Les Fleurs du Mal

      С каких пор я тут? Я не помню. У меня такое чувство, что я нахожусь тут уже вечность. Будто безмятежная тьма обволакивает до мозга костей, но как только я моргаю, возвращаюсь в реальность, наблюдаю за каретами и дамами, что ходят в пышных платьях и таскают за собой своих слуг.       — Хы… — дергаюсь от детского всхлипа и смотрю на мальчишку, что кое-как перебирает ногами и, вытирая глаза, идет куда ноги ведут. На улице холодно, а он делает себе только хуже, заливаясь слезами. — Мама… папа… дедушка… — по крайне мере, он выглядел хорошо одетым и по погоде. Аристократ значит? Кто же отпустил ребенка просто так гулять по оживленному Лондону, когда приближается Рождество? Его ведь, вероятно, унесло толпой, когда он отошел от родственников. Все-таки, в преддверье Рожденья Христового Лондон очень оживлен. — Хы… — наблюдаю за тем, как он присаживается на корточки рядом со стеной, опираясь на нее спиной и обнимая себя за плечи. Я стояла рядом, наблюдая за тем, как краски в его душе метаются и горят словно огнями, желая поскорее разобраться с произошедшим и вернуться домой. Когда стала демоном и начала поглощать души — я уже не помню, но души детей принципиально не поглощаю. Какими бы красками они не сияли — кругом обман.       — Эй, малыш, — отбрасываю сигарету в сторону и, подойдя к нему, сажусь рядом. — Ты потерялся?       — Да… — он встрепенулся и испугано посмотрел на меня. Не заметил, что ли? Хотя, я всегда ходила тихо, сколько себя помню. А помню я только то, как открыла глаза в этом времени. — Я… потерялся… не знаю, где мама… и папа… и дедушка Танака… — малыш еще больше заливается слезами и закрывает глаза ладошками. — Я хочу домой!       — Тебя разве не учили, что если ты потерялся, нужно стоять на месте? — устало выдыхаю и встаю. — Вставай, замерзнешь. Пойдем твоих родителей искать, — мальчишка подымает на меня глаза, а я лишь фыркаю и подаю ему руку. — Когда ты понял, что потерялся? Где ты был? — и все же, его душа так хорошо пахнет. Интересно, если я подожду пока он повзрослеет, от нее останется все тот же дурманящий аромат? Мальчонка сжимает мою руку сильнее и прижимается, когда увидел, как что-то резко заблестело в переулки и так же быстро перестало.       — Я… я был у Биг Бена… — тихо шепчет. — Наверное… или у моста… я не помню… честно… — всхлипывает. — Простите…       — Есть хочешь? — мой взгляд пал на булочную, где красиво были разложенный хлебные, и не только, изделия. Интересно, сколько этот ребенок уже блуждает?       — Я… да… — смущенно прячет глаза и нервно теребит край своего пальто.       — Пойдем, возьмем тебе что-нибудь. — заходим в здание. Немного посмотрев на ребенка, смахиваю с его плеч снег. Замерз, наверное. Нужно будет…       — Рин! Ох, Рин! Как давно мы не виделись! — Жан, пекарь этой булочной, был мне знаком. Он был похож на такого сказочного хлебороба. Полный, в поварском колпаке, фартук, повязанный под животом и усы, которые по краям были вымощены в муке. — Как у тебя дела, дитя моё? Давно я тебя тут не видел! — С Жаном мы были знакомы давно. Он был первым, на кого я наткнулась, когда шла не зная куда и заблудилась. Мы столкнулись рядом с его домом. Тогда, возможно, мне было около 10 или 13, по крайней мере, моему телу. Тогда я еще могла есть, не чувствуя этот отвратительный вкус гнили. — А это кто?       — Можешь дать ему какую-нибудь булочку? — треплю испуганного мальчугана по волосам. — Он потерялся, ушел далеко от родителей и не знает, где они. Я наткнулась на него, когда он чуть не зашел в переулок.       — Ужас, бедный малыш! — пекарь ушел в другую комнату и стал говорить уже оттуда. — Так ты хочешь помочь найти его родителей? Молодец, это хорошее дело! Я знал, что хорошо тебя воспитал! — он считает себя моим воспитателем. Все потому, что моему телу сейчас около восемнадцати, а сколько мне на самом деле — я не знаю. Поэтому, когда спрашивают, говорю, что мне семнадцать-восемнадцать, как настроение будет. Я некоторое время жила с ним, потом стала продавать газеты, помогать ему с пекарней… Хороший он человек, другим людям помогает, животных подкармливает. У него дома есть уже две собаки, три кота… — Держи, малыш, — возвращается и дает мальчишке булочку с джемом и кашку горячего шоколада. — Пей осторожно, еще горячее. Пойди сядь вон там, не кушай стоя. — указывает на стул, а ребенок, кивнув, быстро пошел туда и сел. Сколько он тут уже блуждает, раз такой голодный, что боится о том, что еду отберут? — И ты держи, — протягивает такой же набор мне, но я мотнула головой. Толку ноль, все равно на вкус, как гниль. — Ешь, кому сказано, — несмотря на отрицательный жест с моей стороны, он впихнул еду мне в руки. — Я знаю, что ты постоянно голодаешь, так что ешь.       — Кстати, как тебя зовут-то? — обращаюсь к мальчишке и отпиваю горячий шоколад. Горло немного обжигает, но тут же отдается вкус чего-то порченного.       — Сиэль, — подает голос, доедая. Несмотря на то, что шоколад был горячим, конечно не настолько, чтобы обжечься, тот быстро-быстро его пил, не обращая внимания на жар. — Фантомхайв, — вытирает шоколадные усы руками. — Мне семь.       — Фантомхайв? Ох, я знаком с твоим отцом, — он как-то важно кивает. — Хороший человек, да и о землях своих заботиться. Одни из немногих аристократов, которых я уважаю. — я вопросительно подымаю бровь. — Наша пекарня делает поставки хлеба и булок в его поместье.       — Понятно. — допиваю напиток и возвращаю стакан Жану. — У меня есть один знакомый, сейчас сходим к нему, я думаю, он отвезет тебя в поместье. Твой отец же Винсент? Он говорил, что знаком с ним.       — Хорошо… — отвечает несколько недоверчиво. — Вы поедете со мной? Я не хочу ехать сам… или с кем-то, кого я не знаю.       — Если ты не узнаешь его — съезжу, все равно делать нечего. — пожимаю плечами, а тот спрыгивает со стула и протягивает стакан пекарю.       — Большое спасибо! — и снова хватается за мою руку.       — Мы пойдем, — киваю на дверь. — На, — впихиваю ребенку ту булку, что дал мне опекун. Есть я все равно ее не буду, а наелся ли Сиэль — этого я не знаю. — Еще загляну к тебе ближе к вечеру. — бросаю напоследок, открывая двери.       — До свидания, дяденька! — Фантомхайв машет пекарю рукой и тот махает в ответ, пожелав ему удачно добраться до родителей. — Это ваш папа? Вы совсем не похожи!       — Он не совсем мой папа. У меня нет родителей. — так надоело ловить взгляды прохожих, когда в начале января ходишь в рубашке, ведь не успел накинуть на себя ничего путного. Потому что, вообще-то, я выходила лишь закурить. — Он просто нашел меня и забрал себе. Знаешь, как отчим. Опекун, проще говоря.       — А вам не холодно? — ну вот и он теперь сюда же. Холод я перестала чувствовать еще первой зимой, что прожила здесь.       — Нет, мне нравится чувствовать небольшой мороз, так что все в полном порядке, — киваю и на десять минут у нас образовывается тишина, ведь Сиэль жует булочку и ничего не спрашивает. — Мы почти пришли, еще минут пять и будем на месте, — мальчишка кивает.

