Бинты и пластыри

Как говорится, бог любит троицу, а потому в третий раз — заключающий для них обоих — это происходит во время их первой конной прогулки. Проходит примерно полтора года после победы над Мирандой. И этого времени хватило, чтобы в жизни Итана и Карла в кои-то все устаканилось. Роза пошла в самый обычный детский садик. Завершились документационные дела с Амбреллой — их наконец признали не опасными для общества. Ради этого пришлось попотеть; оказывается, у Амбреллы понятие "хороший" брошено в крайность. И даже переход на красный свет мог поставить крест на надежды зажить свободной и спокойной жизнью. Но они справились. Итан получил дом в Европе, и на этот раз в Германии. Карл рассказал, что его родословная происходит из этой точки мира, пока его родители не решили обзавестись своим собственным заводом в Румынии. Говорит, что всегда мечтал здесь побывать... И Итан...не смог противиться своему внутреннему голосу, что твердил: "у него нет дома, ему некуда идти. Итан, он для тебя столько всего сделал, не будь неблагодарной сволочью!", и предложил бывшему Лорду остановиться у себя. Пожить, так сказать, до поры до времени. Нутро подсказывало, что Карл его никогда не покинет. А Уинтерс...ну, был не против. Оказывается, они идеально уживались друг с другом. Даже бывшая жена позавидовала бы такому...Итан не побоится этого слова: семейному порядку. Никаких ссор и недопониманий, только мелкие споры на тему "не кури в комнате", или "не выражайся при Розе", или "ну еб твою мать, Итан, когда ты запомнишь, что я терпеть не могу перец?", — не все же Карлу проебываться. Но в их взаимоотношениях все равно сохранялась идиллия.

***

Этим утром Итан проснулся раньше обычного. Просто сегодня у Карла как бы день рождения, ничего важного, особенно для человека (Итан перестал его считать монстром сразу после совместного боя с Мирандой), которому за сотню. Уинтерс даже не узнал бы этого, пока не спросил у Карла, когда наступил его личный праздник. Традиции есть традиции, но они никогда не предавали этим дням какое-то особое значение. Отмечали только у Розы, но сегодня...сегодня должно быть все иначе. У Итана заготовлен подарок и он немного волновался. С момента их совместной жизни Уинтерс сразу заметил у Карла маниакальную одержимость лошадьми — если точнее, этого заметить было невозможно. Сперва все началось с его личных вещей, вроде портсигара, зажигалки, или станка на которых красовалось вытравленное изображение фамильного герба — голова лошади в изгибе подковы. На любопытный взгляд Карл сказал, что его предки были конюхами, а также разводили коней и выводили новые породы. И Итан сделал для себя пометку: в жилах Карла кровь истинного коневода. Но на этом фанатизм бывшего Лорда не заканчивался. Роза была просто в восторге, когда ее развлекал Карл. Она счастливо хохотала, когда какая-нибудь маленькая металлическая деталь левитировала в воздухе, выполняя невероятные пируэты и обороты. Карл нежно улыбался на ее реакцию; однажды, на детской площадке он решил показать свою силу чужому ребенку, что пытался подружиться с Розой, ходя за ней хвостом. Но он испугался, заплакал, и убежал, сверкая пятками. Карла это задело. Но Роза его не боялась, отнюдь, слишком часто просила показать какой-то незамысловатый фокус. Карл не удивил ее, когда в очередной раз поднял металл в воздух — девочка это видела уже много раз, успела привыкнуть — и ему пришлось импровизировать. Детали вмиг собрались в кучу, создавая силуэт игрушки. Ему потребовалась минута, чтобы собрать для Розы маленького металлического