главный грех визави

— Чисто теоретически, ты бы смогла убить человека? — яркий свет, так любезно подведенный под самый нос, заставлял девушку зажмуриться с явным недовольством. — Ради чего? — она старалась сохранять спокойствие. — Не отвечай на его вопросы, иногда, Оруо иногда не в себе, — подоспевший солдат приветливо улыбнулась гостье. — Меня зовут Петра, а тебя? — Кэссиди Эльвор. — А что? Она же из полиции. Кто знает, чем они там занимаются. Я вот слыхал… — Я из гарнизона, — упрекающий взгляд безразлично отталкивает парня. — Оруо! Нужна твоя помощь! — твёрдый голос доносится из застенок каменного сооружения. — Так ты не из полиции? — Рал облегчённо вздохнула. — Какое счастье! Идём, я проведу тебя к месту работы.       Каменные стены расступались, обнажая темную прелесть проходных путей. Ноги прилипали к земле, ощущая беду. Такие как она, знали опасность на вкус. Они были взращены и вскормлены этим чувством.       Как только девушки оказались в комнате, Кэссиди увидела его впервые. Она не ждала встречи, хотя и не раз слыхала о нём. Никогда не боялась, даже не уважала. Его существование — данность или вопрос времени. Всё это абсолютно не важно. Сквозной взгляд полон усталости, картинная поза, отсутствие заинтересованности. Перестань он моргать на секунду — безжизненный манекен с презрительной претензией на вылизанное совершенство. — Капитан, солдат гарнизона по поручению, — с позиции отличницы доложила подчиненная. — Петра, ты свободна. — Леви звучал относительно мягко, возможно, оттого, чтобы не обидеть единственную девушку в отряде. — Есть! — Садись,— не многозначно произнёс он, не отрывая глаз от небольшого листка бумаги. — Я даже не знала, что должна была сказать ему. Беззащитность пришла откуда не ждали. — Садись, говорю. Работа есть, — мужчина вытащил её из ступора и чуть тише добавил: — если ты здесь за этим.       Девушка замешкалась, но поспешила последовать указанию: не очень хотелось выводить из себя сильнейшего мира сего, тем более среди ночи. Она присела с правой стороны, заранее стараясь вникнуть в написанное. Тело размякло от усталости, а зрение отвлекало, то и дело теряя фокус. Аккерман скупо пододвинул ей жёлтую стопку, оставив для себя ещё несколько потёртых листов. Тяжело вздохнув и заправив прядь рыжих волос за ухо, помощница принялась читать написанное. — Никогда бы не подумала, что Пиксис отправит нас сортировать бумажки. Нет, не жалуюсь. Мне искренне хотелось поучаствовать в битвах, посмотреть на мир за стенами, почувствовать свободу. Знаю, никто не хотел умирать и, наверное, я сумасшедшая, но не это ли мой долг? Умереть ради чего-то. Леви закончил отсматривать свой материал. Даже не думая помогать «новенькой», он молча наблюдал за ней. Смотреть на измотанного человека не доставляло никакого удовольствия. Тем не менее, было интересно: лопнет терпение или всё-таки настойчивость возьмет своё? Беспрекословность — самое важное для того, чтобы эти двое сработались. — Как зовут? — спустя несколько минут в пустоту летит низкий голос. — Кэссиди Эльвор, — сдержанно отвечает она, стараясь находить точки соприкосновения, при этом не уходя от работы. — Понятно. Кто ещё с тобой? — Юнас Ильберс, Аиша Грид, Анри Паншу. Нас отправил Дот Пиксис, — по схеме отвечает она. — Особое задание? — спокойным тоном расспрашивает мужчина. — После последней вылазки количество солдат разведки значительно сократилось, поэтому направили к вам. — Понятно.— Аккерман почувствовал свою вину за такие печальные новости, но повлиять на это не мог, как бы ни старался.       Как только все документы были разобраны, в кабинете оказался какой-то парень. Видимо, один из часовых. — Извините, сэр, там ещё три человека. — Встречай, — угрюмый обратился к Кэссиди, всем видом показывая желание прервать процесс социализации по крайней мере на сегодня. — Есть. — Мне стало неприятно.