Сказка-лож/шь

— Я оправила вам документ по электроне для окончательной правки. Видели? — Да. Сейчас кое-что добавлю и отошлю назад. Утром в понедельник нужно будет срочно разослать в отделы для сбора информации к двенадцати часам. — Но они же не успеют к двенадцати, в лучшем случае к трем часам. Да и сведения нам нужны только в среду. — Знаю. И также знаю, как они раскачиваются. Как раз к среде все в один отчет сведем. — Я вас поняла. На сегодня все? — Да, спасибо за работу. — Хороших выходных. До свидания. — До свидания. За секретарем закрылась дверь и Константин Королев устало откинулся в кресле, прикрывая глаза и давая себе небольшую передышку для последнего рывка, чтобы закончить рабочую неделю. Он потянулся за пультом, нажатием пары кнопок тихо включил музыку и открыл шторы на окне, за которым показались ранние зимние сумерки. Приглушил свет в кабинете, а настольную лампу наоборот сделал поярче, погружая прозрачный стеллаж, кожаный диван со столиком в приятный полумрак, оставляя свет только вокруг себя. За окном вьюжило. Два дня до этого землю хорошо приморозило, а теперь давление немного снизилось и наконец пошел снег. Снежные порывы бились в стекло, но в кабинете было тепло, сухо и уютно. Из динамика доносился микс Азнавура и Кортнева "Если бы не было тебя" и Константин перевел взгляд на фотографию на столе. В строгой рамке стоял снимок Вани, Ваньки, Ванявки, где тот, сидя на корточках, держал трепыхающегося петуха, под ногами лежал Пес, а Мат опиравшись одной лапкой об его коленку, тянул мордочку. Но все внимание сконцентрировано на ржущем Ваньке. Не просто смеющемся, а именно хохочущем во весь рот, зажмурившемуся от удовольствия. На эту фотографию Костя никогда равнодушно смотреть не мог. Губы непроизвольно вздрагивали и расползались, добавляя в глаза тепла и нежности. На самом деле можно было бы обвесить весь кабинет Ванькиными постановочными постерами, но смотреть хотелось именно на этот снимок, который светился искренностью и правдивостью о его избраннике. Костя опять напомнил себе, как феерично просчитался. Если в первый брак он ввалился не задумываясь, самонадеянно уверовав в правильность своего выбора, то с Ванькой все пошло не так, хоть и старался подойти к новым семейным оковам с трезвой и холодной головой. Когда осознал и принял правду об их истинности, когда чуть не потерял, а потом всеми правда-неправдами вернул расположение Ивана, когда соглашался на скромное оформление брака, он еще не представлял во что все это выльется. С каждым месяцем, с каждой неделей и днем восхищение и интерес к супругу только возрастал. И связано это не только с тем, что можно было прижать очень привлекательного и красивого омегу ко всем подходящим и не очень поверхностям, как когда-то снилось. В его избраннике сочеталось несочетаемое. С модельной внешностью он слишком мало уделял внимания показному лоску. Никаких брендовых шмоток в их гардеробной так и не завелось. Ванька носил футболки, худи, джинсы и спортивные штаны. Единственное на что согласился так это обновить и пополнить запас кроссовок. Поэтому, когда на семейных посиделках пересекались с братом Игорем и его теперь уже мужем Омегой-Два, и, слушая об их семейной жизни, всегда удивлялись, зачем столько сил и времени нужно тратить на поиск и покупку каких-то дорогих шмоток. Но брат был абсолютно счастлив, глядя на своего спутника, который на каблуках возвышался над ним на пол головы, поэтому в "чужой монастырь" не лезли. В быту Иван тоже ничего нового не привнес. За три месяца совместной «договорной» жизни Костя уяснил, что его партнер может в чем-то и чистоплюй, но костьми ложиться на полировку пола не будет. Перфекциониста в нем отродясь не водилось и в грязи по