коня. Весь оставшийся вечер она игралась с ним; стукала им по полу в имитации бега. Потом побежала к папе, хвастаясь ему своей новой безумно крутой игрушкой. Итан даже не поминает, в какой момент в комнате у Розы на настенной полке красуется целый ряд игрушечных цветных лошадей. Все они были разные; некоторые металлические, другие пластмассовые, явно магазинные, еще парочка и вовсе были мягкими, бархатными, с пушистыми гривами и хвостами, в различных позах. Кто-то на двух задних копытах, кто-то поднял одно, другой стоит на всех четырех, и все по-разному изгибают шею. На вполне ожидаемый вопрос: "Как это понять?" Карл ответил многозначительным: "Просто Роза решила стать коллекционером". Уинтерс тяжко вздохнул. Итан, если серьезно, не ожидал, что Карл безумно любит в принципе всех животных. Он конечно ему об этом напрямую не говорил, но такая вещь была очевидной. Так, например, Итану постоянно приходилось оттягивать Карла за руку от бродячей собаки или кошки. Иногда, идя по улице, Хайзенберг мог внезапно остановиться и уставиться в дерево. — Смотри, Итан, горихвостка, — и показывает по-детски указательным пальцем на листву. Итан щурится в попытке разглядеть птицу, но ничего не видит, кроме зеленых пятен. Он честно пытался найти ту самую "горихвостку", да в душе не ебет, как она выглядит. Но откуда Карлу то знать, если он прожил бо́льшую часть жизни на краю Румынии в нецивилизационной деревне? Ответ оказался прост. Свое свободное время Карл тратил на разные вещи, но в основном залипал в технике 21-ого века. Это тебе не в ретро-телик пялиться. Телевидение Карл полюбил всей душой. Чего Итан не ожидал, так это того, что смотреть Карл будет ничто иное как каналы про животных, вроде Animal Planet. На втором месте у него был Discovery. Бывшему Лорду нравилось узнавать про внешний мир; оказывается земля такая большая и необъятная! Итан, купи билеты в Амстердам! Попросил с путешествиями притормозить, хотя бы до момента, пока Роза не пойдет в школу. Карл не стал противиться (Итан обожал его в такие моменты). Нашел иное развлечение — программа, в которой собирали аквариумы.* Насмотревшись несколько серий, Итан не удивился (на самом деле еще как удивился), когда в комнате Розы обнаружил роскошный, витиеватый морской аквариум. У него чуть челюсть не отвисла; рыбы-клоуны скользили между актиниями, мимо проплывали хирурги, и все это в красивом голубом свечении. А Роза сидит напротив — и даже не замечает папу. Была поглощена наблюдением, обнимая плюшевого единорога. Как там психотерапевт говорил: "аквариум — лучший антистресс"? Но не обошлось и без маленькой ссоры по этому поводу. Однажды Итан застал, как Роза, сидя на коленях у Карла, завороженно смотрела на то, как гепарды разрывали антилопу; прогрызли ей шею, и из маленьких отверстий прорвались струйки алой жидкости. Итан чуть приступ сердечный не схватил: кинулся на Карла, отнимая пульт, дабы отключить канал. — Ты идиот, что ли?! Ей еще рано такое смотреть! — Но Итан, так устроен мир! Роза должна знать, что сильные съедают слабых. После этого случая Карл был более внимателен к выбору передач для просмотра с Розой. В следующий раз он с девочкой смотрел мультфильм про бежевого коня. Мимо Итана это не прошло. Как и то, что в какой то момент в его библиотеке стали появляться книги про лошадей. Поддался соблазну и полистал энциклопедию по породам, без спроса, пока Карл не видел. Ничего интересного для себя не выудил. Хотя нет. В душу запала Фиордская пони. Фигурка такой лошади была у Розы. Был еще случай. Когда Карл заработался. Не работать