Думаю, это нормальная реакция любого человека на то, что его перебрасывают в другую среду, где все результаты аннулированы. Я сразу поняла: здесь придется непросто, по крайней мере с ним. На следующий день вышла во двор. Я слышала жеманный смех Аиши. Не подумай, она мне нравилась, только вот шибко старалась произвести впечатление утонченной леди, что казалось абсолютно нелепым в силу её угловатого телосложения. Аиша собирала цветы. Представляешь? Все выполняют поручения, а она собирает эти бессмысленные цветы. — Ты сделала ей выговор? — Нет, я как дура попёрлась делать тоже самое. Сейчас даже стыдно вспоминать об этом. — Какие твои любимые? – тонкие губы растянулись в милосердной улыбке. — Что? — Цветы. Какие твои любимые цветы? – она снова засмеялась, откидывая завитки шоколадных волос с лица. — Мне нравится трава. — Какая глупость! Но мне нравится, это говорит что-то о тебе. — Опять начиталась своих книжек. Что глупого в том, что трава находит свой путь даже через камень? — Это кто тут ещё начитался! — всё также смеялась подруга. — Как сейчас помню её крупные черты лица и смуглую кожу. Такие грубые, но в глазах была целая…Чёрт. Забудь. Я продолжу. Тогда же нас и вызвал Эрвин Смит. И Он уже был там, как собачка, ждущая, пока хозяин кинет палочку да куда подальше, чтобы как можно больше похвалы выхватить для себя любимого. Думала я. Леви выслушивал беглую речь Ханджи, медленно опуская веки. Эрвин обернулся. Женщина замолкла. — Что же, добро пожаловать,- относительно тепло поприветствовал командир.Четыре человека послушно кивнули, после чего с гордостью подняли головы, готовясь принимать приказы. — То, чего вы хотите не произойдёт. — Но, — Кэссиди хотела возразить, но Аиша одернула её за руку. — Я понимаю. Несмотря на то, что вы лучшие в своём деле, я не могу воспользоваться добротой Пиксиса. Вы выбрали для себя другой путь, вступив в гарнизон. — Тогда меня знатно тряхнуло. Я была готова разнести эту гребаную каморку в щепки, расценив эти слова как упрёк в трусости. Не так меня растили. Ну не так! Отец всю жизнь старался сделать что-то на благо человечества, отталкивая при этом собственную семью. — А мать? — А мать, — задумалась девушка, — да гналась она за ним, боготворила, унижалась, закрывала глаза на всякое, в общем. Девушка нервно вырвала руку из оберегающего хвата подруги. — Вы не можете отправить нас чистить конюшни или выгребать прочее… — Закрой рот, - в привычном стиле выплюнул Аккерман. — Что? – в ту самую минуту Эльвор окаменела, в бешенстве таращась на источник строгого замечания. Уголок верхней губы нервно подрагивал в отвращении. Она и думать забыла о какой-то там этике. — Мало того, что память отшибло, так ещё и глухая, - буркнул тот. – Знай своё место, а то будешь не в конюшне, а в общественных туалетах дерьмо выгребать. — Готова была перегрызть ему глотку сразу же. Не знаю откуда во мне столько соперничества и желания предоставить доказательства собственной важности. — Жажда признания? — Да. Сейчас я знаю свою проблему. — Проблему? Говорят, все проблемы родом из детства. — Просто слушай дальше. Ты же здесь за этим. Смит прочистил горло и продолжил: — Я понимаю ваше недовольство, но впредь не забывайте, где находитесь. А сейчас можете присесть за стол. Есть вещи, которые следует обсудить. Ваша помощь как раз кстати. — В последнее время нам всё реже поступает провизия. С этим что-то не так. Мы пытаемся выяснить в чём дело. — Признаться, не думал, что этим занимаются самые светлые умы, — усмехнулся Анри, снимая загруженную атмосферу. Присутствующие неоднозначно взглянули на рыжего, курчавого парнишку. Зоэ едва улыбнулась, принимая сказанное за комплимент. — ­Вы уже знаете, что отношения с военной полицией у нас не совсем сложились, — с далека начала она, — но доказательств пока нет, поэтому… — Думаете на гарнизон? — перебила Кэссиди. — Не можем исключать, — исправил