***

      — Ты здесь, Гробовщик? — вхожу, резко открыв двери. С этим странным человеком мы познакомились несколько лет назад, когда я шла относить хлеб одной старушке, и заплутала, а меня нашел он. Этот-то мне и объяснил, что я демон, и что со мной вообще происходит. Как он об этом узнал, для меня до сих пор остаётся загадкой. Предпочитаю думать, что он старый колдун в каком-то там сотом поколении и им эти знания передавались из уст в уста.       — Рин! Я ждал тебя! — гроб, в котором он обычно спал, резко открывается и оттуда вылезает довольный моим приходом мужчина. — О-о-о-о, маленький граф, а, маленький граф, что ты тут забыл? — резко оказывается рядом и тычет ему черным ногтем в щеку.       — Гробовщик! — тот радостно выкрикивает и цепляется за его балахон. — Я потерялся! А она меня нашла и покормила! Ты можешь отвезти меня домой? Можешь?       — Вообще-то твой отец уже был у меня, — треплет его по волосам и разгибается, чтобы говорить со мной. — Он сказал, что Танака будет ждать у Биг Бена в надежде, что Сиэль пойдет на него. Можешь отвести его туда? Так будет быстрее. Да и я так думаю, что либо Винсент, либо Рэйчел уже там.       — Как скажешь, — устало выдыхаю, ведь уже надеялась отделаться от мальца. — Пойдем, Фантомхайв. Отведу тебя к Биг Бену. — а под нос бурчу себе что-то о том, что старый недо-колдун и сам может это сделать, если знаком с этим мальчишкой.       — Хорошо! — он прям засиял. Теперь Сиэль кажется не таким запуганным, как раньше. Значит, он хорошо знаком с Гробовщиком. Ну что же, так даже лучше.

***

      — Папа! Дедушка Танака! — резко вырывает руку и бежит к двум мужчинам, на что те резко оборачиваются. — Папа! — темноволосый мужчина садится на одно колено и обнимает мальчишку, взяв на руки. — Мне было так страшно! Как хорошо, что вы здесь!       — Отдаю его вам, — становлюсь рядом. — Хорошо отогрейте его дома, я не успела. Гробовщик сказал, что вы здесь, и мы быстро направились сюда.       — Благодарю, — кивает и передает мальчугана дворецкому, тот укутывает его в плед, что взял из кареты. — Вы нашли его? Спасибо, что привели. Как мы можем вас отблагодарить?       — Ничего не нужно, — пожимаю плечами. — Не я его нашла, это быстрее ему повезло, что он оказался рядом со мной. Просто лучше следите за ним. Дети очень энергичны. Если потеряете его следующий раз, вам может не повезти.       — Приму к сведенью, — щурит глаза. — И все же, как мы можем вас отблагодарить? Может съездите с нами в поместье? Выпьем чаю, поговорим?       — Вынуждена отказать, — отмахиваюсь. — Но, если настаиваете на благодарности — просто купите пару буханок хлеба в нашей пекарне, я думаю, Сиэль запомнил дорогу. Жан очень обрадуется, если вы зайдете лично, он лестно отозвался о вас сегодня. А теперь позвольте откланяться. — разворачиваюсь, чтобы уйти.       — Большое спасибо вам! — слышу крик мальчишки со спины.       — В следующий раз не надейся на других, — поворачиваю к нему только голову. — Потом тебе может не повезти: не будет кого-то доброго, как я. До свидания, — киваю всем троим. — Может, увидимся когда-нибудь.       — Возьмите, — мне на плечи накидывают чужое пальто. — Вы, наверное, замерзли. Не стоит выходить в такой мороз в одной рубашке. В первую очередь вы должны думать о своем здоровье.       — Спасибо, однако я люблю, когда холодно, — делаю пару шагов вперед. — Но спасибо за заботу, — ухожу совсем, пытаясь утихомирить сияющие глаза и клыки, что так неудачно появились. У него, наверное, такая вкусная душа… А даже если не так, то запах у нее определенно дурманящий.

