успокоение в содеянном

Три года назад. Опять серое утро. Пони была слегка сонной и не слишком активной и Ёнсон уже этому была рада, а то, что народу на площади не так много, значит лишь, что сегодня домой она принесёт мало денег, которые откладывает на поездку. Ей всего пятнадцать лет, поэтому она не спешит жаловаться на низкую оплату за десять часов работы, ведь уже благодарна за возможность заработать. Единственное, что разочаровывало её сегодня, так это то, что нет с собой наушников, ведь музыка, играющая из ближайшего супермаркета, начинает раздражать. — Привет, Ёнсон, — вырывая из мыслей, сказал мальчишеский голос. Девочка резко повернулась и узнала в мальчике своего знакомого лет семи. Он часто приходил и общался с ней, а иногда видел деньги, выглядывающие из её карманов, и просил немного для покупки газировки. Ёнсон же отказать не могла. — Опять надо мелочи? — улыбаясь, спросила она. — Извини, сегодня пока ничего. Дальше произошло что-то странное. Печаль на лице мальчика так хорошо вписывалась в серость сегодняшнего дня, заметила Ёнсон. Она продолжила на него смотреть, а его лицо становилось всё тусклее и тусклее, в какой-то момент ей показалось, что его лицо стало таким же серым, как и небо. Понимая всё его разочарование, она повернулась к сонной пони и сунула руку под седло, куда она обычно складывала купюры — может остались со вчерашнего дня — и вот, две банкноты в тычячу вон уже стремились к её рукам. Но, как только она повернулась к другу, чтобы отдать ему их, он будто испарился. В панике Ёнсон привязала пони к ближайшему забору и направилась к торговому центру сломя голову. Добежав, раздражающая музыка из колонок играла ещё громче, а людей скапливалось всё больше. Повернув голову, она увидела, как пони бежит на неё, и она начинает истошно кричать, но никто из кучи людей не отзывался. Ей остаётся только ближе прижимать руки к себе, надеясь на чудо, но тут она просыпается. Холодный пот стекает по её лбу и запястьям. Оглядываясь по сторонам своего офиса, Ёнсон выдыхает и, свесив ноги с кровати, надевает её любимые тапочки. На этаже пусто, поэтому Ёнсон, не стесняясь, громко шаркает по полу участка и включает электрический чайник. Из-за усталости от работы, её часто посещает этот кошмар десятилетней давности: пони, маленький мальчик, торговый центр и громкая музыка. Можно сказать, что её карьера полицейской началась именно с этой истории о пропаже её друга в пятнадцать лет, когда по всей стране начали пропадать дети и никто не мог ничего сделать. Родители забирали своих детей из школы, в страхе, что и их настигнет такая участь. А родители Ёнсон всё время твердили, что эти случаи одни на миллион, поэтому и беспокоиться не о чем, давая своей дочери полную свободу. Также сама Ёнсон и думала — случай редкий, не может быть такого, чтобы и её похитили. Так и происходило, пока фотографии с розыском маленького мальчика не появились на всех столбах и стенах места, где она работала. Так и началась эта история, простое любопытство привело её к тому, что она уже третий год работает полицейской. Спать на работе для неё стало уже привычным делом. Днём она разбирается со всем, что подкинет ей начальство, а вечером у неё на столе бушует хаос о нераскрытом деле десятилетней давности. Чайник закипает, Ёнсон сразу берётся за его горячую ручку и наливает в пластмассовый стакан, заранее обдумывая новый рабочий день. Осматривая своё рабочее место, глаза Ёнсон зацепились за маленькую бумажку на столе, которую она изучает уже несколько лет — эта единственная записка, которую оставил похититель за всё время. Там говорилось о выкупе, не упоминалось имя ребёнка и многие коллеги Ёнсон уже говорили, что это просто неудачный розыгрыш, ведь для похитителя деньги не важны, но, как бы то ни было, что-то было в этой записке. Проскользнув взглядом по краю стола, глаза Ёнсон остановились. Она поставила кружку на соседний стол, чувствуя, как по телу разбегается мелкая дрожь. На столе не хватает стикера и пары листов, это сильно заметно и именно это её пугает. Ёнсон резко повернула голову, рассматривая участок, но никого нет, как и не было до её отхода ко сну. Прокручивая в голове события прошлого дня, она не может вспомнить ничего подозрительного: в участке все свои. Предательство? Не может быть. Вор? Недолго думая, Ёнсон открывает маленький сейф под столом и достаёт оружие, готовая к обороне. По участку распространяется слабый свет, благодаря чему она может спокойно передвигаться и почти отчётливо видеть. Но, как только она обошла все кабинеты и помещения, включая служебный туалет, Ёнсон обеспокоенно выдохнула. Лучше бы это был вор.