Аккерман. — Капитан заметил верно. Пиксис не допустил бы подобного, но он не в силах контролировать каждый шорох, происходящий на улице. Поэтому нам нужно самим во всём разобраться. У меня есть идея. — Эрвин понравился мне сразу. Он был из тех, кто мог найти выход из любой ситуации. — Да, он хороший человек... — Погодите, но разве мы можем строить маршрут в этом направлении? — наконец-то Юнас внёс свою лепту, выталкивая слова сиплым голосом. — Ты болен? — удивилась женщина, как бы отстраняясь от парня. Действительно, создавалось ощущение, что он подхватил простуду. — Нет. Это мой обычный голос, — беспристрастно ответил тот, будто ожидал услышать подобное. — Понятно. — Вполне, — продолжал командир, — в этой точке солдаты разведки и гарнизона работают вместе. Думаю, это не вызовет подозрения. — Извините, сэр, но это не так. — Говори, — холодный голос коснулся ушей Эльвор, давая полную свободу слова. — Я там служила какое-то время. Из-за того, что некоторые солдаты гарнизона общаются с полицией, они не любят разведку. Вам лучше действовать отсюда, — девушка ткнула немного левее исходной позиции. — Ты можешь это аргументировать? — Смиту, кажется, понравилось решение, за исключение некоторых деталей. — Вы же знаете Тогни Стигга? Он из ваших. Когда мы учились, он тесно общался с Бронтом Хальфи и Тото Сувиссу. В итоге все оказались в разных подразделениях. Насколько мне известно, они и до сих пор находятся в хороших отношениях. — Хорошо. Леви, разузнай, как с этим обстоят дела и готовься начинать операцию,—Эрвин кивнул капитану и поспешил удалиться по делам. Ребята тоже собирались оставить Аккермана и Зоэ. Кэссиди застыла. — Голубушка, идём, — ласково звала её Аиша. — Я догоню, — Противиться не стали. Ушли. — Капитан, разрешите обратиться. — Валяй. — Позвольте принять участие в выполнении задания? — Приказ не расслышала? — отрезал тот, и пошёл прочь. — Я не знала, что делать, хотела идти и ругаться. Ханджи остановила меня. Она сказала, что в этом нет никакого смысла. Он всё равно будет делать так, как скажет Эрвин. Сейчас понимаю: эта женщина заботиться обо всех, кроме себя. Не зря Смит назначил её… Ты уже в курсе. Не хочу об этом. — Ты держишься крепче, чем все остальные. — Мне нужно проветриться. Дай немного времени. — Как скажешь. Я буду здесь.

—

­— Мы проторчали там ещё неделю. За это время я успела соскучится по тому месту, где служила раньше. По тому месту, где сама себе хозяйка. Шанс вернуться был, врать не буду. Никто не стал, да и я не стала. Кто я такая, чтобы подводить своих товарищей? — А он? — А он как обычно, как ты это называешь? Смотрел волком. — Разве это не обычный взгляд? — А чёрт знает. Было желание выслужится или доказать, что заслуживаю. — Ты так говоришь… — А какая разница? Возможно, мы больше не увидимся. Ты уезжаешь сегодня ночью. Как говорил мой отец: «Хочешь кому-то излить душу, изволь незнакомцу. С ним вы больше не встретитесь». — Человек полон мудрости, — слушатель усмехается. — Да уж. Ни дать ни взять. В общем, я продолжу. Стук в дверь. — Могу войти? — Заходи. Девушка осматривает кабинет, стараясь придумать разумную причину для столь позднего визита. — В это время люди спят. Чего тебе? — Ноги привели, — устало отвечает она. — Мне не до тебя, — он возвращается за стол, где лежит целая стопка бумаг. Он так ненавидит бумажный труд, но относится отвественно, стоит отдать должное. — Извините, — стоит на месте, переминаясь с ноги на ногу. — Я так понимаю ты не уйдешь. Садись. — Они вас бояться, — с иронией начинает. — Значит уважают, — мужчина отмахивается. — И всё же, скажите, почему нам всё ещё не дали серьёзное задание? — Угомонись. Тебе уже всё объяснили. — Леви начинает нудеть от своей бессонницы и мысленно желает выспать свои заслуженные два часа прямо сейчас. — Но мой план сработал. Неужели этого недостаточно? — возмущается, но не повышает голос. — Хорошая