***

      — У тебя глаза горят, — останавливаюсь на голос Гробовщика, что явно следовал за нами по пятам. — Кажется, ты нашла душу, которая тебе чертовски нравится. Но утихомирь свой пыл, ему незачем заключать контракт с демоном. А просто так ты забрать его душу не можешь. Еще слишком молода как демон, тебе не стоит связываться со жнецами.       — Жаль, — облизываю зубы, пряча еще маленькие клыки. — Ты следовал за мной с того самого момента, как мы ушли от тебя, верно? Боялся, что я заберу душу этого мальца? Ты же знаешь, души детей я не поглощаю.       — Мне всегда было интересно: почему? — мужчина кладет руку мне на плечо. — Души детей ведь чисты и невинны. Без грехов.       — Именно, — хмыкаю. — Они слишком сладки. Отвратительно. Словно… мед, смешанный с карамелью и сверху посыпанный шоколадной стружкой и сахарной пудрой. Жутко сладко. Отвратительно.       — Кажется, ты уже намного лучше можешь различать вкусы душ, — он усмехается. Идем по улице, ловя странные взгляды прохожих. — И как пахнет душа Винсента?       — Хм… как… хм… словно корица, розы, лимон и отдает коньяком… вкусно пахнет… — облизываю губы. — Но у меня такое чувство, что ты говоришь об этом не просто так. Этот человек тебе дорог? Ты хочешь, чтобы он умер собственной смертью?       — А ты помнишь, как умерла? — он переводит тему, явно не желая говорить со мной об этом. Всегда так делает. В какой-то мере меня даже перестало это раздражать. — А как тут оказалась?       — Нет, ничего не помню, — отмахиваюсь, устало посмотрев на темное небо. Дождь скоро пойдет… Снова грязь будет… — Я же тебе говорила, все, что помню, это как открыла глаза в темном переулке. Да и ты, кажется, болтал, что демоны редко помнят свою человеческую жизнь, если перерождены с человека.       — И то верно, — идем в тишине. Мужчина смотрит прямо вперед, не страшась странных взглядов прохожих, что уже давно считают его безумцем. Удивительный это человек — Гробовщик. Хотя, может и не человек вовсе. Я еще плохо различаю существ. Знаю, что есть жнецы, демоны и ангелы, но толку то от этого, если со всех перечисленных я могу определить только своих? — Ты знала, что демоны становятся сильнее не от их возраста, а от числа поглощённых душ?       — Мне казалось это логичным, разве кто-то мог не знать этого? — отвожу от него взгляд. Наверное, слишком пристально за ним следила. Не знаю, сколько ему лет, да и он всегда отмахивается, говоря, что уже и не помнит этого. А еще, я никогда не видела лица этого сумасшедшего. Он скрывает его длинной челкой, поэтому видно только улыбку, словно он никто иной, как Чеширский кот.       — Некоторые слепо думают, что если проживут столетие — станут сильными, — я не вижу, куда устремлен его взгляд, хотя сомневаюсь, что он смотрит себе под ноги. — И правда глупо. Сила демонов измеряется не в том, сколько они прожили, а в том, как много душ поглотили. Вот сколько ты уже живешь?       — Я не помню, — отвечаю все так же. Нет, мне точно нет одного тысячелетия. Это было бы видно. Несмотря на все, молодые демоны умеют стареть, поэтому я и подросла. А значит, мне даже сотни лет нет, что уж там говорить. — Но я сомневаюсь, что мне есть хотя бы 50 человеческих.       — Да, тебе их определенно нет. — и о чем только думает этот человек? Мне интересно, откуда он так много знает, почему не боится находиться рядом со мной, даже зная, что я демон? Да, молодой, да, еще слабый, но демон. Откуда знает про жнецов и почему все время угрожает мне ими? — Мне кажется, ты хочешь что-то спросить. Так сделай это, а не пили мою спину своим свирепым взглядом.       — Кто ты? — задаю вопрос, отводя взгляд в пол. В глаза все равно заглянуть не смогу, да и силы мои на него не действуют. Люди, сильные духом, могут отбиться от атак слабых демонов. Что уж тут говорить…       — Я просто…. Гробовщик, — он смеется и скрывается в своей лавке, как только мы к ней приходим. — Просто Гробовщик. — продолжает голосить, опирается спиной о дверь и закрывает ее на замок с внутренней стороны. Стою на улице, смотря на то, как тень блуждает по лавке.       — Ты странный. — разворачиваюсь на пятках, снова поворачиваясь к шумящему Лондону. — Сумасшедший.