на Амбреллу варианта не было, но фриланс звучит не так страшно. Бывшему Лорду нужно было всего лишь создать какое нибудь оружие, машину, прибор — это же его призвание. Инженер-тире-ученый. И вот готовые чертежи продавал Амбрелле: платила она недурно. Настолько, что Итан мог отказаться и от своей работы. Но ему было некомфортно от мысли, что всю семью, простите, их общину содержал бы Карл. Выбрал самый подходящий вариант — подработку. Но случались дни, когда заказ был диким, а дедлайн — коротким. И когда сроки горят, у Итана задача одна: прибегать в кабинет Карла с новой кружкой кофе и менять ее на пустую. И вот, зайдя в кабинет, Итан обнаружил, что не успел; голова Карла была спрятана в руках на столе прямо на чертеже какого-то безумного механизма. Подойдя к Карлу, чтобы его разбудить, потому что на столе таки спать не комильфо и неудобно, абсолютно случайно замечает на краю большой бумаги набросок лошади. Весьма реалистичный. Черт, Итан, если он рисует такие чертежи, естественно он умеет управляться карандашом настолько, чтобы зарисовать животное! Так больше продолжаться не может. Карлу нужен конь. Сначала Итан не мог понять, как все это сделать. Денник они себе, очевидно, позволить не могли. Коня в гараже тоже. Может, получится механического сделать? Нет, металл живого не заменит. Они даже никогда этого не обсуждали; как будто это то, что не требует внимания, или слишком естественно, на подсознательном уровне. Карл даже не намекал. Может, Уинтерс просто все напридумал себе, как обычно. Он мог увидеть что-то лишнее. Пришлось над этим думать долго. Пока в один прекрасный день не увидел в интернете рекламу конных прогулок. А ведь действительно. Можно арендовать лошадь, или купить, а оставить в частной конюшне, и просто-напросто ездить туда. Это мысль. Осталось предложить Карлу. Итан почему то не было уверен в своем решении. Откладывал этот день, пока не настал повод: день рождение. Ему-то, повидавшему ужасы Бейкеров и Румынии, было начхать на какой-то отмеченный день в календаре, но увы и ах, здесь, в обычном (подчеркнуто) обществе были традиции, и они давили. Не настолько, чтобы их не игнорировать, но все же — были, хотелось хоть немного соответствовать норме. В его жизни и без того хватало безумия. Например: Карл, который силой мысли управлял металлом. Это ведь нихуя не нормально для среднестатистической семьи. Пардон. Содружества-людей-по-интересам. Стоп. Итан, почему ты так старательно игнорируешь слово "семья?". Боишься ассоциаций со свой прошлой не очень сложившийся семьей? Но Карл ведь не Мия. К черту. Возвращаемся ко дню, когда Итан встал раньше обычного. Раньше Карла, так как тот еще оставался в кровати в объятиях Морфея. Откуда это Итан знает? Такие обстоятельства. Спят вместе и без какого-либо пошлого контекста. Спальня — одна. Большая и мягкая кровать — тоже одна. Так почему бы и нет? Карл никогда к нему не лез с чем-либо двусмысленным. Разве что мог ненавязчиво приобнять, а Уинтерс был несказанно этому рад — мягкие и горячие прикосновения успокаивали. Карл забирал кошмары как коты, когда ложатся на больное место (или на больную душу) и исцеляют. Лечат друг-друга, и в этом нет ничего плохого. Мия, к слову, такими лечебными свойствами не обладала. Итан передал Розу какому-то агенту, посланного Крисом, чтобы тот отвез девочку в садик. От вездесущего глаза Амбреллы тоже не получилось отмазаться. Приходилось терпеть. Он пил чай за столом в одиночестве, формулируя в голове предложения, и наконец на кухню зашел Карл. — Доброе утро. Карл уже был в солнцезащитных