работа, — всё также безразлично бросает Аккерман. В кабинет зашла Петра. Она принесла чай, который, по всей видимости носила каждый раз, как это было нужно. Рал быстро расставила всё на свои места. Когда же собиралась уходить, неловко задела стол бедром, тем самым пошатнув его. — Извините, я не хотела, — смущенно произнесла девушка. Она не была неловкой, просто стало не по себе от тяжёлого взгляда непонимающей Эльвор. — Всё в порядке, — как ни в чём ни бывало ответил Аккерман. — Можешь идти. — Я чувствовала себя отвратительно. Только представь. Я буквально душила себя. До чего странное явление. Вроде бы и нет ничего такого, что же меня так сильно задело? — Ревность — цена влюблённости. — Кажется. А было бы во что? Он даже смотрел на меня с трудом. Ну и дура. Всю жизнь бегала от родительской модели отношений, но та оказалась быстрее. Вот ведь! — Возможно, возможно. Продолжай. — Да ничего особенного, сидели. Кстати, почерк у него аккуратный. Красивый. Не знаю, зачем я тебе это говорю. Так вот, через несколько дней… Аиша болтала о чём-то с Анри у оружейной. Лицо девушки переливалось то ли от солнца, то ли от резко меняющихся эмоций. Такая уж она была. Живая. — О чем шепчетесь? — на полпути к ним кинула Кэссиди. Юнас плёлся следом. — Вы до сих пор не знаете? — вскинула брови Грид. — Не томите, — Ильберс устало подгребал к товарищам. — Внутри стен начали пропадать дети. — С ними вечно что-то не так. В какое время живём. — Юнас, ты не можешь так говорить! — Она права. Аиша, так в чём дело. — Так вот. На домах, из которых они пропадают, высечены цифры. Говорят, это порядковый номер. Тела до сих пор не нашли. — Сколько человек пропало? — Семь. Семь детей. — слезливый взгляд карих глаз притупился о землю. — Этим кто-нибудь занимается? — насупилась Эльвор, припоминая бесчинство полиции. — Найл Док приехал к главнокомандующему сегодня утром. Думаю, этот вопрос не терпит отлагательств. — Это хорошо. Они со всём справятся. Я в этом уверен. — Анри решил добавить позитивную ноту, понимая альтруистичные намерения Кэссиди. — До седьмого они не особенно переживали. Видимо прилетело по самые яйца. — Юнас! Без выражений. Здесь девушки, — возмутилась Аиша. — Сейчас это не так важно. — Кэссиди почёсывала подбородок, стараясь адекватно организовать ход мыслей. — Думаешь о том же, о чём и я? — сиплый голос вывел из рассуждений. — Нужно найти главнокомандующего. — Ребята, вы в курсе, что не можете ходить к начальству, когда вздумается? — Паншу нервно хихикнул. — Тебя никто не заставляет, — отрезал Ильберс. Аиша вскочила между парнями, машинально размахивая руками, как бы стараясь предотвратить возможную стычку. — Стоп! Стоп! Стоп! Идём вместе. Идём вместе, — произнеся эти слова, девушка схватила из под руки и направилась вперёд. Юноши смягчились, а Кэсси просто улыбалась, наблюдая за всей этой картиной. — Извините, сэр, — Грид начала первой. — можем ли мы узнать о деле пропавших детей? В этот момент в кабинете оказался Аккерман. — Добрый день, капитан, — из вежливости кивнул Док. Леви ответил. Он лениво окинул взглядом «гостей» и, задержав взгляд на Кэссиди, пробубнел: — Они не отстанут. Смит был готов к этому, так как он был одним из тех, кто просчитывал всё наперёд. — Пропавшую девочку зовут Хая Цофия. Еврейка. Ей всего семь. Из особенностей: каштановые волосы с белой прядью у лица. Похититель оставляет отметку на доме в виде порядкового номера жертвы. Могу предположить, что это сделано лишь для отвода глаз. — Где это произошло? — твёрдо прозвучала Эльвор. — Недалеко отсюда, — серьёзно отвечал начальник полиции. — Понятно. Мы можем чем-нибудь помочь? Я имею ввиду, мы могли бы отправится на поиски сегодня же, — начала генерировать идеи девушка. — Нет, — вмешался Леви. — Если девочку не найдут это повесят на разведку, так? — подал голос Юнас. — Этим займётся мой отряд, — мужчина с