Close to Heaven

не знаю как тебе, мне стало вдруг так просто: наброски броские — картины маслом и прически воском

Два месяца спустя. Декабрь. Зимнее утро очаровывает красотой. На улице перед домом ещё совсем темно, лишь фонарь у входной двери отблескивал от снега и на темно-синем небе все еще можно разглядеть несколько ярких звезд. Вокруг все тихо и спокойно. Деревья, покрытые инеем, застыли неподвижно. Подул северный ветер, обдал холодом, позёмка, струилась по насту, редкие кустики, сиротливо покачивали ветками… POV Джаспер Раннее утро. Я наконец-то научился не засиживаться до глубокой ночи и просыпаться с восходом солнца. После контрастного душа, по привычке, меня ждал плотный завтрак и стаканчик кофе. Чтобы дойти до работы, я просто неторопливо переходил мост. Каждая такая прогулка вдохновляла и заново возвращала к жизни. Шёл пятьдесят первый день моего пребывания отдельно от как мне казалось семьи. Почти два месяца, как я переехал, в стены этой забытой квартиры. Снова один… Первые две недели, тоска по ней сильно душила за горло, но потом, с каждым днём ослабляла хватку. Я терялся в своих мыслях, которые ро́той воспоминаний и совместных моментов, маршировали в больной голове. Да, протащило знатно. Стены моего пристанища, слышали всё о чём раньше даже не догадывались. Несколько ночей подряд, на автомате, я бормотал последние сказанные ею слова, которые тогда тихо изливались из искусного рта: «Уходи, я ведь прошу тебя»! Так отрепетировано произнесено будто не ею, а сгустком нутра, похитившего её настоящую, в которую я когда-то до чертиков влюбился. — Сам прекрасно понимаю, что ты несёшь… — сказал я, хватаясь руками за голову. Мне хотелось впечатать её в стену и выбить всю ту несусветную дурь, — она всё уже решила. Тогда мне казалось, да и сейчас тоже, что мои чувства были намного глубже и серьезнее, чем её. Да, я тонул. Да, я не хотел всплывать. Но сейчас всё более менее устаканилось и пришло в норму. Только спустя месяц-полтора пребывания один на один с собой, я начал снова смотреть на противоположный пол, и по выходным посещать клубы или тематические квартирники. Моей любимой женщиной, хранительницей моего внутреннего очага, стала работа. Всё остальное носило тупо поверхностный характер: интрижки После неë, всё стало как-то театрально. Я любил работу и сам процесс. Постепенно стали появляться новые идеи, новые знакомства и предложения сотрудничества. Спустя ещё время, я всерьез задумался о спорте и даже поставил цель, пробежать благотворительный полумарафон, в поддержку детей, больных раком. Это мотивировало к правильному образу жизни, выводило эмоциональное состояние на нужную волну… Ещё раз повторюсь, потихоньку оживал. Как обычно, я шёл и любовался тем, как просыпается новый день. Обращал внимания на прохожих людей, чего никогда раньше не делал. Я довёл своё душевное равновесие почти до отметки стабильно. Ещё одно странное изменение, неподвластное объяснению — кофе. После рассказа, Мэри, мой обожаемый бармен, четко заключила, что люди перестали бороться за своё счастье и пускают всё на самотёк, не сделав даже элементарных попыток. Я тогда вышел расстроенным и снова погружённым в пучину мыслей: шёл первый и самый сложный месяц моего переезда, поэтому настроение менялось по щелчку. Мэри догнала меня уже на мосту и вцепившись, загребла под свой зонт. Мы проговорили все полчаса, пока шли. — Не дуйся! У меня такой же дурень подрастает, как и ты, — она говорила это любя и сочувственно, как мама, по которой я очень скучал. — А я думал, что такой один… — дурень. Спасибо тебе, и прости, что твои уши стали заложником моего настроения… Ha спуске мы попрощались. Подойдя к студии, я столкнулся со своим новым приятелем, похожим на молодого Вуди Аллена. Мы как-то быстро нашли общий язык и интересы: музыка, спорт и тачки. Вот последнее стало темой для обсуждения. Он пригласил меня на тест драйв и презентацию коллекции новых спортивных авто. — Держи. К пяти будь готов. Это будет классный вечер, — сказал он, протягивая конверт с пригласительным. Я даже не успел ответить, как этого кузнечика ветром сдуло. Планов на вечер у меня не было, поэтому я непроизвольно подмигнул плечами своим же мыслям, сделав движение вверх-вниз. День, как всегда, пролетел незаметно в процессе создания музыкальной истории. Я настолько увлёкся, что забыл пообедать. Когда стрелка