очках. Летом лучи солнца были намного ярче, тем более утром, и ему приходилось скрываться за темными линзами. О да, Итан знал маленькую тайну бывшего Лорда. Уже чувствуя его подсознательно, знает, что у того глаза не полностью открытые, сонные. Весь он взъерошен, еще не причесывался. И всегда поддерживал одну и ту же длину волос и бороды. — Угу, — хрипло отозвался Карл и скользнул к столу, — эй, это моя кружка! Итан посмотрел на посуду, и удивился. И в правду: спросонья взял чужую кружку. Открыл было рот, чтобы извиниться, но Карл опередил. — А, похрен, — и схватил с полки другую кружку, с надписью "самому лучшему папе". Это была Итановская, подаренная лично от самого Криса. Тот еще юморист. Карл первым делом поставил кофе-машинку. Итан запомнил: он не очень приветлив, пока не выпьет живительный напиток, а потому ждет. Налив кофе, он сел напротив Итана и стал хлебать жидкость. Сейчас или никогда. — Карл. — Итан, — машинально отозвался Хайзенберг. Он уткнулся взглядом в планшет; держал его "телекинезом", а тыкал в него пальцем, так что в Итане заинтересованность не находил. — Я тут подумал, и решил... Купить нам лошадей. Прибор за малым не коснулся стола: нечаянно отпустил его силой, но успел поймать руками. Итан не знает, как расценивать данную реакцию. Решает, что Карла эти слова повергли в шок. — Почему ты вдруг так решил? — неверующе спрашивает. Итан был готов именно к этому вопросу. — Потому что у тебя сегодня день... — Нет, ты не понял. Почему ты так решил? — с другим смыслом задал вопрос бывший Лорд. А про праздник даже и слушать не стал, ему действительно на это все равно. Итан понял, что имеет ввиду Карл, но это рвало его шаблоны — не к такому вопросу готовился. — Заметил, как ты неровно дышишь к коням, вот и подумал... Короче, за городом есть частная конюшня, и несколько лошадей там свободны. Если хочешь... В который раз за этой утро Итану не дают договорить; Карл резко вскакивает из-за стола, что аж деревянный стул по паркету неприятным скрежетом проходится. — Когда мы к ним поедем? — уверенно спрашивает Хайзенберг.

***

Итан стоял в конюшне, и от столь большого выбора разбегались глаза: с правой и с левой стороны по пять денников, в каждом из них стоит лошадь. Здесь чужие только три. Выбирай не хочу. Они все такие разные, красивые, яркие. Блондин жалобно вздохнул. — Ну что стоишь?! Коня что-ли не можешь себе найти? — нетерпеливо лепечет Карл рядом. — Э...нет? — неуверенно спрашивает Итан. Указывает на первую попавшуюся взору лошадь, — может, вот эту? — Дурачок Итан, — совсем мягко и по-домашнему. Карл смеется низким размеренным голосом. От такого у Итана уши плавятся. Или он сам, — не умеешь определять своего коня. Запомни: наездник не выбирает лошадь, это лошадь выбирает себе наездника. И в качестве доказательства своих слов проходится по конюшне, вплотную к денникам. Карл делает пару таких кругов, а Итан не понимает, что вообще происходит, пока одна из лошадей не выглядывает из своего стойла и не утыкается мордой в плечо Карлу, обнюхивая. — Нашелся! — восторженно кричит Хайзенберг, и ответно поглаживает коня, проходя ладонью по шерстяной переносице (Карл был без перчаток). Итан глядит на коня: смуглая шерсть с переливами в коричневый, черная завязанная грива. Сама лошадь изящная, но сильная, с переплетениями мускулов — на груди, на ногах, спина прямая и мощная. Рядом с ней висит табличка с надписью "Вестфальская". Порода. А слово немецкого происхождения. Конь игриво дергает ушами и с классическим для лошади звуком выдыхает воздух. Реагирует на Карла. А тот