summer in the air (bodies in the heat)

      Если Джисон закроет глаза, она вспомнит последний раз, когда они трахались — этим утром на кухне. Вспомнит, как край столешницы упирался ей в поясницу, что нисколько не отвлекало её от того, как Минхо сгибала пальцы внутри неё, сладко шепча на ухо.       Если Джисон закроет глаза, она также вспомнит, как они впервые поцеловались; летом, после её выпуска, воздух был неприятно липким, когда они сидели на обочине перед единственным магазином в их районе, который в такую тихую ночь всё ещё был открыт. Бутылка персикового соджу, стоявшая между ними, на удивление была ещё закрыта. Однако Джисон не жаловалась. Не тогда, когда это означало, что Минхо была совершенно трезвой, когда повернулась к ней, и без предупреждения обхватила щёки Джисон руками и притянула её для короткого, но крепкого поцелуя.       Она бы подумала, что ей это показалось, если бы не вишнёво-красные кончики ушей Минхо, которые практически светились в ночном воздухе, когда она отстранилась. И, когда неоновые лампы ночного магазина осветили её, губы изогнулись в знакомой улыбке. После она, наконец, наклонилась, чтобы обхватить маленькими пальчиками бутылку соджу, и Джисон подумала, что не может быть, чтобы она ещё больше влюбилась в девушку перед ней.       Первый поцелуй — вот о чём она думает сейчас, а не об их утре, потому что поцелуй, в котором они соединены сейчас, пока неуклюже пробираются через квартиру, окутан такой же липкой, жаркой летней ночью. Губы отказываются расставаться, даже когда они сбрасывают пальто и туфли в прихожей. Совсем не похоже на те целомудренные прикосновения, что были разделены ими ещё в застенчивости подросткового возраста. Это лязг зубов и движения языка, резкие и отчаянные, с руками, трогающими везде, куда достают. Они даже не добираются до спальни, спотыкаясь о диван, прежде чем Джисон может слепо нажать на выключатель, полагаясь исключительно на знание квартиры, которую они делили в течение многих лет.       Они, наконец, отрываются, когда Минхо толкает её вниз на мягкие подушки дивана, прежде чем забраться к ней на колени, и Джисон пользуется моментом, чтобы хорошенько рассмотреть её. В свете луны из окна и уличного фонаря всё, что она может разглядеть, — это отдельные черты лица Минхо, острые скулы и высокую переносицу, которая всегда вызывает у неё благоговейный трепет. Она смотрит на её губы, блестящие и распухшие от поцелуев, и облизывает свои.       Когда она наконец поднимает взгляд, чтобы встретиться с Минхо, то обнаруживает, что она уже смотрит на неё с весёлым блеском в глазах, поднимая идеально ухоженную бровь.       — Нравится то, что видишь? — спрашивает она, и Джисон усмехается, надеясь, что слабого света не было достаточно, чтобы уловить, как пылают её щёки.       — Ничего такого, чего я не видела раньше, — она стремится звучать безразлично и, должно быть, проваливается, потому что Минхо просто смеётся, и этот звук посылает волну тепла через неё.       — Я не об этом спрашивала, — поддразнивает она, и на этот раз Джисон не утруждает себя ответом, вместо этого резко притягивая за бёдра к себе, едва скрывая самодовольную ухмылку, когда Минхо задыхается и хватает её за плечи, чтобы удержать равновесие. Она фыркает и открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но Джисон прерывает её ещё одним поцелуем. Её язык вырывается наружу, пробуя виски и сладкий вермут, задерживаясь на нёбе Минхо, прежде чем нежно прикусить её пухлую нижнюю губу. Минхо издаёт тихий довольный звук, и Джисон не может не улыбнуться в поцелуй.       Она чувствует, как Минхо тихонько вздыхает у её рта, позволяя Джисон провести языком по нёбу, по задней части зубов, прежде чем нежно пососать язык. Джисон стонет и на секунду крепче сжимает бёдра Минхо, прежде чем поднимает одну руку, чтобы обнять её за шею, а другой скользит под шелковую рубашку, наслаждаясь ощущением горячей кожи под своей ладонью. Её рука гладит рёбра Минхо, прежде чем она снова отстраняется от их поцелуя, приближая свои губы к шее старшей, прямо к местечку под ухом.       