отвратительным презрением зыркнул на юношу, впрочем, это был его привычный взгляд. — Ты прав, Юнас. Если девочку не найдут, все тумаки достанутся разведке. Полиция сумеет вывернуть ситуацию в свою пользу. Даже я буду не в силах помочь. Поэтому и приехал, — поспешил внести ясность Найл Док. — Почему мы не имеем права помочь следствию? — Имели бы, — начал Эрвин, — у вас другое задание. Товарищи волнительно переглянулись, ведь это то, чего они так долго ждали. Неужели вот так не вовремя? — Какое задание, сэр? — всё так же аккуратно расспрашивала Аиша. Она сбавляла обороты, не позволяя набросится друг на друга. — Появилась группа солдат, которые вывозят награбленное в тайники. Тайники внутри стен, и мы знаем примерное местонахождение. Взять преступников живыми вряд ли получится, но вы должны постараться. Это нужно остановить. Люди голодают. — Вот уж не ожидал, что разведка вынуждена заниматься подобным,— в который раз удивлялся Анри, а если точнее, наоборот, разочаровывался. — Это камень в мой огород? Не забывай, что я всё ещё здесь, — возмущался Док. — А что Вас удивляет? — уставилась на него Эльвор. Мужчина нахмурился, но и сам понимал, какой бардак происходит в полиции. Леви тоже повернулся в её сторону. Не нравилось ему подобное однако сейчас был согласен. — Простите, сэр! — вскликнула Аиша. — Они немного устали. Нам следует отдохнуть перед тем, как приступить к выполнению задания. Я могу взять карту?       Мужчина кивнул, мысленно отмечая прекраснейшую способность девушки являться своего рода катализатором в отношениях между ними. Грид поспешно взяла скрученную бумагу и начала выталкивать друзей, пока им не всыпали за панибратство. — Всего доброго, прошу прощения за предоставленные неудобства! Хорошего дня!             Они вышли в смятении. Все как один. Наконец-то появился шанс проявить себя. Да что уж там, появилась надежда пригодиться и заняться делом. Как тошно от нахождения здесь. Господи! Как же тошно от пыльных кладовок, грязного белья и безнадежных отказов. Также тошно от бессонных ночей, заваленных пожелтевшими стопками бумаги, проклятого чая и вечных упрёков. Тошно ли от последних или в них и заключается сила? Всегда ли прогресс - результат собственного желания или же это всего-навсего следствие толчка позади? Нет. Говорить о них как о едином механизме – ошибка. Самая грубая и непростительная, которую только может совершить человек, повествующий о боли другого. Она была рада возможности, в то время как предчувствие навязывало другое. Что-то пойдет не так. Что-то обязательно пойдёт не так. Это же происходит с ними. С теми, кто далёк от идеального образа классического романа. С теми, кто не являются главными героями даже собственной истории, потому что они – наблюдатели, не имеющие права по собственному определению.       Первым пришёл в себя Юнас. Будучи приземлённым парнем, он сразу же вызывается снарядить группу, ссылаясь на то, что не женская работа — таскать оружие. Хватает Анри, а тот всегда готов помочь другу, лишь бы девушки отдохнули.       Аиша почему-то складывает руки на груди и жеманно вздыхает. Так делают мечтательные особы второсортных оперетт, прежде чем окунуться с головой в очередную губительную историю. Она улыбается, наполняется жизнью. «Знаешь, у меня такое хорошее настроение!» - весело восклицает шатенка, хватая подругу под руку. Кэссиди облегчённо вздыхает, давая улыбке проступить сквозь напряжённость лица. Всё верно, это их шанс. Всё пройдёт просто замечательно, если тонкая натура не ожидает никакого подвоха.       Однако кто любит счастливые истории? Есть ли смысл их кому-либо вообще рассказывать? Мы влюбляемся в самых больных. В самых простудившихся. Им есть, что сказать. Именно поэтому она рассказывает свою историю. Слушайте и читайте тысячи историй о любви, когда смысл будет вовсе не в ней, а в её побочном эффекте или последствиях.       