éprouver

– ну нет, шиён, опять не так, – бора запрокидывает голову и прыгает от неудовлетворённости. – я не понимаю, чего ты от меня хочешь, – шиён устала, хотя не прошло и часа от начала репетиции. уже который раз бора останавливает то на одном месте, то на другом, заставляя переигрывать сотню раз, хотя шиён проблемы не может увидеть. – ты играешь не так, – бора останавливается и смотрит обессиленно. – я играю так, как указано в нотах, а тебе всё время не нравится. – ты не чувствуешь музыку, – на этих словах бора вновь подпрыгивает. – я стараюсь над этим, – шиён кладёт руку на лоб и прикрывает глаза. ей бы понять что в понимании девушки чувствовать, – давай ещё раз. обещаю, в этот раз будет лучше. – хорошо, но у тебя последний шанс, – бора пригрозила смычком, и шиён нехотя улыбнулась, положив руки на клавиатуру. они вновь начинают с момента, на котором бора начала ругать шиён. темп нарастает, скрипка становится громче, фортепиано следует за ней, приближаясь к кульминации. и вот она, заветная нота, что расцветает вместе с несколько раз повторённым аккордом. цветёт, пока плавно не переходит в диминуэндо и вовсе стихает под еле слышный проигрыш фортепиано. тонкие длинные пальцы аккуратно перемещаются с клавиши на клавишу. и всё же смычок резко проводит по струнам, создавая громкий, но элегантный звук. снова мелодия становится тише, оставляя сцену пианино. слышится мерное постукивание коротких ногтей. – нет, мисс, так не пойдёт, – бора резко прерывает. опять. но на этот раз она направляется к яркому чехлу от своего инструмента. – подожди, бора, ты разозлилась? – шиён выскакивает из-за фортепиано, чуть ли не падая, – только не говори, что вот так уйдёшь. – у тебя есть велосипед? – бора смотрит со всей серьёзностью, закидывая чехол на плечо. – есть… стой, зачем? что ты- – я даю тебе 15 минут на сборы, буду ждать на парковке у общежития. – какие сборы, ты- но бора будто и не слышит ничего, она быстро выбегает из репетиционной.

***

как бы шиён не пыталась выяснить зачем им понадобились велосипеды и что за внезапная поездка – у неё ничего не вышло. всё, что она могла – смириться и следовать за тёмно-фиолетовым велосипедом по мосту. мимо проносятся машины, спеша в центр города и подальше от него. с другой стороны виднеется водная гладь, тревожимая лишь слабым ветерком. горизонт чисто голубой, ведь только недавно наступил полдень. облаков немного, но они пушистые и массивные. отведя взгляд от красоты природы, шиён рассматривает рюкзак своей аккомпаниаторши. он усеян множеством значков с персонажами разных мультфильмов. видимо бора очень любит мультфильмы. интересно, какой её любимый? выехав с моста, шиён поравнялась с борой, быстро кинув на неё взгляд. – и всё же… куда мы едем так неожиданно? – chaque chose en son temps, шиён. всему своё время, – всё так же серьёзно и непроницаемо. – иногда мне кажется, что ты носишь с собой сборник с французскими пословицами и незаметно в него подглядываешь. – ты сомневаешься в моих знаниях? шиён усмехается, объезжая кочку. – конечно же нет, госпожа из франции. – если бы мои руки сейчас не были заняты, я бы тебя ударила. и на этом наступает приятная тишина, перебиваемая лишь звуками проезжающих мимо машин.