уши не заростет. В готовке придерживался традиционной кухни. Щи да каша — пища наша. За изысками они ходили в гости к старшему Сергею и округлившемуся Омеге-Один, который тоже получил заветный штамп в паспорт. Оба занимались приятными хлопотами — активно закупали одежку и мебель в детскую. При воспоминании о том, как они сообщили о своем решении родным, Костя не мог сдержать ухмылку. Вся семья во главе с Федором Павловичем требовала полноценную свадьбу с обязательными фейерверками, голубями и пиром на весь мир. Но после именно такого торжества у Сергея, а потом уже в процессе подготовки к свадьбе Игоря, дед все же признался, что никому эти хлопоты не нужны и удивлять окружающих нечем и незачем. И их желание отделаться простым посещением ЗАГСа, без кучи свадебосоставляющих — разумное решение. А уж как они-то радовались, что время, которое должны были потратить на приготовления и проведение торжества, посвятили друг другу. Понять, что его спутник, его супруг имеет амбиции и цели, к которым стремится, над которыми работает, тоже оказалось приятным сюрпризом. Царьков прекрасно отдавал себе отчет, что менять квалификацию международного экономиста на обычного ветеринара уже поздновато, но все же рискнул и пошел учиться, на кого всегда хотел. И что больше всего поразило Константина в супруге, то что делал это с прицелом стать полноценным помощником и заменой на ферме у деда Федора. Иван тоже был постоянно занят, у него была насыщенная, активная жизнь. Без студенческих прописок, конечно, но даже если бы Иван себе это позволил, чувство уверенности и доверия в своем избраннике никогда не давало Константину сомневаться в нем. Правда, знаки внимания со стороны однокурсников и даже некоторых преподавателей несколько обескураживали. Но Иван так равнодушно относился к ним, что не считал нужным скрывать от мужа. Он просто старался один раз объяснить нежданным ухажерам, что счастлив в браке, а влюбленного человека невозможно соблазнить на сомнительное удовольствие от измены. Костя тогда еще поинтересовался, не рассказывал ли он, кто его муж. «Сказал, что волшебник», — отмахнулся Иван. Костя потер подушечки пальцев, в которых опять проснулся зуд. Еще одной неожиданностью оказалось, что в обоих проснулась тяга к тактильности. Ваньку хотелось трогать, щупать, прикасаться и просто чувствовать присутствие рядом. Супруг возвращал сторицей, такую же жажду — держаться за руки или даже просто стоять рядом воспринимал с нескрываемым удовольствием. К сожалению, они мало времени проводили вместе. Хотя даже если бы жили и работали рядом, все равно этого казалось мало. У Кости работа начиналась рано, Ивану тоже нужно было по всем утренним пробкам и перегонам добраться до учебы. Иногда оставался ночевать на даче, в которой провели медовый месяц Шенги. И тогда Костя после работы несся к нему в пригород, потому что, как показала практика, оставаться в пустом городском доме становилось невыносимо. Не помогали ни долгие полуночные разговоры по телефону, ни подушки пропитанные запахом Ивана. Нехотя отведя взгляд от фотографии, Константин опять уткнулся в бумаги перед собой. Нужно побыстрее закончить и ехать к мужу под бочок и батониться все выходные. Тот еще в прошлый раз бухтел, что Костя задерживается и получалось, что из полноценных выходных вырывались пара часов, которые тратились на работе. В конце концов, начальник он или где? Почему его рабочий день не заканчивается, когда сам захочет? Костя с ним соглашался. Ничего неординарного произойти не могло. Работа катилась по налаженным рельсам. Что-то можно было взять и на дом, чтобы проверить, накидать каких-нибудь черновиков и вопросов, да и телефон всегда под рукой. Вот только дурацкая привычка, выработанная