***

      Курю, устало опираюсь спиной о стену, стоя все у того же темного переулка. Вообще, такой способ не самый эффективный, чтобы находить души для еды, но не такой уж и плохой.       Как-то впервые попробовала душу какого-то пьяницы. Я думала, что меня вывернет в тот же момент. Нет, конечно, в его душе было неплохое послевкусие. Но… Вкус спирта, крови, гнили… и только послевкусие отдавало вином. Видимо, он раньше был кем-то важным, а может и нет. Столько разных судеб может быть у людей.       На самом деле, я никогда не поглощала души без контракта. Гробовщик строго-настрого наказал не делать этого, пока у меня еще недостаточно сил и пока я молода — ведь жнецы не дремлют и быстро убьют за то, что я нарушаю их законы.       — Вот она! — дергаюсь от детского крика, но продолжаю курить сигарету, смотря на то, как из толпы вылетает синеволосая голова. Это был Сиэль, который тащил за собой еще одного мальчишку. Они близнецы? Хм, точно ведь… Как похожи. — Привет! — они остановились рядом со мной, из-за чего приходится выкинуть почти докуренную сигарету. — Ты помнишь меня?       — Кто бы забыл тебя? Умудрился потеряться в паре шагов, — устало выдыхаю. — Я надеюсь, ты не потерялся опять?       — Нет… — он обиженно дуется, отвернувшись. — Тогда это было случайно! Меня просто унесло толпой!       — Ага, я верю, — осматриваю их. — А тебя как зовут?       — Ми… Михаэль… — прячется за братом, но выглядывает, смотря более запуганно, чем старший в тот день. — С… спасибо, что помогли Сиэлю тогда… Большое… спасибо…       — Не за что, — выдыхаю, осматривая этих двоих. — Где ваши родители? Почему вы одни? Хотите снова потеряться?       — Нет, — Сиэль, который продолжает дуться. — Они сейчас придут. Мы сказали, что будем рядом с тобой. И вообще! Я же говорю, что это была случайность!..       — Сиэль… — второй мальчишка недовольно дергает его за рукав.       — Ну ладно, не случайность, — бурчит, надув щеки. Продолжаю осматривать этих двоих. Что-то в образе Михаэля мне не давало покоя. Близнецы — это вообще очень интересно. Несмотря на их схожесть, души — совершенно разные. Душа Сиэля более… сладкая. Шоколад, карамель, розы… А вот душа второго мальца… Она более… спокойная. Более… горькая. Шоколад у него в душе горький, карамель соленая, но запах роз, пусть и совсем других. Грубо говоря, душа младшего Фантомхайва… более грустная. — А почему ты опять тут? Тебе нравится тут стоять?       — Нет, просто это удобное место, чтобы наблюдать за людьми. — продолжаю осматривать мелкого, из-за чего тот сжимается и прячется за братом.       — Ты любишь наблюдать за людьми? — Сиэль удивленно расширяет глаза. — А почему? Это же совсем не интересно, просто смотреть за людьми!       — Вообще-то интересно. И у каждого своих интересы, Сиэль, ты не можешь осуждать человека за это. Если, конечно, интересы не переходят за грани дозволенного. — снова перевожу взгляд на младшего, что стал рассматривать меня. Красные щеки, но при этом лицо бледное, глаза немного усталые, ручки немного дрожат… Снимаю с себя шарф, в который меня торжественно завернул Жан, ведь он перестал бороться с тем, что я хожу только в пальто, так еще и нараспашку, и стал давать более мелкие предметы. Очищаю его запах, чтобы он не пах сигаретами и, присев, завязываю его вокруг шеи Михаэля. — Ты сильно замерз?       — Вовсе нет, — открывает глаза, так как до этого закрыл их, сжавшись. — Просто немного холодно…       — Тебе не стоит разгуливать по улице, если холодно, — встаю. — Что-то мне подсказывает, что у тебя слабое здоровье. Не нужно пренебрегать им. В будущем это может плохо обернуться.       — Я знаю. — бубнит, отвернувшись. Хотя, чего я ожидала? Это же дети. Они очень капризны, а если еще и дети аристократов… залюбленые до смерти… это те еще дьяволята, пусть в них даже крови демона не будет.       — В любом случае, где ваши родители? — задавая вопрос, осматриваю местность. — А, вон они, — указываю головой и смотрю прямо в глаза Винсенту, который, кажется, наблюдал за нашим разговором с самого начала. — В любом случае, я уже собираюсь уходить, так что…       — Да, — все еще обиженный чем-то на меня Сиэль берет брата за руку. — Мы тоже уже собирались уйти! Так что не…       — Сиэль, — Михаэль дергает за руку близнеца, смотря взволнованно и строго.       — Точно… — бубнит себе под нос, и они оба достают что-то из карманов. — С наступающим Рождеством! — вручают мне два леденца в форме сердечка и убегают в сторону родителей.       — С Рождеством значит… — говорю себе под нос, подняв леденцы к солнцу и рассматривая, как сверкает карамель. — И то верно, скоро Рождество… — прячу их в карманы пальто и, снова почувствовав на себе взгляд, подымаю глаза на Винсента, что продолжал наблюдать за мной. Встречаюсь с ним взглядом и насмешливо ухмыльнувшись, достаю новую сигарету. Закурив, разворачиваюсь и ухожу. Точно… пальто… нужно будет отдать его при следующей встрече.