Смысл заключается в вечном ветре, гуляющем в волосах, в топоте копыт, устремлённом взгляде, пыли, скорости. Во всём, ведь это «всё» имеет смысл, как и пустота, способная наполняться перманентными значениями. Всё зависит от широты понятия, вкладываемого в неё. Тоже можно сказать и о ценностях. Иногда нужно просто расставлять приоритеты, что приносит значительные потери. Скажем, Юнас не особенно цепляется за семью, ассоциируя её с полученными детскими травмами, но он не посмеет поставить дружбу под вопрос. Анри той же породы: никогда не станет плеваться в спину приятеля, уж очень тёплый парень. Что же до Кэссиди?       Только вперёд. Она стремительно скачет на лошади, как бы прикрывая тылы. Ни одной лишней мысли. Она сильна и сосредоточенна. Всё идёт как нужно до тех пор, пока неведомый инстинкт не заставляет обернуться в сторону рынка. Какой-то грубый мужлан разрывает гортань, устраивая беспорядок. Не её проблема. Девушка пробегается глазами по окрестности, не сбавляя ход. Погодите, что-то в толпе вызывает подозрение. «Не может быть!» - первое, что врезается в голову.       В этот момент скелеты в шкафу начинают водить хороводы, сочиняя песни из собственных грехов. «Хая. Она здесь.Что же делать?» — мечется Эльвор. Она совершенно не понимает в чью пользу сделать выбор: желание доказать капитану собственную значимость или верность своим друзьям. Аиша назвала бы это выбором между любовью и дружбой. Самая занимательная трактовка чужих чувств, ведь именно они поддаются романтизации, в то время как собственные становятся чем-то постыдным и пошлым, оттого и запретным.       Она бросает их. Бросает? Потому что проигрывает и делает то, что думала никогда себе не позволит. По всей видимости, это «никогда» имеет такую же продолжительность времени, как и «навсегда» для влюбленных разного рода. С этого момента синонимом слово «свобода» становится слово «ответственность». Выбирая свой путь, она готова ко всему. По крайней мере, так кажется. Что бы сделал капитан? Наверняка обозвал бы приступ эгоизма доверительными отношениями. И был бы прав: кто они такие, чтобы отнимать у ребёнка надежду? — Аиша! Я догоню! – выкрикивают амбиции, увлекая в гущу событий. Самое романтичное существо принимает сказанное без вопросов. Не сейчас. Не место сентиментам.       Не привлекая лишних глаз, девушка оставляет лошадь незадолго до выхода на позицию. Осознавая ситуацию, она обязана действовать чисто и точно.       Девочка стоит одна посреди улицы. Никому и дело нет до того, что ребёнок абсолютно потерян. Руки связаны, а она так и стоит, бегая глазами, будто цепляясь за каждого равнодушного прохожего. Мужчина даже не замечает хилое тельце, разрываясь диким криком. Хая. Дорогая Хая ловит грубость прохожего плечом, падает на землю и не может встать. Детское сердце не выдерживает резкого удара кинжалом, нанесённого безразличием. Неужели каноничные мысли на тему жестокого мира настигнут её в столь раннем возрасте? Тогда Кэссиди прошептала: «Будь, что будет. Если это какая-то ловушка, буду бороться до конца. Не сдамся.» — и, взяв себя в руки рванула в сторону девочки, ориентируясь сразу увести её прочь. Всё прошло гладко, настолько, что Эльвор начинала оглядываться, ожидая подвох. Долго ждать не пришлось. Два человека, прятавшиеся за масками и плащами динамично выдвинулись обезвредить разрушителя планов. Сражавшись не раз, Кэссиди понимала: на лошадь рассчитывать не стоит. Оставалось только хватать пострадавшую на руки и использовать газовые баллоны до последнего манёвра. «Пожалуйста, сохраните мне жизнь» - слёзно мурчала девочка, обхватывая шею отважного солдата. Что может сердце женщины в эту минуту? Нет ничего такого, что бы не смогло. Эльвор использует все свои навыки, стараясь избежать преследования. Получается не очень. «Ещё немного! Здесь должен быть хоть кто-то.» — оставалось только молиться. На горизонте показался Элд, какая удача для преследуемых. — Мне нужна помощь! – выкрикивает девушка за сотню метров до своей надежды. ­Парень оборачивается, спешно оценивая обстановку. Замечая девочку, тот сразу же зовёт капитана, который появляется буквально из неоткуда и сразу же приступает к расправе с противником.       