Довольное мычание, которое она получает, — это всё, что нужно для того, чтобы подняться губами выше и поцеловать мочку уха Минхо, слегка щёлкая зубами по свисающей цепочке-серьге. Она движется дальше, чтобы достать языком раковину уха, и чувствует, как Минхо дрожит над ней, руки спускаются с плеч и сжимают воротник рубашки.       — Чёрт, Джисон, — шепчет она.       Джисон целует Минхо в шею, резко посасывая родинки-близнецы, которые, как она всегда шутит, пришли из её прошлой жизни вампира. Засос быстро переходит в укус, и Минхо резко втягивает воздух между зубов. Джисон проводит языком по пульсирующей коже, извиняясь, а потом целует впадинку у основания шеи, нежно покусывая кожу, туго натянутую на острых костях, довольная тем, как она расцветает красным. Она ещё глубже зарывается лицом в шею, вдыхает бергамотовый аромат духов Минхо, смешанный с потом, такой сладкий, терпкий и пьянящий.       Она отстраняется от шеи, когда чувствует, как Минхо слегка прижимается к ней, и откидывается назад, чтобы бросить вопросительный взгляд. Минхо не отвечает, вместо этого прижимается губами к горлу Джисон, на что та задыхается и движет бёдрами вперёд. Она чувствует, как Минхо ухмыляется, когда кладёт руки на изгиб талии Джисон, прижимая её ещё ближе, прежде чем продолжить свой путь горячим языком вниз по её шее, оставляя дразнящий след до самой груди.       Она расстёгивает блузку Джисон, пока спускается, и когда первые несколько пуговиц расстёгиваются, её бюстгальтер из чёрного кружева, как и трусики, виднеется сквозь прорезь. Минхо быстро сбрасывает с неё блузку и наклоняется, чтобы поцеловать верхнюю часть груди, прежде чем обхватить её маленькими ладонями. Она массирует её через лифчик, и Джисон чувствует, как от этого её соски твердеют под тканью.       — Ты такая охренительно красивая, Джисонни, — вздыхает она. Джисон издаёт смешок.       — Как слащаво, — поддразнивает она, хотя её щеки горят от этих слов.       Минхо, прищурившись, смотрит на неё, а потом снова наклоняется и прижимается языком к соску Джисон, прямо сквозь ткань бюстгальтера. Она мочит кружево, а затем нежно дует на него, и единственное, что Джисон удаётся выдавить сквозь зубы, — это напряжённое «блять». Минхо быстро протягивает одну руку ей за спину, чтобы расстегнуть лифчик, другой всё ещё играя с её грудью, кончиком большого пальца «заглядывая» под ткань, мягко массируя бусинку соска.       Она, наконец, снимает лифчик Джисон, стягивает бретельки с плеч и бросает его куда-то за спину. Минхо наклоняется к её груди, открывает рот пошире, чтобы провести кончиком языка по соску Джисон, одной рукой обхватывая её теперь уже обнажённую грудь, а другой упираясь в спинку дивана. Джисон стонет, и её спина выгибается так сильно, что кажется, словно она вот-вот сломается.       Она чувствует, как жар между ног распространяется до самой диафрагмы, и её трусики становятся лишь влажнее при виде головы Минхо, зарывшейся между её грудей, с полными губами, плотно прижатыми к коже. Руки всё ещё на тазовых косточках Минхо, но этого уже недостаточно, поэтому она скользит ими вниз по ногам, приземляясь на бёдра и сильно сжимая их, кончиками пальцев впиваясь в мягкую плоть так, как нравится Минхо, так, что та отрывается от груди, откидывает голову назад и скулит. Она быстро встаёт на колени и толкает Джисон вниз, маневрируя ими обеими, пока младшая не ложится плашмя на диванные подушки с Минхо, оседлавшей её. Джисон тут же возвращает руки к бёдрам Минхо, растирая круги по гладкому материалу её брюк.       Минхо возобновляет свои манипуляции с грудью Джисон, проводя языком по нижней стороне, где, как она знает, та очень чувствительна, в то же время нежно водя ладонями по другой, ловя сосок двумя пальцами и мягко катая его.       — Блять, как хорошо, детка, — шипит Джисон. — Чертовски хорошо.       