***

      — Рин! — морщусь от крика Жана на первом этаже и невольно завязывая черные, словно сентябрьская ночь, волосы красной лентой. Сейчас она подходила к моим глазам. — А вот и ты, — пекарь довольно улыбается, увидев меня на лестнице. — А у нас гости! — руками указывает на людей, что стояли среди пекарни. Близнецы рассматривали саму пекарню, изредка о чем-то перешептываясь. Михаэль, все так же, как и прошлый раз, стоял позади брата, держась за руку. За ними дальше стоял Винсент, что осматривал меня. В его глазах проскользнуло удивление, которым он не одарил меня прошлые разы. Удивление заключалось лишь в том, что я была в черных штанах, что прилегали к коже и белой рубашке, первые две пуговицы которые были расстёгнуты.       — Здравствуйте, — сухо приветствую, не понимая, к чему меня вообще позвали. Смотрю то на Жана, то на Фантомхайвов, вопросительно подымая брови. Стоя вот так с ними я теряю время, которое бы могла потратить для того, чтобы дорисовать картину. Может я конечно и демон, но еще не настолько сильный, чтобы деньги из воздуха колдовать. А продавать свои картины за добротную сумму тем, кто потом говорит, что сам их нарисовал — довольно выгодно, так как каждый раз они возвращаются ко мне, прося о новой услуге. Тейлор — это фамилия Жана — знает, что я промышляю таким и часто возмущается, что я бы могла показать всей Англии свое мастерство. Конечно, после того как популярные «художники» стали умирать (последняя оплата которую я брала — это их душа, или если у них есть семья, то душа кого-то из них. Смотря чья по вкусу лучше), он напрочь запретил мне рассказывать об этом, боясь, что я тоже вот так умру. Правда, я бы хотела посмотреть на то, как демон умрет от своих же рук. — Так, причина того, что ты меня позвал?       — Я… Я хотел отдать вам ваш шарф… — Михаэль стыдливо опускает глаза в пол, переступая с ноги на ногу и протягивая мне красный шарфик. — Вот… спасибо, что дали мне его в прошлый раз…       — Не за что, — подхожу ближе и забираю его. Хочу потрепать мальца по голове, но останавливаюсь, поняв, что такой трусишка и перепугаться может. — Впредь, одевайся теплее.       — Х-хорошо… — соглашается, кивнув, и снова прячется за братом. Такой забавный… Словно… щенок или котенок. Запуганный такой, маленький… Вероятно, это из-за слабого здоровья и понимания, что он младший, и больших успехов от него вряд ли можно ожидать… Хотя кто знает, дети — они непредсказуемы.       — Рин… — поворачиваюсь на голос Жана, что как-то странно нахмурился. — А ну подойди сюда, — щурюсь, но подхожу. Тейлор берет край моих волос и принюхивается. — Ты же обещала, что бросишь курить, — он смотрит зло, ожидая оправданий. — Ну вот и что это тогда?       — Подумаешь… — бурчу, недовольно отвернувшись и отойдя. — Сигареты еще никого не убили.       — Поговори мне тут, — бурчу на его слова, недовольно сложив руки на груди. И как он только учуял этот запах? Может, запах остался в комнате и приелся, пока я рисовала?       — Ну скажи спасибо, что я у тебя курильщик, а не алкоголик, — бормочу, положив шарф, что до этого все еще был в руках, на один из стульев. — И вообще творческим людям иногда нужно расслабляться. А так как сон не подходит из-за бессонницы…       — Бесстыдница… — устало выдыхает, посмотрев на гостей, о которых, вероятно, забыл, пока меня отчитывал. — Простите за это.       Наблюдаю за Сиэлем, который продолжал осматривать булочную и что-то шептать Михаэлю. Кажется, они более дружные, чем может показаться на первый взгляд. Младший, кажись, всецело доверяет старшему и редко ставит его слова под сомнения.       — Ой, а вы ведь только с улицы, — скептически смотрю на Жана. Только с улицы? Серьезно? Да они уже тут минут 10 стоят и это только когда я пришла! — Давайте я подам вам горячего шоколада? Юный господин Сиэль, вам понравился тот шоколад, что я готовил прошлый раз?       — Да! Он был очень вкусным! — какой бы ребенок не согласился? Я помню, когда была маленькой и он меня этим шоколадом покорил. Усмехаюсь. Ну что за добродушный человек? И оплаты, как обычно, не возьмет. Хотя что с него взять? Насколько мне известно, Жан жил в нищете, пока не стал подрабатывать, продавая газеты, потом научился печь хлеб…       — Благодарим за заботу, — Винсент довольно улыбается, а я стискиваю зубы, ведь его душа больше всего переливается, когда он говорит. Хочу заполучить ее… любым способом… — Сколько с нас?       — Что вы, господин! — Тейлор недовольно хмурится, будто обиделся. — За счет заведения.

