Несдержанное обещание.

Глава 7. Шото проснулся совсем рано утром, чувствуя накатившую головную боль. События вчерашнего дня пролетели словно ветер, растормошивший воспоминания и помогающий им двигаться в нужном направлении. Попытавшись привстать с кровати, ёкай сморщился, чувствуя, что тело побаливает, хоть и не сильно, но вполне ощутимо. Парень, еле слышно чертыхнувшись, лёг обратно на кровать и принялся обдумывать и воспроизводить в голове то, что происходило вчера. С тех пор, как он и Изуку разошлись по своим дорогам, Тодороки не чувствовал себя также хорошо, как до встречи с человеческим юношей. Всё чаще и чаще в последние месяцы парень ощущал странную тяжесть в районе грудной клетки, которая, будто по наклонной, всё нарастала и нарастала изо дня в день. Помимо этого кицунэ мучился и на страшных тренировках своего отца, но в этих случаях боль была больше физической, чем душевной. По крайней мере, размышлял лис, так можно было хоть ненадолго отвлечься от то и дело всплывающего перед глазами заплаканного лица Мидории, из-за которого и появлялась душащая боль в груди. Разумеется, юноша хранил все переживания в себе, что ещё больше усугубляло непростую ситуацию. А впрочем, считал Тодороки, делиться эмоциями всё равно было не с кем: друзей (и даже просто знакомых, которым лис мог довериться) практически не было, а разговаривать с Бакуго было всё равно, что разговаривать с грубым попугаем: совета никакого не даст, зато обсмеет и обматерит так, что потом всю жизнь будешь жалеть, что открыл рот в присутствии этого создания. В следствие всего этого, сам того не замечая, парень заметно подорвал своё здоровье, что казалось в принципе невозможным. Шото с детства мог похвастаться отличным физическим состоянием тела, и отклонений никто из родных у него не наблюдал. Соответственно, не напрячься ещё Тодороки не мог, в первую очередь, чтобы не показывать своей слабости перед "чёртовым стариком", а во-вторых, чтобы самому себе доказать, что он может справиться со всем. Но тоска по Изуку и желание его увидеть продолжало съедать Шото до самых глубин души. И с этим лис, как ни старался, ничего не смог поделать. Кроме того, чтобы помогать Эйджиро в его каких-то планах - ведь именно на этих условиях он отпустил сына и Изуку - Шото продолжал ждать знака от Кацуки. Иногда в уме юноши проносилась не одна мысль о том, что в последнее время жизнь как-то неправильно шла по часовой стрелке жизни. И кицунэ до поры-до времени это устраивало: пока в новом жизненном потоке присутствовал Изуку Мидория, который каким-то образом не намеренно и постепенно менял не только взгляды Тодороки на мир, но и самого кицунэ. Но с того дня, как они расстались, снова изменившийся уклад никак не устраивал парня, который находил в нём всё больше и больше изъянов. С такими размышлениями, моральными и физическими нагрузками Шото и жил, пока в один день всё пошло не так, как должно было. В этот день Бакуго, наконец, попросил о встрече с кицунэ, чтобы тот помог, как и было обещанно. Но почему-то сегодня голова у Шото была сильно затуманена, по телу торопливо бежал пот, а само тело не слушались и дико тряслось. Изо всех сил сосредоточившись и оценив своё странное состояние, Тодороки всё-таки решил, что это не смертельно, и что встреча с волком была куда важнее, нежели его здоровье. Встреча была назначена в горах, которые находились в двух часах бега от долины, в которой жил Шото. Чтобы не заставлять "приятеля" ждать, парень попытался обратиться в лиса, ведь в таком обличье добраться до нужного места не составляло труда, и сильно