***

— Так как на трупах краденых детей были обнаружены следы некоторых минералов, то скорее всего всё происходило около воды, — проговорила одна из коллег Ёнсон, прежде чем начать есть прямо над отчётами о том старом преступлении, тут же получая подзатыльник от Ёнсон. — Отлично, вода, всего-то две трети планеты, — парирует Ёнсон и хлопает в ладоши. С пропажи бумаг прошёл месяц и Ёнсон молчала, боясь увидеть реакцию, за которой вскроется правда. Перед сном она часто размышляла, кто мог зайти в участок, учитывая, что сделать это мог кто угодно из её коллег. На камерах заметно только то, что этот человек уж точно выше самой Ёнсон, а все остальные приметы скрывает маска и большой тёмный спортивный костюм. Она не слабая, отчаяние никогда не возьмёт над ней вверх, но эта ситуация… Вдруг все её трудности были из-за того, что кто-то постоянно ей мешал? Тогда кто этот кто-то и зачем он это делает? С того дня не пропало ни одного листа, но Ёнсон уже на грани того, чтобы нарушить правила и взять домой все отчёты и улики. Но единственное, что она может сейчас сделать и оставаться на своём посту — это дополнительно работать в свои выходные, отдавая все силы на поиски виновника. И вот, в один день, когда отчёты уже пересчитаны, а основная работа сделана, Ёнсон уже возвращается домой со своей коллегой и тусклым солнцем над головами. Вода это две трети планеты, но начать то с чего-то надо. Вот они и начали с места, почва которого на половину схожа с найденными уликами — пристань. Ёнсон здесь не нашла улики, но нашла две самые важные вещи в её жизни, одна из которых — Хвиин. Девушка в большой толстовке, в шортах по колено и с сумкой через плечо, звала на помощь настолько громко, что никакой теплоход не смог бы её перекричать. Хотя, казалось бы, её нога просто застряла в щели между камнями. После долгожданного освобождения, девушка прижала указательный палец к губам и кивнула в сторону одного из контейнеров, коих на пристани миллион, и направила туда двух полицейских. — Так, — девушка прильнула к ближайшему контейнеру и взглянула на них, — какие у вас навыки в ближнем бою? — Я ходила на карате, красный пояс, — сказала Ёнсон, после чего перевела взгляд на коллегу. — Дзюдо, — с опозданием ответила она и с вопросом взглянула на их новую знакомую. Точно также сделала и Ёнсон. — А я смотрела Кунг-фу Панду, — сказав, она крикнула «кииия» и изобразила бой кулаками, пока полицейские молча наблюдали. Девушка продолжила: — и именно поэтому вы достаёте пистолеты или что у вас там есть и заходите туда сейчас же. Я увидела то, к чему меня бог не готовил. Ёнсон и её коллега тоже. Открыв дверь в контейнер, у них не осталось никаких слов, а руки Ёнсон опять задрожали как в ту ночь в участке. В углу на полу были связаны маленькие обезвоженные тела, а рядом с ними маленькая ещё живая девочка. И Ёнсон не может поверить, что пугает её даже не это, а человек, который стоит прямо перед ними. И правда, чуть выше Ёнсон, широкое тело и ключи от участка имеются. Прямо сейчас перед ними стоит её начальник, которому она клялась соблюдать закон, вступая на службу. Так в один день она и потеряла всю свою веру, и получила взамен нечто большее. Наши дни. — Это Хеджин? — выглядывая из ванной комнаты, спрашивает Ёнсон. Входная дверь открывается и стукается об стену, впуская в квартиру девушку с тяжёлым шагом. Мунбёль, которая до этого всматривалась в дом напротив, сейчас бежит встречать её. Она скидывает с себя тяжёлый рюкзак и, увидев, как радостно её встречают, грустно улыбнулась. Это не Хеджин. — Она и на мои звонки не отвечает, — прошептала Хвиин и потянулась за объятиями к подруге, уткнувшись носом в плечо. — Ты поела что-нибудь? — спросила Мунбёль и, не услышав ответа, ущипнула Хвиин за бок, вызывая тихий смех у младшей.

***

Прогуливаясь по вечернему городу, у Хеджин не осталось никаких сомнений в её решениях. У неё больше не будет никаких сомнений, пока она живёт в этом доме.