***

– то есть, ты прервала нашу репетицию чтобы погулять в парке? они заехали в начинающий покрываться зеленью, как и подобает всему растительному в начале апреля, тихий парк. людей здесь немного, ведь сегодня рабочий день, а сейчас даже не обед. лишь иногда можно увидеть играющих на площадках детей. бора поворачивает с аллеи на тропинку, ведущую куда-то в лес. – это не просто прогулка. я хочу научить тебя кое-чему, – она останавливается и встаёт одной ногой на землю, оборачиваясь, почувствовав заминку шиён. та в недопонимании замерла. – чему можно научить в лесу? как убивать и прятать трупы? – на её губах появляется лёгкая улыбка. – ты что, думаешь, что я маньяк? – мы не так долго знакомы, я имею право опасаться. – не зарежу я тебя, успокойся, – бора вновь выпрямляется и надавливает на педаль. шиён приходится поторопиться, чтобы не отстать. – а вдруг ты правда маньяк. орудуешь смычком, чтобы было сложнее вычислить. только им не по струнам проводишь, а по чужим глоткам. бора звонко смеётся. шиён улыбается на это ещё шире, игнорируя участившееся сердцебиение. – ага, а жертву заманиваю своим французским. – вот видишь! ты очень подозрительная девушка. бора вновь смеётся, и они выезжают из леса к холму. здесь уже нет такого большого количества деревьев и трава не доходит до колен. бора спрыгивает со своего велосипеда и ведёт его за руль. – здесь придётся пешком, в холм тяжело ехать, – шиён так же спрыгивает. подходит к боре ближе и идёт рядом с ней. и вновь тишина. апрельский ветер приятно обдувает лицо и волосы, тревожит листья, заставляя их шуметь. где-то вдали слышно пение каких-то птиц. шиён пинает камешки, рассматривая свои кеды. мельком посматривает на бору, что вдохновлённо крутит головой, явно наслаждаясь нахождением здесь. они доходят до крутого места и останавливаются. бора залезает первая, затаскивая велосипед, и, внезапно, протягивает руку, а шиён стопорится, удивлённая. ей не стоит труда залезть самой. но почему-то очень трудно отказать протянутой, тёплой и мягкой в касании, руке, даже если то касание всего на несколько секунд. – мы на месте, – бора ярко улыбается, смотря на открывающийся вид и пытаясь успокоить дыхание. она переводит взгляд на шиён, ожидая реакции. шиён поражена. с этого небольшого холма открывается вид на весь парк, на высотки города вдали и кусочек реки у университета. сам университет не видно из-за множества верхушек деревьев, что уже начали заполонять своими кронами пространство. река хоть и скрывается по большей части за ними, но всё так же сверкает, отражая яркое солнце. на закате всё это наверняка превращается в ещё более волшебную сказку. – вау, – всё, что может сказать шиён, – это вау. – видишь, а ты не хотела сюда ехать, – бора снимает рюкзак, значки стучат друг об друга. пока шиён очарована видом, она ставит велосипед на подножку, достаёт цветастый плед из рюкзака и стелет рядом. за ним следуют пару пачек снеков, – я взяла немного перекусить, не знаю сколько мы здесь пробудем. зависит от того, сколько тебе понадобится времени. – времени для чего? – шиён наконец оборачивается и видит бору, уже расположившуюся на пледе. её кеды аккуратно стоят в стороне. – для слияния с природой, моя дорогая, – она поджимает ноги, поправляя задравшийся край платья. – чего-чего? – твоя главная проблема в том, что ты не чувствуешь музыку, когда играешь, – шиён так же ставит свой велосипед на подножку и медленно садится на плед, пытаясь понять к чему ведёт бора, – природа – самый лучший способ почувствовать. – но тут же нет никакой музыки. – разве? прислушайся. шиён лишь поднимает брови и глупо моргает. бора закатывает глаза. – да, туго с тобой, – она усмехается, видя тут же нахмурившееся лицо перед собой. – ты говоришь какие-то странные вещи, я тебя не понимаю. – главная музыка природы – это птицы. например, прямо сейчас слышно синичку вон оттуда, – бора указывает пальцем в лес позади себя. и правда слышно урчащее щебетание, разносящееся по округе. до этого шиён не обратила на него внимания. – и как это мне поможет? – послушай как эта синичка чувствует свою песню. ещё немного, и шиён точно подумает, что бора спятила. она вновь улыбается. – как птица может почувствовать свою песню? – говорит, как самое очевидное, – она же… птица. – вот именно, что она птица, – бора терпеливо объясняет, как будто учит ребёнка, у которого каждую секунду появляются новые вопросы, – потому она как никто близка природе. услышь эту гармонию песни синички и… ветра, что колышет листву, – руками она пытается показать каждое своё слово, чтобы передать смысл точнее, – каждая нотка её мелодии подстраивается под каждый маленький шорох листьев. и ей не нужно знать где спеть громче, а где тише, где промолчать, а где вступить – она решает это сама. шиён снова моргает в попытке понять. бора точно сумасшедшая. но она улыбается ярко и смеётся громко и искренне, а ещё её руки тёплые и нежные. хочется верить всему, что она скажет, даже если это похоже на чушь. шиён прикрывает глаза, обнимая колени, пытаясь сосредоточиться. вслушивается в самые мелкие колебания травы, в стук веток и щебетание маленькой синички, что сидит где-то в глубине леса, но её песня эхом доносится до их холма. шум города остаётся где-то позади, позволяя звукам природы захватить разум. синичка насвистывает свою мелодию легко, будто не стараясь для каких-то сложных приёмов. она ловко перескакивает с ноты на ноту, не беспокоясь об их сочетании. они слышатся правильными в любом случае. кажется, птичка подлетела ближе, её голос становится громче, урчащее воркование еле-еле перебивается шорохом травы. на мгновение она останавливается, чтобы вновь тут же начать свою песню, меняя тональность на полутон, но всё так же звуча правильно и гармонично со скольжением ветра по кронам деревьев. вдруг слышится ещё один голос. такой же урчащий, но немного повыше. он отвечает неохотно, пропуская свои «партии», но когда сливается с первым кажется, что нет лучшей композиции. и теперь уже две синички, будто в дуэте, создают своё неповторимое произведение, вместе воркуя, переходя на трель. но внезапно слышится порхание крыльев, ускоряющееся и становящееся всё тише. видимо птиц что-то напугало. остаётся лишь звук ветра и приглушённое дыхание шиён. слышать собственные выдохи непривычно, она слишком сильно сконцентрировалась на птицах. открыв глаза, видит перед собой бору, что всё так же сидит напротив. она рассматривает горизонт, отвернув голову вбок. ветер подхватывает тёмные волосы, красиво запутывая их. шиён рассматривает нос с горбинкой и россыпь родинок под бровью и на щеке, списывая учащённое сердцебиение на непривычность единения с природой. – ну что? – бора поворачивает голову, ощутив взгляд, и смотрит внимательно. тёмные глаза пристально изучают, заглядывая в чужие. и ответ приходит через пару секунд. – я почувствовала.

***

репетиционная комната темна и наполнена звуками фортепиано. они прерываются лишь ненадолго, чтобы рука в длинном рукаве толстовки смогла зарисовать все отзвучавшие ноты в тетради. и они вновь разрывают тишину, звуча прекрасно и правильно, будто это синичка, что поёт свою песню, хватаясь трелью за ветер, не задумываясь о гармонии и заумных приёмах. и песня та льётся, льётся и льётся. фортепиано играет всю ночь, затихнув лишь к рассвету, когда солнце осветит светлую голову, опустившуюся на крышку инструмента с улыбкой на губах.