***

      Иду на сильный запах крови, изредка переступая через лужи, даже как бы перепрыгивая их из радости. Я чую в этом переулке еще кого-то живого. И если фортуна мне улыбнется, то его душа будет не так плоха на вкус.       Дело в том, что я с такого большого расстояния не могу понять ее запах, так что все, что остается — идти на небольшие поворачивания эмоций с надеждой, что обед будет не таким отвратительным, как вчерашний.       Как молодой демон я стараюсь поглощать как можно больше душ. Принять сначала это, конечно, было тяжело. Гробовщик в прямом смысле пытался впихнуть их в меня, чтобы я не умерла раньше времени. Знать, зачем ему это надо было, мне не особо хочется. Может просто человечишка захотел себе ручного демоненка, но не хотел платить своей душой?       Что ж, в любом случае, многие люди не просят так уж и много. Кому-то просто нужно богатство, кому-то слава, кто-то хочет знать будущее, а кто-то желает взаимной любви. Сделать это демону совсем не составит труда. Такие люди — простая добыча. Люблю поглощать их души, только если совершенно не хочу возиться с долгими запросами. Да и часто их души почти ничего не стоят. Второсортные…       С каждым новым шагом начинает ощущаться запах. Неплохо… Корица… Розы… коньяк… где-то я уже чувствовала это… Отличный запах. Коньяк обволакивает розы, корица отдает свою горечь, а лимоном можно заедать чертов коньяк… По состоянию души могу определить, что она первого сорта… Вот это джекпот. Редкость, чтобы демон такого маленького ранга как я, смог так быстро отыскать первосортную душу. Но меня все еще беспокоит то, что она пахнет знакомо.       Переступаю через труп и осматриваю местность. А у этого душа тоже, вроде, ничего. Невольно хмыкаю и устремляю взгляд к стене, где находилось раненое тело. Темные волосы, бледное лицо, родинка под глазом.       — Фантомхайв. — насмешливо усмехаюсь, подходя к нему. Так вот почему душа пахла так знакомо. Удивительно, что кто-то вроде него попал в такую ситуацию.       — Кхм… Кто?.. — через силу подымает голову, взглянув мне в глаза. — Ты… что ты тут делаешь? — осматриваю его, не отвечая на вопрос. С такой раной на груди ему недолго осталось.       — Граф, вы верите в Бога? — сажусь рядом на корточки, продолжая наблюдать за его глазами. Он не понимает, к чему я задаю такие вопросы. — Не знаете? А в дьявола? Как насчет демонов?       — Что ты… кха… несешь? — кашляет кровью, из-за чего та стекает по подбородку. — Ты думаешь… что кто-то из них есть?       — Вы меня оскорбляете, — ухмыляюсь, вытираю у него с губ кровь и слизываю ее уже с моих пальцев. Глаза резко загораются бардовым, словно показывая, насколько изысканно это блюдо. Лицо выражает лишь наслаждение, а из прикрытого рта вылетает тихий выдох наслаждения. — Как и ожидалось… — будто прихожу в себя после эйфории, снова возвращаю лицу привычную ухмылку. — Ваша кровь настолько отменна, что мне уже не терпится попробовать и душу.       — Что ты такое? — смотрит настороженно, сильнее зажимая рану на груди. — Что тебе от меня нужно? — хотя нет, это была не осторожность — это лишь недоверие, ненависть, страх… ладно, блефую, страха там нет. Но эти глаза так яростно отказываются показывать то, что происходит у него в душе.       — Давайте не так, граф Фантомхайв, — беру его лицо в ладонь, несильно сжимая. — Что вам бы хотелось получить от меня, взамен на вашу душу?       — Кх… — кашляет, так же пытаясь отбиться от моих рук. Отпускаю. Не буду же я нервировать раненого человека, когда у меня есть такая хорошая возможность заключения контракта. — Кто бы стал заключать контракт — вот так? Я… кх-кх… похож на безумца?       — Все люди в какой-то степени безумны, если напомнить им о том, кто они и что могут получить взамен, — ухмыляюсь. — Видите ли, мы, демоны, не очень-то и прихотливы в человеческих просьбах. Мы можем исполнить все, что вы пожелаете. Конечно, плата будет велика, и вам стоит несколько раз подумать. Ведь душа, поглощённая демоном, не попадает ни в Рай, ни в Ад.       — Кх… ты думаешь, я пойду на это? — тихо смеюсь с его уверенности. Как бы он не отрицал — Винсент всего лишь человек, что пытается не соблазниться на такую просьбу. — Я спрошу тебя еще раз, демон, разве я похож… кх… на безумца?       — Нет, — подпираю щеку рукой, что оперла об колено. — Вы похожи на уважаемого господина, любимого мужа, счастливого отца двух сыновей. Вы похожи на уважаемого графа, на властного хозяина, на умного и достопочтенного дворянина, на главного слугу Ее Величества, — недовольно сверкаю глазами, смотря на то, как он с ненавистью пытается что-то понять в своем мозге. — Вы похожи на человека, которому бы не стоило лишаться жизни вот так просто, верно, Винсент Фантомхайв?       — Ты… — прикрывает глаза, тяжело дыша. Кажется, он скоро выключится.       — Сами подумайте, достопочтенный граф, — смеюсь с такого высказывания от самой себя. — Я ведь все равно могу поглотить вашу душу после того, как вы умрете тут, на моих руках, — блефую. Я уже чую, как кто-то приземлился на крышу. Насколько мне известно, жнецы не особо-то и могут помешать заключению контракта, пусть у них и будет куча волокиты. А еще… никто бы не хотел, чтобы такую душу забирали без контракта. На такие редкостные души, по словам Гробовщика, посылают минимум двух жнецов, а с ними я не управлюсь. — Так не лучше ли будет сделать это с достоинством? Не лучше ль будет сделать это, на некоторый срок получив себе во власть демона? Или вы все-таки… хотите умереть в грязной подворотне, оставив жену, сыновей, родственников, слуг, поместье, должность… и в конце концов, все равно ваша душа будет поглощена мной. Как вам лучше поступить?       — Разве… для заключения контракта… у человек не должно быть цели? — хрипит, сжав зубы до скрипа. — Ты пытаешься меня обмануть. Говори сейчас! Как есть все на самом деле! Кха-хкА!       — Верно, должна быть отпряденная цель. Я не буду служить вам «Навсегда» или «Пока мне не надоест», — поглаживаю его по щеке, слушая недовольное шипение. — Но я уступлю вам. Дам подумать о вашей цели после того, как вы согласитесь на контракт.       — Значит ты собираешься любым способом получить мою душу? — злится, пытаясь отмахнуться от моей руки. Ну что же ты так ломаешься, а, человечишка? Любой бы на твоем месте уже сдался!       — Да, — соглашаюсь. — Но ведь еще можно и получить выгоду с обеих сторон, — встаю. — Я дам вам три минуты, чтобы обдумать ваше решение, граф Винсент Фантомхайв. Три минуты, — вижу, как плескается неуверенность в его душе. Ну что поделать, даже такие с виду уверенные в себе люди, стоя на пороге смерти, будут искать спасение. Но он необычный. Я чувствую, как он пытается найти самый выгодный вариант. — Над желанием и условием сделки вы можете подумать потом, я, так уж и быть, дам вам на это время позже, — огни не угасают, а корица отдает еще больше своей горечи. И правда, дело непростое. С одной стороны, ты можешь взять себе демона в марионетки, но что будет если ты ошибёшься? Одно неправильно сказанное слово при сделке или глупое желание, что демон сможет исполнить по щелчку пальцев — и ты все равно труп. Но несмотря на все, я еще вижу его надежду на то, что он сможет обхитрить меня и вижу надежду, что какие-то высшие силы смогут остановить меня, если он умрет вот тут. Вот так. — Ну так что, граф? Готовы ли вы заключить сделку с дьяволом?