Минхо, наконец, отстраняется, чтобы быстро улыбнуться Джисон и поцеловать её. Облизывает её зубы, целует приоткрытый рот, когда Джисон поднимает руки, чтобы нежно обнять её за шею. Однако это длится всего минуту, прежде чем Минхо снова движется вниз по её телу.       Джисон извивается, когда она запечатлевает влажный поцелуй на её рёбрах, подавляет смешок, когда та проводит губами вниз по животу, погружая язык в пупок, прежде чем добраться до таза, нежно касаясь губами изгиба её косточек. Она, не торопясь, оставляет там отметину, прежде чем расстегнуть ширинку джинсов Джисон и стянуть их с ног.       Она снова целует её живот, ухмыляясь, поскольку ясно чувствует, как кожа Джисон дрожит под её губами. Джисон задерживает дыхание, наблюдая, как она тянет пояс уже промокших насквозь трусиков зубами. Минхо встречает её взгляд, удерживает его, когда медленно тянет ткань вниз, прежде чем отпустить её, так что она сильно щёлкает по бедру, и Джисон скулит от лёгкого жжения.       Джисон почти ожидала, что та будет тянуть ещё дольше, но, к её удивлению, Минхо просовывает пальцы под пояс белья и быстро стягивает его со стройных ног, напряжённых в предвкушении. Она ещё больше удивляется, когда Минхо без колебаний проводит пальцами вдоль половых губ, медленно скользит кистью выше, и вздрагивает от ощущения, когда костяшки пальцев задевают клитор.       Она мягко извивается под ней, когда Минхо переползает через неё, подхватывает её под руку и оттаскивает дальше по дивану, вдоль спинки. Теперь Джисон полусидит на диване, упираясь в подлокотник. Минхо сидит перед ней и кладёт ладони на внутреннюю сторону её бёдер. Разводит её ноги в стороны и какое-то мгновение просто смотрит на неё сверху вниз, заправляя свисающие локоны за уши. Джисон чувствует, как невероятное количество жара приливает к её лицу, желудок сжимается, и она сильно прикусывает губу, изо всех сил стараясь сдержать любые смущающие звуки.       Кровь Джисон обжигает её вены, болезненный узел скручивается внизу живота, и она чувствует, как всё внутри сжимается в предвкушении. А потом Минхо проталкивает два пальца в неё. Они входят легко, плавно скользя внутрь. Джисон вздрагивает и откидывается на подлокотник, чтобы слегка покачнуться, пока не соскользнёт вниз по подушкам, и пальцы Минхо не окажутся глубже.       — Онни, — хнычет она, — трахни меня, пожалуйста.       Она слабо вращает бёдрами, пытаясь найти ритм, пока Минхо не шевелит пальцами. И тут она понимает: Минхо и не собирается её трахать, не собирается двигать пальцами, а только держать её наполненной и ждать. Она стонет, хотя не может сказать, что не заметила, как Минхо свела поддразнивания к минимуму, когда раздевала ее — она приберегла это на время.       — Держи ноги выше, — приказывает она, и Джисон пыхтит, но следует требованию, подхватывая колени и раздвигая ноги. Минхо одобрительно хмыкает, удерживая её внизу ладонью, плотно прижимая пальцы к внутренним стенкам. Джисон пытается качнуться на них, но мгновенно останавливается, когда Минхо всасывает её клитор. Дрожа, она одной рукой хватает мягкие пряди волос Минхо. Скулит где-то в горле и почти опускает бёдра, чтобы прижаться к голове Минхо, чтобы притянуть её лицо ближе между ног, прежде чем останавливает себя и вместо этого крепче обхватывает колени. Теперь пальцы Минхо едва двигаются внутри неё, и её дырочка плотно обхватывает их, она прижимается языком к клитору, но не позволяет Джисон тереться о неё бёдрами так, как ей хочется.       — Не будь такой злой, — хнычет Джисон. — Онни, чёрт, прошу тебя.       Минхо игнорирует её. Переносица прижимается вплотную к её промежности, а рот приоткрывается, тяжело дыша. Если бы Джисон не знала лучше, она бы подумала, что Минхо неудобно, и потянула бы её обратно. В конце концов, было нелегко дышать, когда прижимаешься к чему-то лицом. Но она знает Минхо, а это значит, что она знает, как сильно ей нравится делать это — прижиматься всем телом к Джисон и ощущать вкус её возбуждения. Она вынимает из неё пальцы, и Джисон тихо всхлипывает от потери, прежде чем Минхо подхватывает её руками под бёдра и притягивает ближе к лицу.       