Кэссиди и Хая в безопасности. Они чувствуют почву под ногами. Солдат, не отдышавшись начинает осматривать девочку на предмет побоев, попутно освобождая запястья. —­ Вы спасли меня! – худенькие ручки обхватывают девушку в объятия. Они взаимны. — Не бойся, с тобой всё будет в порядке. Я обещаю, — дрожащие руки поглаживают тёмные спутанные волосы.       Капитан возвращается с пойманными преступниками, но Кэссиди это больше не волнует: её друзья всё ещё там. Аккерман что-то сказал, но она не услышала. Наверняка это был какой-то упрёк или благодарность. Не так уж важно. Она судорожно оглядывается, стараясь отыскать хоть какого-нибудь коня, пускай даже самого нескладного. Попытка оборачивается успехом. — Ты куда? – кричит Петра вслед отдаляющейся героине.       Она взбивала пыли, сжимала зубы и подавалась корпусом вперёд, лишь бы добраться до них вовремя. Сердце то и дело сжималось, просило перестать, просило развернуться буквально в паре кварталов. Что-то не так. Глаза отказывались видеть дорогу, а в животе пронеслась стая гиен, которые хлеще бабочек предупреждали об опасности. «Перестань! Перестань себя так вести!» — говорила она своему телу, на находя в нём уют. Спустя тысячу повторных сигналов, тело ответило: руки резко одёрнули поводья, а глаза наконец-то сфокусировались на яркой вспышке, притупившей сразу шесть человеческих чувств.       Сколько времени вам нужно на осознание чужой смерти? Всего секунда, опустив глаза. Вопрос только в том, что она вложила в эту секунду. Определённо несколько лет службы, век дружбы и тонну любви к глупым выходкам Аиши, снобизму Юноса и шуткам Анри. Нет. Она понимала. Она ждала смерть, открывала ей окно каждый вечер, как бы приглашая на чай, только вот та зашла не в тот дом. Кэссиди смотрела на летящие обломки, не в силах себя простить. Чья-то грубая хватка буквально скинула её с лошади, повалив на землю. Капитан навис над девушкой, закрывая собой. — Жить надоело? — злобно оскалился он. А Эльвор лежит и смотрит на него. Смотрит, а слёзы льются сами по себе, будто всё к тому шло.. «Посмотрите на меня.» Мольба стремилась найти выход, однако самоуничтожение задавило остатки молитвы: «Стой, дура. Почему ты такая тупая? Почему ты думаешь о нём даже в такой момент? Что с тобой не так? Где твои мозги?» После взрывной волны, Леви тактично поднялся, не оставив после себя ничего кроме самого паскудного равнодушия. — Диверсия, — неосознанно бросила Кэссиди.              Незадолго до начала собрания по поводу поимки преступника, Эрвин узнал, что произошло. Несомненно, мужчину всегда огорчала потеря. Эльвор было уже всё равно, что он там подумал. — Кэссиди, — главнокомандующий полиции неспешно подошёл в девушке и своему старому другу, — ты проделала хорошую работу. У меня есть для тебя предложение. — Какое? – невзрачный ответ. — Работать в полиции, - выдал как на духу, не ходя вокруг да около. — Понимаю, звучит непривычно, но для тебя мы могли бы сделать исключение. — Почему я? – всё такая же безучастная и отстранённая. — Не хватает хороших сотрудников. Даже преступники оказались солдатами из полиции.       Её больше ничто не могло удивить. Ни в коем случае. Последнее, что она сделала перед принятием решения, посмотрела на Леви с глубоким отвращением. В первый раз мужчина показался ей поистине уродливым, сухим и бескровным до того, что хотелось исчезнуть, лишь бы не видеть. — Думаю, я мог бы определить тебя на хорошее место.       Не слыша этих слов, девушка согласилась. Согласилась бы на что угодно, лишь бы убраться подальше от этого места.