словно завороженный — никак не может перестать гладить. Его рука переходит к шее, и он с явным удовольствием аккуратно хлопает лошадь по мышцам. Обращается к Итану не глядя: — Теперь твоя очередь. Ну же, Итан, попробуй. И Итан неуверенно пробует. Не знает, как правильно, как нужно, но повторяет за Карлом: проходится по конюшне пару раз кругами, пока не замечает, что за его движениями следит одна из лошадей. Он присматривается; мало чем отличается от Карловской, но может, на пару дюймов ниже. Ну и цвета конечно же другого: шерсть песочная, как самая свежая вафля под медом, такую даже съесть хочется, а грива золотистая, почти белая. Словно присыпка для той самой вафли. Очень приятная для глазу расцветка. Итану нравится. — Мне кажется, меня выбрала эта. — Да это ж мустанг, — подходит Карл, разглядывая выбранного Итаном коня, — самый обычный, но конкретно таких лошадей называют...соловыми. Масть такая. В твоем понимании окрас. Но не суть... Ты уверен? — А что не так? — Итан подходит к загородке, а конь подходит в ответ. Хочется погладить, но он не уверен; на самом деле где-то в глубине души ощущает страх перед этими большими и сильными животными. А вдруг укусит? Мало приятного. — Эти животные...— Карл подбирает слова. Сует в рот сигару и поджигает; разве можно в конюшне курить? Выдыхает смог и продолжает, — характерные. Мустанги это дикие лошади. Ну точнее... Не эта, конечно нет. Настоящие живут в Америке, в Техассе например. — Я из Техасса, — невольно перебивает Карла. — Отлично. Так вот. Своевольные. В смысле... Они действительно любят свободу! А еще они упрямые, часто настаивают на своем. Короче — качают права. Если ты не сможешь показать, кто здесь главный, эта лошадь задавит тебя авторитетом. А еще укусить могут, так просто, от проявления любви. Проще говоря — приручать надо. Ну так что? Звучит не так оптимистично. Но Итан думает. Глядит сначала на Карла, потом на коня, потом снова на Карла, на коня... Решает: да, черт возьми. Он сможет обуздать мустанга! Ему кажется, что где-то подобное он уже слышал.

***

Нет. Нет. Нет! Глупо, Итан, это было глупо! Как тебе вообще в голову пришла идея купить, блять, лошадь и кататься на ней, как ебаный индеец. Да и не подготовленную заранее для езды, а ебучего мустанга, который трясся под Итаном как самый старый комбайн! От каждого шага лошади он подпрыгивал, больно ударясь промежностью в седло. Конь вообще мало слушался; то повернет в другую сторону, то перейдет на рысь, то дернет головой, чего Итан боялся больше всего. Скинет и все, затопчет. Как хорошо, что он Розу не взял с собой, никогда не подпустит к ней эту зверюгу (Спойлер: в будущем с этим мустангом Роза возьмет приз на скачках). А Карл издевательски шел спокойно. Его лошадь как будто была рождена, чтобы быть под ним. Или Карл был рожден, чтобы оказаться в этом седле. Шли они плавно, не дергаясь, не сдвигаясь с тропинки, и Итан завидовал этому пониманию между двумя разными существами. А мустанг его не слушался, казалось, что... — Итан, соберись! Прислушайся к коню, он не понимает, что ты хочешь от него. Когда ты в седле — вы одно целое. Стабилизируйся и двигайся вместе с лошадью! — ругается как самый душный тренер. Итан пытается! Кто сказал, что он не пытается? Верхом на лошади он, так скажем, впервые. Конечно он катался, но никогда не вел животное лично сам. А сейчас он не знает, как нужно дергать за поводья, чтобы громоздкое создание шло вперед. Благо ему Карл помогал: дергал металлические удила, успокаивая и направляя лошадь. Ну почему он решил выбрать именно мустанга?!