годами, все еще не отпускала. Заставляла его внутреннего перфекциониста в очередной раз все проверять и перепроверять. Боковым зрением он заметил, что дверь в кабинет опять открылась и быстро закрылась, но никаких вопросов или действий не последовало. — Что-то забыла? — не поднимая головы, спросил он у секретаря, которая топталась у двери. Последовало шуршание, словно что-то стягивали и отбрасывали в сторону. Фигура двинулась в направлении освещенного стола и, не доходя, остановилась. Королев недоуменно повернул голову и заметил в круге света стройные ноги в черных чулках и на каблуках. Поднимая ошалевший взгляд, заценил кружевное белье и подвязки. Дальше рассмотреть и удивиться не успел, потому что прозвучал резкий приказ и тонкий стек шлепнул прямо перед носом. — Руки на стол! Быстро! — Хорошо, — стараясь не делать резких движений, он демонстративно поднял руки и положил их куда сказали. Над головой в полумраке послышался удовлетворенный хмык и мерный звук каблуков стал перемещаться за спину. — И как это понимать? — Я… — Говорить будешь, когда я скажу! Чувствительный щелчок по предплечью заставил Константина прикусить язык. — Как мало времени нужно современным альфам, чтобы забыть все свои клятвы и обещания? Как ничтожно их слово, которое они дают? На каком месте в их пищевой цепочке находятся такие понятия как «семья», «любовь», «партнер», «супруг»? И что же остается делать их половинкам, чтобы на них обратили внимание? А?! Вот теперь отвечай, scélérat! (подлец — фр.) — Я-а дико извиняюсь, но хотел напомнить, что здесь, — он показал пальцем в дальний угол на потолке, — камера. — Что-о?! — послышался визг и теперь звук стал доноситься откуда-то снизу. — А раньше не мог сказать?! — А ты мне рот хоть дал открыть? — посмеиваясь, отозвался хозяин кабинета. Он пощелкал пультом и развернулся в кресле, чтобы с нескрываемым удовольствием уставился в испуганные глаза мужа. — Вылезай. Когда я один в кабинете, запись не ведется, а сейчас я камеру вообще отключил от греха подальше. — Точно? — Точно. — Ну ты гад! Королев не мог перестать улыбаться, глядя на то как Иван медленно, не разрывая зрительного контакта, выпрямляется в полный рост. А посмотреть было на что. Волосы за полгода отрасли, и сегодня вьющаяся копна была выпрямлена и залачена назад. На плечах расстёгнутый плащ, под которым отлично проглядывалось черное белье: лиф на косточках, условно прикрывающий грудь и, как он уже успел заметить, подвязки с чулками и малюсенькие трусики в кружевах. — Ну тогда руки на стол и отвечай на вопрос, — поигрывая стеком, приподнял бровь Иван. — Доколе это будет продолжаться? Королев чуть шею себе не свернул, когда поворачивался обратно к столу: — Ты же не хочешь сказать, что в таком виде ехал через весь город? — В каком таком? — Иван невинно похлопал длинными ресницами и скользнул боком на стол перед Константином, прямо на документы. — С голыми ногами и на каблуках? — Не хочу. Я в туалете переоделся. Пришел к концу дня и сменил теплые штаны с начесом на это вот, — он медленно вытянул ногу и положил ее на плечо Кости. — Нравится? — Очень, — признался тот, но потом прибавил строгости в голос и добавил: — Когда до тебя дойдут сплетни, что ко мне шастает какая-то фря на кэблах, мы оба будем знать кто это. Не так ли? Иван закатил глаза, всем своим видом показывая, что он по этому думает, но тут же одернул себя и продолжил: — Так. Ты меня не отвлекай. Я не за этим пришел, — стек в его рука скользнул от щиколотки к бедру. — Ты не ответил на мой вопрос. — Который? — подбирая слюни, переспросил Костя. Очень хотелось языком провести по этой полупрозрачной ткани и нащупать твердый маленький сосок, который настырно натягивал ткань. Или