Когда Минхо, наконец, проникает языком внутрь, Джисон кричит так пронзительно, что это звучит чуждо даже для её собственного слуха, и она прикрывает глаза рукой в смущении от того, что он вылетел из неё. Минхо, должно быть, сжалилась над ней, потому что хватка на её бёдрах ослабла. Как бы то ни было, смущение Джисон не мешает ей немедленно воспользоваться возможностью упереться ногами в диван и приподняться выше, пока её клитор не прижимается к носу Минхо. И, мягко покачиваясь, Джисон пытается прижаться к её языку. Она чувствует, как из неё вытекает капля влаги, покрывая рот Минхо, и это только заставляет её ещё громче скулить.       — Хорошо? — спрашивает Минхо, как будто не в курсе ответа; они вместе уже много лет, и она знает, что хорошо для Джисон. Хоть она и спрашивает, чтобы та заговорила, они обе знают, как проблематично будет для Джисон ответить, учитывая, как далеко они зашли.       — Хорошо, — наконец удаётся выдавить Джисон. Разряды раскалённой добела молнии потрескивают под каждым дюймом её кожи. — Мне слишком хорошо, онни, всегда так хорошо, блять, — она замолкает на мгновение, зажмурив глаза, и жадно втягивает воздух в своё дрожащее тело, собираясь с духом, прежде чем продолжить. — Ещё, пожалуйста, хочу большего.       Минхо что-то напевает, прижимая к ней язык, прежде чем начинает им шевелить, от чего Джисон издаёт болезненный стон. Минхо издаёт смешок, облизывая, посасывая и утыкаясь носом в бутон клитора, в то время как напряжение и жар быстро нарастают в животе Джисон. Она всегда старается не отставать. Но не всегда может с этим справиться, особенно когда голова Минхо — буквально подарок самой Венеры.       Теперь Джисон двигается ещё быстрее, подтягивая бёдра как можно выше, пока всё её тело не напрягается. Её пальцы запутались в волосах Минхо, держа её затылок неподвижно и не позволяя ей двигаться самостоятельно. Не то чтобы Минхо этого хотела. И когда Минхо нежно качает головой из стороны в сторону, массируя носом клитор, Джисон, задыхаясь, снова умоляет её.       — Онни, — она судорожно сглатывает, — трахни меня, — она прикусывает нижнюю губу и смотрит на Минхо сверху вниз, одаривая её своими лучшими оленьими глазками в попытке вызвать в ней хоть грамм милосердия.       Минхо приподнимается, чтобы посмотреть на неё, и вид её, с губами и подбородком, блестящими от смеси слюны и смазки Джисон, только заставляет её ещё отчаяннее скулить. Минхо смотрит ей прямо в глаза, и Джисон чувствует, как по спине пробегает холодок.       — Нет, — это всё, что она говорит, прежде чем снова опустить голову между ног Джисон.       Джисон всхлипывает, чувствуя, как её пульс почти болезненно бьётся между ног, и она сильнее вцепляется пальцами в волосы Минхо, резко дергая их. Минхо игнорирует её. Она продолжает дразнить, проводя кончиком языка по складкам, а затем сильнее надавливая, ведя широкой полосой вверх от её дырочки и останавливаясь прямо перед клитором.       Она кладёт тёплые руки на стройные бёдра Джисон, мягкий изгиб поясницы, и одним быстрым движением переворачивает Джисон на колени. Та прерывисто стонет и пытается восстановить самообладание, но у неё даже нет возможности подтянуть колени под себя, ведь Минхо снова прижимает лицо к её промежности, оставляя короткие быстрые поцелуи. Она удерживает Джисон за ноги, пальцами сжимая в тех местах, где бёдра переходят в ягодицы.       Джисон скулит в подушки, голос приглушён. Она двигает бёдрами вверх и вниз, прижимаясь к лицу Минхо в попытке добиться трения, но безрезультатно. Минхо начинает томно водить языком, и Джисон мягко дрожит, в преддверии скорой кульминации; и мысль о том, чтобы кончить в рот Минхо, заставляет её желудок сжаться, а сердце забиться о рёбра.       — Онни, я… пожалуйста, — снова стонет Джисон, на этот раз опустошённо. Её грудь прижата к диванным подушкам, а руки зажаты между ними. Ей приходится пошевелиться, прежде чем удаётся освободить одну руку, быстро потянувшись вниз, чтобы раскрыться для Минхо. Она мягко кружит бёдрами в такт движениям губ.       