***

Кое-как поборов мустанга, они с Карлом наконец выходят из аллеи предназначенной для конных прогулок. Ну а что, это теперь их личные кони, имеют право с ними ходить куда угодно. Уинтерс выдыхает облегченно — конь перестал неистово дергаться и наконец перешел к спокойному ходу. Вышли они в поле, которое было заключено в круг из деревьев. Но пространство все равно было большим и просторным — земля как на ладони. Итан огляделся и вдохнул свежий воздух с запахом цветущей травы. Погода была очень солнечной, на небе ни единого облака. Однако было совсем не жарко; когда ты сидишь на коне и не прилагаешь никаких усилий потеть не приходится. Весь такой расслабленный и на кайфе Итан посмотрел на Карла. Все удовольствие как рукой сняло. Карл остановил своего коня и замер. Губы свои слегка приоткрыл. Простор. Вокруг простор. Хочешь — поверни направо, хочешь — налево. Полная свобода действий. Хайзенберг не знает, чего сейчас хочет. Перед ним чертов мир. Вот такой, открытый, огромный. Очень огромный! Лишь на горизонте видно линию из деревьев. Интересно, как долго он будет к ним бежать... Конь делает опасный шаг вперед. А Итан читает. Читает, к чему это все, что сейчас будет. — Карл нет, — предупреждающе пытается одернуть Хайзенберга. — Карл да! — в насмешке выкрикивает Карл и ударяет лошадь поводьями, аки хлыстом. Конь дергается и встает в свечку. Настолько резко и настолько высоко, что Итан был уверен, что Карл сейчас упадет на землю. Но он, сволочь, держится крепко, не отпустит. Лошадь издает традиционное "и-го-го" и пускается на всех парах вперед. Только пыль из песка оставляет хвостом за собой, и Итан откашливается. И что, блядь, делать? Ветер. Вот чем Карла встречает безумная скорость. Лошадь под ним ожидаемо трясется, но он не обращает внимания. Слегка приподнимает таз, чтобы не ударяться бедрами об седло. И становится совсем хорошо. Он скачет. Скачет вперед. Позади остается Итан и словно вся его жизнь. Настоящее и прошлое; прорывается навстречу неизвестному, необъятному. Ветер настолько сильно ударяет по щекам, что казалось, стирает и самого Карла. Радуется, что он в очках, иначе пришлось бы бежать с закрытыми глазами. Никаких чувств не остается. Только свобода. Безнаказанность. Скорость. И конь тоже чувствует...громко стучит своими копытами, поднимает пыль. Не останавливается, не спотыкается и не сворачивает. Мчит прямо и это именно то, что нужно. Хочется догнать горизонт. Хочется никогда не останавливаться. Ощущать пустоту внутри себя и чувство падения в пропасть. И даже не понимает, как долго скачет. Времени сейчас для него не существует. Как будто его затянуло в черную дыру: вытянула своей сингулярностью, и исказила действительность. Он сейчас — здесь, а мир вокруг в бешенном ритме. Только пятна масляными красками, и ничего больше. Контуры размазаны. Карл закрывает глаза и отпускает все то, что его гложило годами. Он бежит — бежит, не оглядываясь — бежит, разрывая воздух...а потом не бежит. Не-а. Он лежит. На жесткой земле, и камни как мини-горы врезаются в затылок, а перед глазами — небо, слегка прикрытое листвой и ветками деревьев. И птицы щебечут, словно смеются. Похоже, те самые горихвостки. Очень спокойно на душе, и хорошо. Правда лоб немного жжет, но это пустяк. Карл вообще не находит желанным разобраться в том, почему он лежит вот так распластавшись на земле в какой то ямке. Почему то вдруг перед глазами всплывает старая жизнь: Румыния, операция, Миранда, сестры, фабрика, оборотни, и все это — позади. Сейчас он в Германии. Там, где жили когда-то его предки, родственники. Теперь здесь живет Итан, Роза — его семья. Он дома. Карл пьяно и