экономило время. Только у ёкая ничего не вышло - остались от превращения только пушистые уши. Махнув на это недоразумение рукой, парень, шатаясь и с трудом перебирая ноги, Тодороки побрёл на встречу. Как ни странно, перебирался ёкай вполне удачно, хоть и опирался по дороге на деревья и огромные шершавые валуны. Поборов себя, через несколько часов тот добрался до места назначения. В небольшой лощинке, окруженной возвышающимися вверх горами и огромными булыжниками, на среднего размера камне в форме гладкого овала уже, поджидая, сидел Кацуки. Увидев лиса запыхвшимся, тот не упустил момента сьёрничать: - Да ладно, не стоило так торопиться! Я ж могу целыми днями тут торчать, мать твою, мне ж никуда не надо, да? На едкое замечание Шото решил не реагировать. Из последних сил он постарался унять дрожь в теле и голосе, он спросил: - Что тебе, кхм, нужно? Только скорее. - К чему спешка? У нас же полно... Эй! Не успел волк договорить, как Тодороки свалился на землю. Тех сил, что он тщательно собирал для разговора с проблемным ёкаем оказалось недостаточно. Чтобы задать вопрос, Шото выжал из себя последние остатки выносливости, парень, не в силах больше держаться, рухнул в почти бессознательном состоянии на землю. Перед глазами пробежали все неудачные "разговоры" с отцом, простые будни, в которых Шото старался не поддаваться тоске, споры с Бакуго... и улыбающееся веснушчатое лицо парня с зелёными, цвета только что распустившейся из почек, весенней листвы. Шото не помнил, что было потом: он только и мог повторять вслух ли, в голове ли, имя того юноши, которого он за столь короткое время так полюбил. Да, наконец-то он смог определиться с собственными чувствами и признаться самому себе. Последнее, что Тодороки помнил перед тем, как попасть в беспамятство, были слова склонившегося над ним волка: - Чё? Изуку? Мне надо привести к тебе этого неудачника? И где, чёрт побеги, я тебе его достану, а, хмырь двумордый? *** Потянувшись в кровати, Шото случайно задел что-то... или кого-то, потому как следом послышался вздох. Посмотрев в сторону исходившего звука, лис округлил от удивления глаза: сидя на стуле и наклонившись, опираясь на свои руки, дремал тот, кого кицунэ хотел увидеть больше всего на свете: Изуку. Тот так сладко посапывал, что тревожить и тем более будить юношу Тодороки не хотел. Вместо этого он внимательно принялся изучать спящее лицо Мидории: оно было расслабленным, хоть и изредка хмурившимся; миленький носик, на котором расположились созвездия из веснушек, смешно подрагивал в некоторых моментах. В целом, Шото мог сказать, что юноша не измелися. Разве что только чуть подрос. Лис хотел сдержаться, и до тех пор, пока тот сам не проснётся, не беспокоить юношу, но эти волнистые изумрудного цвета волосы так манили, что ёкай не содержался, протянул руку и погладил человека по голове. Как и ожидалось, ощущения были мягкими, Шото почувствовал, что сильно скучал по этому. Сильно увлёкшись поглаживаниями, кицунэ не заметил сонно смотрящих на него пару зелёных глаз. Внезапно очнувшись от помутнения,парень заметил взгляд и с неохотой убрал руку. - Изуку, - тихим, почти шёпотом, голосом с хрипотцой произнёс Тодороки. - Ты здесь. Юноша, ещё не проснувшись, поморгал пару раз, а когда до него дошло, что происходит, Мидория подскочил словно ошпаренный и отбежал в другой угол комнаты. - Я...