на часах достигла трёх часов, я поторапливаясь, вышел с работы в направлении того же моста. Не обращая внимания на урчащий желудок, я ритмично сокращал расстояние до своего дома, с каждым метром ускоряя шаг. Достигнув крыши и скинув обувь, незамедлительно нырнул к холодильнику. На сборы оставался всего час, поэтому тост с арахисовой пастой и моцареллой, стал настоящим спасением. Для вечера выбрал чёрные джинсы, привычную футболку, терракотовый пиджак, который в связи с набором мышечной массы, стал довольно-таки тесным, и свои любимые ботинки, удостоившие звания: «на все случаи жизни». Взяв такси, я поспешил к выходу. Конец рабочего дня. Пятница. Народ толпами рассекал по масштабным проспектам, создавая эффект таймлапса. Этот город всегда дышал жизнью, скоростью и имел раскачанные объемные легкие. С Люком мы встретились в холле и сразу последовали в эпицентр действия. Кругом суетились официанты с подносами, предлагавших угоститься либо водой, либо сразу чем-нибудь покрепче. Мы много говорили, обсуждая новые модели и их усовершенствованную комплектовку; делились впечатлениями. Люк оставил меня на пару минут, удалившись в уборную. Легкая ненавязчивая музыка обрушила свои звуковые волны, устроив упоительный потоп. Я, покачивая в такт ногой, примостился у холодной стены. Мое спокойное состояние вмиг сменилось резким скачком давления, когда, каким-то образом, среди кучи летавших голосов и музыки, на мой слух приземлимся знакомый до боли смех. Глаза забегали по сторонам, пока не уловили нужный объект. Стоп-кадр… Чёрный комбинезон с открытой загорелой спиной. Собранные волосы. Шпилька и красная помада. Меня согнуло пополам. Я думал, что чувства уже достаточно притупились, но нет. — Как-будто и не было этих месяцев, проведённого в дали от неё. Я сразу ощутил лавандовый запах волос, ударивший в нос по памяти. Она потягивала шампанское из бокала, который гармонировал в её руке, пока я стоял в углу и наблюдал за ней, как конченый фанатик всякого рода подлинников. Тоска в тот момент сорвала всё душевное равновесие с петель, бросив тяжёлый якорь. Меньше всего на свете я хотел этой случайной встречи… «Как такое вообще могло произойти», — негодовал мой внутренний голос, который с баритона резко перешёл на фальцет. Приятель отвлёк меня от мыслей, одернув за плечо. Его лицо поменялось: с веселого на настороженное. Вопросов он не задавал, лишь проводил свой взгляд до моего, который всё ещё пожирал её силуэт. — Это же она, — осторожно сказал он. Его проницательность кольнула под ребром. — Она… ответил я на выдохе. — Черт, жизнь таки интересная штука. — А кто трется рядом с ней? — Бывший охранник Баронессы. Хотя, не знаю кем ей он сейчас приходится… — знаю, что очень любит тачки. Поэтому тоже здесь. Видимо приехали по работе и забрели на эту крутую презентацию, удивительно что без шума, как она любит. Кстати, я не могу тебя не поблагодарить за приглашение. Да, не хотел такого вот поворота, но тут здорово, правда, прекрасный выход в свет. Он сочувственно похлопал меня по плечу и движением руки попросил гарсона подойти. Не знаю, как так получилось, но резко проснувшись от мыслей, как от плохого тяжёлого сна, я неуклюже развернулся и задел поднос официанта. Все семь красивых бокалов разом разбились о кафель, и не менее красивые глаза присутствующих в незначительном радиусе, приземлились на мою фигуру. Я извинился перед молодым человеком. Несмотря на лёгкую музыку, разговоры и отдалённые речи в микрофон, она таки повернулась на шум. Когда наши глаза встретились, я испытал прилив необъяснимой энергии. На тело набежала высокая высоковольтная волна. Что бы не даровала наша жизнь: плохое или хорошее, но в тот самый миг я понял, что ради таких моментов стоит жить, ради таких моментов стоит умирать от любви и воскресать от неё же. Её глаза на секунду улыбнулись, но приоткрытый рот продолжал жить своей жизнью. Я не знал, что мне делать. Но ноги сами по себе зашагали навстречу: раз… два… три. Чем ближе подходил, тем меньше влаги оставалось во рту. Когда я поравнялся с ними, мы ещё долго стояли не проронив ни слова. Её «охранник» разрядил обстановку, поздоровавшись первым. Я ответил кивком, не отрываясь от лазурных, обрамлённых чёрным контуром, глаз. Она стала ещё красивее и статнее. Мечта поэтов и художников. Муза… — Неожиданная встреча. Мир действительно тесен… Ну, привет, — я