.