я... - не уверенным тоном, покраснев, ответил парень. - Д-доброое у-тро, Шото. Тодороки не понимал, что происходит. Неужели, пока он был в беспорядке, что-то произошло? Пришлось изрядно напрячься, чтобы вспомнить что-то ещё. Вроде бы ничего такого не было, разве что... Кицунэ вспомнил, что ему снился страный, но такой приятный сон, где он и Изуку... сблизились ещё сильнее. Но смотря на странную реакцию паренька, Шото всерьёз задумался над тем, точно ли это было всё сном? Одна только мысль о том, что кицунэ мог сделать что-то против воли Мидории ужасно пугала. - Изуку...я... - начал тот с намерением извиниться. - Ничего не говори, Шото! Ты, наверное, ещё плохо себя чувствуешь? Прости, что я здесь нахожусь, я скоро уйду, только вот убежусь, что с тобой всё будет хорошо. - по привычке снова забубнил парнишка. От этого на лице ёкая расцвела непрошенная, но такая тёплая улыбка. Заметив, что лис не злится, юноша вновь подошёл к кровати и сел на самый краешек. - Всё в порядке, Изуку. Будь здесь столько сколько пожелаешь. Просто... Не уходи. - отведя смущенно взгляд, сказал лис. Мидория изумленно посмотрел на ёкая. Разве ж он не хотел, чтобы Изуку здесь больше не появлялся? - Я хотел перед тобой извиниться, - продолжил Тодороки. - За всё. За то, что сделал...вчера и намного ранее. За то, что, вероятно, сильно тебя обидел. За то... Зеленоволосый остановил бесконечный поток извинений, перебив ёкая спокойным до ужаса тоном. - Зачем извиняться, если уже сделал то, что сделал? Просто объясни, к чему это всё. Возможно ли, что я был и правда тебе как игрушка, что можно, если надоест, её выбросить, не о чём не жалея? Говорил всё это парнишка спокойным тоном, но с такой грустью во взгляде, что Тодороки был вынужден снова отвести глаза. - Это... - ответил он. - Это не так. Изуку, ты никогда не был для меня игрушкой. Если ты меня выслушаешь, я тебе объясню всё. Юноша кивнул. - Я тебя внимательно слушаю. - Ты, наверное, помнишь моего отца? Который тебя похитил? Он поставил условие, что если я буду ему помогать в том, что он задумал, то он пощадит тебя. Он вовсе не хороший ни как ёкай, ни как отец, однако, держит слово, если дал. И тем не менее доверять ему не стоило. Поэтому я хотел отогнать тебя от себя, чтобы он, если передумает, не тронул тебя больше. Я же тебе сказал, что спасу тебя. Я думал, что делаю именно это. Выбрал меньшее зло: причинил тебе боль, но защитив тебя так. Прости меня. Мидория ни разу не перебил Шото, а после того, как тот закончил, принялся обдумывать сказанное. Всё это звучало логично, но... - Почему же ты сейчас меня не гонишь? Разве не боишься, что меня снова могут похитить? Почему позволяешь вот так сидеть рядом? Тодороки, ухмыльнувшись, поднял тёплый взгляд на сидящего рядом юношу. - Всё просто. Я ужасно по тебе скучал. Я не знаю, что со мной вчера происходило, но мне стало гораздо лучше, когда ты пришёл. Да ты и сам видел. Настала очередь парнишке с зелёными глазами отводить взгляд, слегка покраснев. Да, он помнил, что вчера было. - Ты что, ни разу не болел? - задал вопрос Изуку. - Нет. Затянулось неловкое молчание. Становилось совсем уж тихо, когда Шото решил прервать тишину. Двинувшись чуть ближе к Изуку, он осторожно, но не настаивая, положил свою руку на руку Мидории, чуть сжав её. Парнишка не тронулся с места, позволяя делать ёкаю всё, что он хочет. Честно говоря, юноша не мог долго длиться на Шото, но и спускать ему всё с рук тот также не намерен, поэтому он сидел, не шевелясь. - Изуку,- начал Тодороки. - За вчера... Я мало что помню, мой разум был слегка не в себе. Поэтому, если я причинил тебе вред или заставил тебя сделать что-то, если ты не хотел, то извини. Как я могу загладить свою вину? Парнишка оглядел кицунэ с ног до головы: вид его был слега помятый, руки, что покоились