А потом Минхо двигается ртом к самой щёлочке, и всё тело Джисон напрягается. Минхо прижимает большой палец к клитору, нежно массирует его, и это всё, что требуется — подушечка большого пальца трётся о клитор, а рот выцеловывает вход. Джисон кончает с тихим всхлипом, хватая ртом воздух.       — Б-блять, онни, — её ноги неумолимо дрожат, и если бы не Минхо, всё ещё держащая её под бёдра, она бы уже рухнула. Минхо продолжает облизывать её, вылизывая дочиста, и нежно целует в клитор. — Боже, блять, — хнычет Джисон, переживая оргазм, прежде чем измученно упасть, тем не менее всё ещё прижимаясь к лицу Минхо. Минхо мягко опускает Джисон на диван, проводит губами по спине, пока не достигает влажного затылка, где оставляет мягкий поцелуй. Тяжело дыша, полузакрыв глаза, Джисон может только хныкать. Она переворачивается с громким стоном, и Минхо тихо смеётся.       — Так хорошо? — спрашивает она с дразнящей мелодичностью в голосе, успокаивающе проводя ладонью по боку Джисон.       Джисон, едва способная вспомнить, как дышать, не отвечает. Она приподнимается ровно настолько, чтобы добраться до колен Минхо и опуститься на них, и затем кусает губу, медленно проводя языком по внутренней стороне верхней губы Минхо, наслаждаясь довольным звуком, который та издает у её рта. Джисон проводит подушечкой большого пальца по скуле Минхо, где осталась часть влаги, и подтягивает нижнюю часть тела ещё ближе к себе. Она чувствует, как мелкая дрожь сотрясает Минхо.       — Блять, сними это, сейчас же, — говорит она, поднимаясь с колен Минхо ровно настолько, чтобы стянуть брюки с бёдер. Она фыркает, когда они отказываются сдвинуться с её ног, и обычно Джисон оценила бы, насколько её бёдра мощные, но не в этот момент, не тогда, когда она обязана погрузить свои пальцы в неё. — Кто носит кожаные штаны летом, онни?       Минхо закатывает глаза и усмехается.       — Не веди себя так, будто не пялилась на мои ноги в этих штанах всю ночь, маленькая извращенка.       Джисон одаривает её вкрадчивой улыбкой и с такой силой сдёргивает с неё брюки, что оттягивает Минхо на край дивана.       — Ну как я могла устоять, детка? — её улыбка становится шире, когда Минхо съёживается от её слов, и она, наконец, стягивает брюки сначала до колен, а затем и до голеней. Она задирает подол рубашки Минхо, и Минхо поднимает руки, чтобы помочь ей стянуть её через голову, отбрасывая в сторону.       Джисон наклоняется вперёд, чтобы снова поцеловать её, пробуя собственный вкус, а затем двигается вниз по телу, прижимая лицо между грудей. Рот приоткрыт, губы влажные. Она наклоняется и целует левый сосок Минхо, обхватывает его губами и пробует языком солоноватую кожу. Слабо постанывая, она чувствует, как он твердеет у неё во рту. Минхо прижимает свои трясущиеся руки к Джисон, массируя большим пальцем изгиб её талии.       Джисон дотрагивается её тазовой косточки, бедра, и почти замирает, когда ощущает влагу, покрывающую внутреннюю часть, чувствует, насколько мокрой Минхо стала только от того, что вылизала Джисон. Она снимает трусики и просовывает в неё палец. Она такая влажная, что Джисон быстро скользит в неё, и Минхо стонет, насаживаясь. Джисон быстро добавляет ещё один, пока они оба не становятся скользкими внутри Минхо, а затем вытаскивает их обратно, чтобы распределить смазку по клитору. Она прижимает кончики пальцев ко входу, мягко потирая. Её кровь холодеет при звуке задыхающейся Минхо, которая выдыхает её имя.       — Джисонни, блять, ещё немного, — хрипит она, но в этот момент она такая мокрая, с неё капает, что Джисон не может найти нужного трения, поэтому ей приходится крепко прижать пальцы к её телу. И этого всё ещё недостаточно, потому что ноги Минхо дрожат под ней так сильно, что практически вибрируют. Джисон седлает одно бедро в попытке удержать её неподвижно, а затем сама задыхается, чувствуя напряжённую мышцу бедра Минхо под своим клитором.       