пальцем подцепить край чулка и зубами вцепиться в мягкое бедро поближе к паху. — Как тебя оторвать от твоей работы, — Иван поменял позу, сел между широко разведенных рук Кости, носками упираясь на стул между ног. — Боюсь это невозможно. Но можно вернуться к прежнему разговору о машине лично для тебя или машине с личным шофером опять же для тебя. — И все равно таскаться по утренним пробкам на учебу. Такое себе удовольствие, — он развел коленки, удовлетворенно оценил поплывший взгляд мужа и опять свел их вместе. — Ты же знаешь, что я бы не вылезал с тобой из кровати всю оставшуюся жизнь. Но, к сожалению, есть вещи, от которых мы зависим. Стек скользнул по руке, плечу и тихонечко постучал по щеке Кости. — С этим диагнозом нужно что-то делать. Меньше всего я ожидал, что женюсь на трудоголике. После этих слов Иван развернулся в кольце его рук, отшвырнул мешающийся плащ, чуть наклонился, держа стек под ягодицами, и кинул через плечо: — Вытащи, а то сил больше нет их в себе держать. Получив новый приказ, Костя оторвал руки от стола и положил их на мягкие ягодицы, спрятанные под тонким кружевом. Наконец подцепив трусики, чуть потянул вниз, открывая взору маленькую дырочку, из которой торчала веревочка с колечком на конце. Оглаживая и легонько похлопывая, вскользь поинтересовался: — Боюсь, что с такими наказаниями, я с работы вообще уходить не буду. — Это только салат. Основное блюдо тебя ждет до-ма-а, — захлебнулся Иван, потому что настырный язык прижался ко входу, стараясь проникнуть вслед за веревкой. Он схватил себя за ягодицы и с силой раздвинул, давая лучший доступ навстречу ласке. Ивана выгнуло и потащило назад. Казалось, что он чуть ли не шипел от нетерпения. Слепо нашарил руку Кости и потянул, чтобы почувствовать его в себе, на себе, и нежно прикусить пальцы с таким с родным и знакомым вкусом и запахом. Оторвавшись от влажного, покрасневшего ануса, Костя наконец аккуратно потянул за кольцо, осторожно и с нескрываемым азартом вытягивая наружу один за одним большие красные шарики. Все это время Иван через плечо наблюдал за происходящим, кидая на мужа очень красноречивые взгляды сквозь ресницы. Когда нитка с ожерельем выскользнула на пол, Костя вставил сразу три пальца, чтобы удостовериться в готовности партнера. - Еcoulement, chienne? (Течешь, сучка?- фр.) - прошептал он в покрасневшее ушко. - У тебя такой смешной акцент, - лукаво усмехнулся Иван. - Но скабрезности в твоем исполнении очень заводят. Взрыкнув, Костя подхватил его на руки и отнес на диван. Пока выпутывался из штанов и стягивал рубашку с галстуком, Иван, стоя на коленях, приглашающе поглядывал на него из-под опущенных ресниц. Костя вошел в него сразу, одним слитным движением до конца и застыл, прислушиваясь к долгому выдоху партнера и как по собственным ногам и по коже под руками побежали мурашки. Иван чуть двинулся, давая понять, что все в порядке и Костя задал резкий, быстрый темп, надавливая на поясницу, заставляя мужа выгнуться и цепляться за подлокотник. Чуть притормозив, Костя уложил Ивана на бок, для удобства спустил одну ногу на пол и продолжил выбивать из своего партнера последние рациональные мысли. Освободив руку, Иван потянулся к нему, обнял за шею, жадно поцелуя. Еще несколько движений и Иван сжал свое белье спереди, рвано выдыхая в губы. Костя последовал за ним, зажмурившись до радужных кругов под глазами, и судорожно выпустил воздух из легких, уткнувшись лбом ему в висок. Не желая оставлять такую аппетитную добычу из рук и не выходя, завалился на диван с краю, подоткнув Ивана ближе к стенке. — Ты… невероятный, — честно признался он, целуя влажное плечо. — Спасибо, — довольно протянул Иван. — Но для чистоты эксперимента хотелось бы это все дома