сдержано протянул руку. — Действительно… — всё что успел расслышать, потому что когда её крохотная ладонь утонула в моей руке, снова настигала та самая волна… Нас наконец-то оставили наедине. Когда тот ушёл, она заговорила. — Почему ты ни разу не ответил?! Даже не попытался что-то предпринять… — Я… мне было тяжело… То, что она начала выдавать, било молотком по голове. Я чувствовал себя гвоздем, который скоро должен был сровняться с поверхностью. — Я… мне… ты думаешь весь мир крутится только вокруг тебя…?! Я знаешь, волком выл, Я, когда ты принимала эти свои чертовы решения, без право на какой-либо шанс… Что ты ответишь на это, — Я…мне?! Сердце забилось в ускоренном ритме. Пульсация выступила на коже дрожащими, прорезавшимися венами в области висков. Я говорил тихо, но внутри всё горело и рвалось наружу. Она тяжело дышала, кусая с разным нажимом алые губы, оставляя вмятины, которые разом разглаживались. Хотелось ей помочь, хотелось сорваться и уколоться, то есть получить дозу в виде поцелуя. Вот она гребанная зависимость в чистом виде, от которой я почти излечился и думал, что здоров… А, нет же…уже всё насмарку… Я сразу почувствовал жар и вспомнил наши счастливые часы. Вспомнил, как мы привыкали друг другу… «Зачем она вновь появилась на моем пути…», снова на фальцете выло протестующее нутро. —Мне жаль… — она смахнула с лица слезу и зашагала прочь. Я видел, как быстро исчезает её явно выделяющаяся причёска и продолжал стоять, приколоченный к месту. Мне хотелось закрыть глаза и проснуться уже завтра, исключив последние полчаса из памяти. Но нет, я даже не смог из закрыть. Сорвавшись с места, опять чуть не сбив официанта с подносом, я поспешил к гардеробной, сканируя всех подряд. Её нигде не было. Я выбежал на улицу, продолжая поиски. Я выкрикивал её имя, ловя на себе настороженные взгляды. Ловко варьируя между такси, которых было намеренное количество, я наконец-то заметил её, но уже садившуюся в свою машину. — Стой… пожалуйста… Я видел, что она услышала меня, но не среагировала. В догонку вырвалось то, что я называл тогда последним шансом: «Миллениум. Центровая. «Я буду ждать тебя…» Машина очень быстро скрылась за углом. Я даже не знал, услышала она или нет. Вернувшись с поникшей головой за одеждой и попрощавшись с Люком, я побрел в сторону моста, решив обойтись без такси. Темп менялся с быстрого на средний. Когда мысли сильно барабанили по черепной коробке, я ускорял шаг, постепенно переходя на бег… Знал, что не убегу от себя. Знал, что её тень всё ещё глубоко во мне. Знал, что не застану её на мосту, но продолжал спешить, не соображая и не находя объяснений своим действиям. Пару раз меня чуть не замяло под машину, несколько раз я успел уловить сигналы в сопровождении с нецензурной лексикой от водителей. Поравнявшись с мостом, я сначала нагнулся, а потом и вовсе присел, чтобы уровнять дыхание. Выдохнув, я поднялся на ноги и побрел по уже знакомому маршруту. Минуя почти километр, как раз оказался в сердце моста, общая протяженность которого составляла триста двадцать пять метров. Мимо курсировали велосипеды, люди… Я остановился, облокотившись на перила. Тело стало быстро остывать, дав волю дрожи. Зарывшись с головою в шарф, я стал чертить круги вокруг себя, как сломанный циркуль. Прошло минут тридцать, а может и целый час. Голос в метре от меня, прозвенел будильником в висках.  — Почему здесь?! Почему я? Почему ты? Почему так? — с каждым почему, она надвигалась на меня, как снежная лавина, оставаясь сосредоточенной. Я бегал глазами, замечая каждую деталь. Она успела сменить шпильки на ботинки, платье на костюм. Она знала, что я буду ждать её… — Потому что мы… — выплюнул я. — Мне очень жаль, что ты так и не поняла этого… Среди шума от воды и машин, я слышал её дыхание, потому что поравнялись носами. — Мы? — Да, мы.! Ты же, каким то образом, оказалась здесь, в городе миллионнике на Миллениуме… Я смотрел на неё, как на музейный экспонат, иногда прерываясь на «поморгать». Мои руки ловко притянули её за талию, образовав кольцо. Я улыбался, как придурок. — Ай, — не распускай руки…её слова разнились с горящими глазами. Я не смог больше ждать и врезался в холодные губы, жадно выбрасывая своё тепло. Она не сделала ни одной попытки отстраниться, лишь как желе, обмякла в моих объятиях. В ту ночь стены моей квартиры опять узнавали новое о своём хозяине.