У Джисон пересыхает во рту, а сердце подскакивает к горлу. Она заставляет себя не задеть бедрами ногу Минхо и прижимает пальцы к половым губам Минхо, чувствуя, как они набухли. Минхо глубоко стонет, её бедра толкаются вперёд, а мягкие внутренние стенки сжимаются вокруг пальцев Джисон. Её пальцы сжимают талию младшей почти до боли, и она извивается, заставляя её глубже войти в неё, почти по самые костяшки пальцев.       Реакция Минхо мгновенна. Её живот напрягается, и она сгибает бёдра, все твёрдые мышцы под нежной как лепесток кожей натягиваются, и Джисон скулит, бёдра заикаются, в попытке прижаться ближе. Минхо быстро замечает это и напрягает мышцы ещё сильнее, давая Джисон что-то достаточно твёрдое для трения, вышёптывая её имя. Она чувствует, как бёдра Минхо медленно движутся волнами под её рукой. Она, кажется, не может выстроить темп, слишком быстрый, беспорядочный, когда скачет на пальцах Джисон, её рот раскрыт, и ничего, кроме пошлостей, оттуда не вылетает.       — Сильнее, — хнычет она, — Сонни, трахни меня как следует, — Джисон хотела было заставить её ждать в качестве мелкой мести, но затем ногти Минхо больно впиваются в изгиб талии Джисон, и она стонет, кусая сосок Минхо через лифчик. Она чувствует, как Минхо вздрагивает ещё сильнее, тяжело дыша, пальцы сжимаются её внутренними стеночками.       Джисон наблюдает, как её длинные ресницы трепещут над изгибом скул, брови хмурятся, а мышцы ног быстро двигаются под пальцами Джисон. И это любимая часть Джисон, когда Минхо напрягается и дрожит рядом с ней, её промежность мокрая и скользкая, липкая, тёплая и красивая, что Джисон может видеть, как она пошло хлюпает. Она перемещает руки с талии Джисон на белые подушки по бокам. Джисон наблюдает за тем, как поднимается и опускается её грудная клетка, груди почти ритмично подпрыгивают под изящным кружевом, и она снова подносит свободную руку к груди, кончиками пальцев медленно двигая по твёрдому бутону соска и поглаживая его изгиб снизу.       — Боже, блять, — хнычет Минхо.       Джисон ускоряется, поворачивает запястье так, чтобы прижать ладонь к клитору Минхо. Она прерывисто стонет, снова хватает Джисон за плечи и внезапно приподнимает ноги, заставляя Джисон со вздохом наклониться вперёд, сильнее сжав бедро; её влага на коже Минхо делает скольжение взад и вперёд слишком лёгким.       — Чёрт, онни, — хнычет она в рот Минхо. — Ты такая горячая, детка.       Джисон пытается наблюдать за своей рукой и тем, как дырочка Минхо сжимается вокруг её пальцев, но она не может оторвать глаз от лица Минхо, красивого розового румянца на её щеках и шее, прядей волос, прилипших ко лбу от пота. Она нежно трахает её пальцами и целует в щёку.       — Кончай, онни, кончай для меня, — она быстрее двигает пальцами, сильнее прижимает руку к телу и наклоняется вперёд, чтобы жарко дышать ей в ухо. Минхо трётся бёдрами быстрее, сильнее прижимается к Джисон, и её глаза почти закатываются к затылку, когда она кончает на ногу Минхо. — Блять, вот так, детка, — хнычет она, заставляя себя продолжать работать пальцами в Минхо. — Вот так, детка, теперь кончай.       Минхо всхлипывает, когда Джисон трахает её пальцами ещё один, два толчка, а затем она кончает, и имя Джисон вырывается из её рта.       — Джисон, Джисон, блять, — хнычет она, её бедра вздрагивают, прежде чем они падают, а она прижимается к шее младшей, прерывисто дыша. Джисон обхватывает её руками, прижимается лицом к груди, где её парфюм ощущается сильнее.       Она чувствует, как Минхо прижимается поцелуем к её макушке, прежде чем положить на неё подбородок, и Джисон почти теряет сознание прямо там, сплетая конечности вместе с низким гулом города за открытым окном, чтобы убаюкать её. Однако Минхо не позволяет ей этого, игнорируя все протесты, и снимает с колен, прежде чем потащить в ванную. Она усаживает Джисон на край ванны, пока сама набирает воду.       И десять минут спустя, прижавшись спиной к груди Минхо, пока маленькие нежные пальцы массируют кожу её головы, моя ей волосы, Джисон думает, что для неё было бы невозможно не влюбиться в Минхо ещё больше.