проводить, а не устраивать эпатажи на твоей работе. — Не то чтобы мне не понравилось, но да, согласен. У меня все же серьезное заведение. Оба счастливо рассмеялись и удовлетворенно выдохнули, не разжимая объятий. Чувствовать под руками любимое тело, а грудью успокаивающийся стук сердца — достойная награда за ожидание. Костя скользил по плечу губами, периодически зарываясь носом в чуть влажные волосы на загривке. — Как же ты хорошо пахнешь, — признался он. — А чем я для тебя пахну? — Ты не поверишь. — И все же? — Бумагой из копира. — Серьезно? Углем из картриджа? — Ну, а что такого? Это же только я так твой запах воспринимаю. А я для тебя чем? — Пожалуй, воздержусь. — Давай, колись! — подтолкнул его Костя. — Я же тебе признался. — Мехом. — Мехом? Шерстью собаки? — Я так и знал, что не поймешь, — Иван уткнулся в спинку дивана. — Ну прости, — Королев закопался носом в его загривок и крепче сжал объятья. — Просто у меня ассоциации только с ссаными лапками и мокрой сутулой псиной. Иван фыркнул, стараясь не показывать смех, но сдержаться не получилось. Отсмеявшись и нежась в руках мужа, со вздохом согласился: — Я подумаю над машиной. Мне и правда до тошноты скучно в доме без тебя. Буду каждый день ездить в пригород, на учебу. Только не покупай ничего вычурного. Давай что-нибудь бюджетное. — Я же знаю, что ты не любишь за рулем сидеть. Может все же водителя наймем? — Я и так много внимания привлекаю. Не хватало еще чтобы меня в колледже каждый день с фанфарами встречали и провожали. Нет. Давай как я тебя прошу. — А мужья Сергея и Игоря не против, если их по городу личный шофер возит, — поддел его Костя. — Ну так и женился бы на одном из них, — тут же сухо отбил подачу Иван. — Не-е, ни один из них так мне мозги не делает, как ты, — еще теснее прижамаясь, отозвался Королев. — Тем более, братья мне голову открутили бы за такие поползновения. Не говоря уже чтобы переплюнуть их свадьбы. Все-таки отличная была идея тихо расписаться и потратить время на друг друга, а не на всю эту суету и галдеж. — Вот. Цени. — Я ценю. Очень. Они помолчали, наслаждаясь теснотой, теплом, которые резко резонировали с завываниями вьюги за окном. — А если декрет? Академ будешь брать? — И еще год пропускать? Такими темпами я никогда не выучусь, чтобы Федору Павловичу помогать, тем более я и так самый возрастной во всем колледже. — И самый красивый. — Ну не без этого, — Иван хихикнул в сцепленные руки. — Мартин уже предложил свою помощь. Согласился пожить, если очень надо будет. — А как же твой отец? Не будет возражать? — Договорятся как-нибудь. Не впервой, — Иван хмыкнул, что-то вспоминая. — Мартин наконец рассказал за что на отца так обижался, когда я только приехал. Оказывается их отношения развивались не так быстро, как хотелось бы. Из обычных, рабочих, уважительных очень медленно, но верно они переросли в более близкие и чувственные. Отец в какой-то момент попытался перевести их на новый уровень, а Мартин все в голову не мог взять, что от него хотят. Тогда мой папа не смог ничего умнее придумать, как пробудить в нем ревность — стал задерживаться, отвечать на посторонние звонки, в гости зазывать друзей с одинокими знакомыми. Вот тут Мартин и вспылил. Да так, что полыхало и когда я вернулся, и когда с тобой уехал. Пока они не сели и не поговорили открыто, но уже позже, без меня. — Никогда не перестану считать, что это одна из самых лучших вещей, которые мы с твоим отцом провернули. Иван в ответ укусил его за руку, до которой смог дотянуться, но потом прижался к ней губами. — Достань, пожалуйста, салфетки из сумки, — поежился он, поворачиваясь на спину. — Вообще-то у меня тут полноценная санкомната за той дверью, — плотнее прижимаясь и поигрывая