на его собственных, едва заметно держали, а взгляд выражал чистые и искринние извинения. Стало ясно: точно раскаивается. Сменив гнев на милость, Изуку, по своей природной доброте, мягко улыбнувшись, ответил: - Всё хорошо. На самом деле ты ничего такого не делал. Нет, ну, было, конечно, кое-что, но... Я понимаю, почему ты это сделал. Просто в следующий раз постарайся держать себя в руках, а то потом не уйдёшь безнаказанным. Шото улыбнулся. - Конечно. *** Жизнь вернулась в привычное русло, даже стало чуть легче. Шото вновь испытывал прилив сил, и при обращении в лиса трудностей не происходило. Он всё также помогал (точнее, делал вид) отцу, ходил к нему на тренировки, но в этот раз возвращение домой было куда более приятным - ведь там снова ждал его Изуку. Конечно, приходилось из кожи вон лезти, чтобы Эйджиро не заметил приподнятого настроения сына. Судя по обычному строгому выражению лица старшего Тодороки, Шото это удачно получалось. Юноша с волосами цвета водорослей также не скучал. Всё было так, словно не было тех месяцев в разлуке с ёкаем. Эмоциональный фон, расшатанный за этот промежуток времени, кажется, вновь пришёл в норму. Всё было хорошо. Приходя домой, Тодороки каждый раз старался улучшить минтку, чтобы сказать о своих чувствах Мидории, но случай всё не представлялся. До одного вечера. Тогда юный Изуку решил, что кицунэ задерживается и решил сходить ниже по горе, к озеру, которое до разлуки очень часто посещал, чтобы искупаться. Следовало немного освежиться, чтобы начать новый день. Когда Мидория вышел из дома, был поздний вечер, но когда он спустился к озеру, то на небе уже вовсю сверкали миллиарды звёзд и луна в форме месяца. Юноша улыбнулся себе и своим мыслям: вечер был на редкость успокаивающим. Казалось бы, купаться можно было столько, сколько захочешь. Раздевшись и отложив одежду в сторону, Изуку вошёл в прохладительных после жаркого дня воду и ахнул от удовольствия. Нужно было ловить момент, поэтому юноша приготовился проплыть парочку кругов, чтобы, во-первых, согнуть пот, во-вторых, поддержать себя в форме. Чем Мидория и занялся. После последнего круга, парень окунулся с головой и сразу вынырнул, тут же отряхиваясь от скопившейся влаги на волосах. Слава богам, в этом озере было мелко, и Изуку мог спокойно стоять на ногах, по пояс прикритый водой. Всё было титхо, лишь скрип сверчков нарушал покоившуюся тишину вокруг да шелест листьев, перебираемыми тихим летним ветерком. Изуку, вдоволь наплававшись, хотел было уже выходить из воды, как позади послышался до боли знакомый голос. - И что это тут происходит? Резко обернувшись, Мидория увидел стоявшего, оперевшись на дерево, Шото, с хитрецой в глазах наблюдающего за ним. Юноша и сам не понял, когда залился краской. - Это... Да я как раз собирался выходить, знаешь ли... - проборомотал юноша, но тут же был прерван. - Всё в порядке. Ты же не будешь против, если я к тебе присоеденюсь? - спросил невинным тоном ёкай. "Ага, конечно, послушается он, если ему откажешь. Вон уже шмотки скидывает", - скептически подумал Мидория, но на вопрос ответил кивком головы. Тодороки тепло улыбнулся. От этого у юного Изуку побежали мурашки по спине. И не только от улыбки: тело у Шото было шикарным даже в полу: не касок, но в меру накачанный, шесть видных глазу, но не выделяющихся, кубиков, красивые, в лунном свете отличающие мрамором, плечи. Слегка засмотревшись, юноша потряс кудрявой головой, отгоняя такие ненужные сейчас, но не неуместные, мысли. Войдя в озеро, послышался облегченный вздох лиса. Кажется, у него был непростой день. В