счастливо улыбается. Готов так вечно лежать. И лежит, не двинувшись. Вспоминает кое-что. Итан же сегодня упоминал его день рождение зачем-то. Вроде как какие-то обычаи для внешнего мира. Что ж. Сегодня он заново родился. Эта жизнь для него — новая. Иная. Такое не грех праздновать. Карл позволяет себе погрузиться во тьму — прикрывает глаза. Слушает все то, что вокруг него. Звуками природы наслаждается недолго: ощущает стук копыт, и вибрация земли передается в голову. Шипит, потому что башка неприятно стукается об гальку. Но вставать все равно не хочется. Видит боковым зрением, как большие копыта останавливаются возле его тела, и рядом приземляются ботинки Итана. Он нависает над Карлом. Тянет руки к лицу и приспускает очки. Хайзенберг тут же жмурится и скалится от очень болючего яркого света солнца, и Итан вмиг натягивает их обратно. Хотел убедиться, что Карл в сознании. — Ты в порядке? — с волнением спрашивает Уинтерс, опускаясь рядом с Карлом. Кладет руку на колено, а другое подгибает под себя. — Нет, но мне охуенно, — и это правда. — А лежишь почему? — М-м-м, в голову пришла мысль позагорать. — Но здесь же тень, — дразнит Итан. — Да с лошади я ебнулся, Итан! Блондин протягивает руку, и Карл хватается за нее. Тянет на себя и помогает сесть. Все еще на земле, и пофиг. — А я ведь говорил — не увлекайся! — решает продолжить их маленькую словесную перепалку, которыми наполнена вся их жизнь. — Спасибо за заботу, Итан, я так тебя люблю! — неправдоподобно злится Карл. — Не притворяйся, как будто бы это сарказм. — Хорошая попытка, Уинтерс. Но я понятия не имею о каком сарказме ты говоришь, — и ехидно улыбается. — Звучит как признание. В таком случае, может мою фамилию возьмешь? Я смотрю, она тебе очень нравится. — Ни за что. И они оба смеются, потому что это весело, приятно, по-семейному очаровательно. А лошади рядом начинают жевать траву. — Ах, Итан, неужели мои чувства безответны? — ну это уже откровенная игра. Их маленький личный спектакль. Карл театрально ударяет тыльной стороной ладони по лбу, пародируя принцессу. Судя по всему, раненую принцессу, за которой прибежал принц на коне. — Хм-м-м. А ты как думаешь? — Ты мне не давал поводов думать. — У нас общая кровать! — без скрытого контекста. — Это ты так меня на диван гонишь, да? Все с тобой понятно, Итан, — Карл отмахивается. — Не надейся! Без боя не отпущу! — игриво возмущается Итан. — Тогда предпочту оставить все как есть. Ты ж не жалуешься? — Нисколько, — заканчивает Итан и обнимает всеми силами Карла. Кто-то сомневался в том, что он не научит его обниматься? Когда отстраняется, проходит пальцами по лицу, сдвигая волосы со лба, и удивляется. — Да у тебя здесь рана! Карл непонимающе оглядывается. Но потом доходит. Он добежал до чащи. Кругом деревья, а сидит он под говорящей обо всем веткой. Висит она низко. Лошадь без труда под ней проскочила, а вот Карла она с седла смахнула. Карл был так опьянен свободой, что даже не заметил ее и сам момент падения. — У меня нет с собой ни пластырей, ни бинтов, — с досадой выдыхает Итан, а потом весело смотрит на Карла. Последний подмечает в его глазах чертиков, которые задумали что-то неладное, — но у меня есть идея. И касается губами рассеченной кожи. Красная линия плавно идет от лба к брови, и Итан ведет по этому маршруту. Рана ощущается теплом, металлом. Вкусным металлом. Определенно. Довольно улыбается в лицо Карла. Чувствует, как Хайзенберг судорожно втягивает воздух. Итан знает, что такими действиями лечит Карлу не только тело, но и душу. *Tanked (аквариумный бизнес) — существующий сериал, который шел по Animal Planet. В нем два друга собирали аквариумы на заказ.