бровями, отозвался Костя. — Серьезно? Все время забываю, что ты у меня большой-пребольшой начальник. И кабинет у тебя набит всякими нужными и не очень штуками. — Вообще-то, когда ее проектировали, тоже не мог понять, для чего она мне может понадобиться. Но в процессе эксплуатации, оказалась очень даже нужна, — Костя поднялся и подхватил свою ношу на руки. — Без нее перевоплощаться из Дроздова в Королева и обратно было бы намного сложнее. Удобство и сантехнику Иван оценил по достоинству — приятней все же когда тебя имеют в теплом душе, чем на холодном, кожаном диване. Домой собрались быстро. Пока Иван переодевался в уютные треники и худи, да протирал возможные следы с дивана и душевой кабинки, Костя закончил свои заметки и отправил окончательный вариант секретарю на электронку. В машину сели удовлетворенные, в предвкушении выходных. — Все забываю тебе рассказать, — машина остановилась на светофоре и Костя, воспользовавшись паузой, сжал руку супруга и поцеловал ее. — Я тут навел справки о Филиппе. — Зачем? — вздернул бровями Иван. — Ну-у так. Просто. — У тебя и «просто»? — естественно он не поверил. — Ну и что узнал? — Да вот, сам глянь, а потом удали. Не хочу это держать рядом с твоими фотографиями, — он кинул телефон на колени. Пароли к телефонам они сообщили друг другу уже давно и прятать какую-либо информацию не считали нужным, так как никаких секретов не держали. Иван поискал вкладку с видео и прищурился, чтобы лучше видеть. На экране показывали порнушку. Достаточно качественную, но жесткую с элементами БДСМ и глубоким фистингом. — Фу, Дроздов, мне такое показывать, — Иван никогда не отказывал себе в удовольствии поддеть Костю старым «псевдонимом». — Ему же по локоть… Хотя постой! Ногой! Condamner! (проклятье — фр.) Как это в него поместилось-то?! Так это кто? Серьезно?! Филипп! — Теперь ты знаешь, чем он занимается. И не похоже, что ему это не нравится. Я погуглил — у него высокий рейтинг, хорошая карьера. — Ох, сondamner (проклятье — фр.), — повторил Иван. — Согласен. Это безобразие нужно срочно удалить. Он опять потыкал по экрану и положил телефон на панель. Но вместо взрыва эмоций, на которые рассчитывал Костя, в салоне повисла непривычная тишина. — Что с тобой? Я думал, ты более эмоционально отреагируешь. — Я тут просто вспомнил кое-что, — Иван задумчиво смотрел вперед. — Всю эту историю с Филиппом… — И? — Голова-то помнит, что все, что происходило — это плохо и неправильно, а вот тело… — А что тело? — Костя покрепче ухватился за руль. — Было приятно, — сглатывая, признался Иван. — Чувство наполненности часто потом всплывало в воспоминаниях. И хотелось бы… повторить, но только уже с незамутненной головой. — Это ты сейчас на что намекаешь? — с возмущением сжал зубы Королев. — Еще кого-то позвать в нашу постель? — Ты как посмел даже подумать об этом?! — ноздри Ивана гневно раздулись. — Есть много других способов сделать это, не прибегая к помощи посторонних. Хотя если ты уже не справляешься?.. — Так. Стоп. Мы друг друга немного недопоняли, — отрезал Костя. — Тогда объясни сам, чтобы мне не пришлось делать ошибочные выводы. — Я и не собираюсь пускать в нашу кровать никого, если только это не наши дети, — покачал головой Иван. — Но есть много приспособлений, которые могут слегка разнообразить интимную жизнь. — Дай угадаю. Эти «приспособления» ты уже приобрел? — Кое-что, по мелочи, — заалев скулами признался Иван. — Хорошо. Я не против. Но в следующий раз, не отказался бы поучаствовать в выборе апгрейда. В ответ получил счастливый кивок и покрасневшие уши. Он опять поцеловал супруга в руку и нажал на газ, чтобы побыстрее добраться домой, глянуть на обновки затейника. Ведь их совместное сказочное будущее еще только начиналось