голову Мидории пришла блестящая мысль, как помочь развеяться кицунэ. Подплыв к нему поближе и воспользовавшись тем, что Шото прикрыл глаза, наслаждаясь водицей, парнишка, набрав в руки жидкость, плеснул в него этой же водой. Тодороки сразу открыл глаза и в недоумении посмотрел на Изуку. Тот только похихикал, широко улыбаясь, и повторил манёвр, в этот раз отплывая от кицунэ. Тот принял это за вызов и принялся догонять мальчишку. Так они игрались долгое время, догоняя друг друга и плескаясь. Смех парней придавал вечеру особую романтичность, что, в принципе, устраивало обоих. Наконец, догнав уставшего Мидорию, Тодороки протянул его к себе за руку и обхватил своими обееми руками за талию, параллельно прижавшись своим лбом ко лбу мальчишки. Тот не сопротивлялся: даже подстраивался под чужие прикосновения. Наступила тишина, но вовсе не неловкая, а та, которая придаёт атмосферности и романтики в такие вечера. Парни могли стоять так ещё долго, но Изуку, отстранившись, но не сильно, начал волнующий душу разговор: - Шото... Я... Я должен тебе что-то сказать... Лис кивнул: разноцветные глаза с нежностью смотрели на стоящего перед ним юношу. - В общем, - от волнения у Мидории даже чуть затряслись руки. Шото заметил это и принялся мягко поглаживать спину парнишки. Тот, уже уверенней, продолжил. - Это... Мы не то чтобы долго знакомы, но кажется, что вечность. Ты так не думаешь? Тодороки снова молча кивнул. Кажется, он начал понимать, к чему клонит мальчишка. - И..Я не знаю, как это объяснить, но я... - покрасневшие уши и смущенный взгляд. Шото всё понял. - Я... В общем, я, кажется, тебя лю... - Парень не успел договорить, как его прервали поцелуем. Нежным, но очень быстрыми. - Я тебя понял. - произнёс, наконец, кицунэ. - У меня всё тоже самое. Я это же чувствую. - Правда? - чуть тихо спросил с надеждой в голосе Изуку. Шото кивнул. Больше не было необходимости говорить. Притянув парня ещё ближе к себе, практически сжимая его в себя, лис, наклонившись, повторил поцелуй, уже чуть медленнее, чем был до этого. Осмелев, Мидория обхватил Тодороки за шею, чуть приподнимаясь и ответил на ласку, хоть и неумело, на что кицунэ было меньше чем всё равно, лишь бы не отстраняться сейчас. Так, стоя под звездным светом, по пояс в воде, юноши наслаждались временем, проведенным друг с другом, обнимаясь и, прерываясь только для того, чтобы вобрать в себя воздух, целуясь. Когда поцелуев стало мало, Изуку отстранился, смотря чуть помутневшим взглядом на Шото. У того взгляд был точно такой же. - Шото... - запинаясь и задыхаясь от поцелуев в шею, еле произнёс Мидория. - Ты уверен...? То есть, мы не торопимся, заходя так далеко...? - Мне остановиться? - ответил вопросом на вопрос Тодороки. По уверенному, но полному любви взгляду было ясно: одно только слово мальчишки, и ёкай тут же всё прекратит. Это настолько сильно умилило зеленоглазого, что в сердце больно защемило,и не осталось ничего, кроме бесконечной благодарности и нежности. И кое-чего большего. Снова обняв лиса за шею, Изуку протянул его к себе, обнимая. - Нет, - произнёс он. - Не прекращай. Только... -..? - Будь со мной ласковым. Тодороки удивленно раскрыл глаза. Понятно было, что Изуку, возможно, был ещё не готов сразу переступить несколько ступеней, но он не ожидал, что парнишка сам предложит подобное развитие событий. Хмыкнув инаклонившись к разгоряченному и раскрасневшемуся юноше, Шото произнёс в самые губы мальчишки: - Не бойся. Я никогда не причиню тебе вреда. Продолжив поцелуй, Тодороки подхватил под бедра Изуку и увел его чуть дальше к середине озера.