Les Fleurs du Mal

      — Танака мне сказал, что у Михаэля ночью произошел приступ, — утвердительно киваю, наливая Винсенту утренний чай. — Он так же сказал, что ты вынесла из комнаты котенка, и что он мог пробраться по веткам.       — Да, именно так, — соглашаюсь, и отступаю, вернув чайник на поднос. — Предполагаю, что, когда горничные проветривали комнату, кошка забралась по ветке, пока мальчишка спал.       — Откуда на территории поместья могла появится кошка? — вопросительно подымает брови. — Ты же не имеешь к этому отношения, верно? — наверное, он пытался припугнуть меня его холодным тоном, но я на это лишь мотаю головой.       — Обычно кошки являются домашними животными, наиболее распространёнными, я бы сказала. С точки зрения научной систематики, домашняя кошка — млекопитающее семейства кошачьих отряда хищных. Каждый владелец кошки согласится с тем, что пушистые кошачьи ведут себя странно, но при этом смешно. Они могут спрятаться в раковине, ходить по вам и массировать вашу голову, когда вы спите, или набрасываться на кусок кошачьего корма. В то время, как вы можете считать ее поведение забавным и занимательным, она на самом деле может просто следовать своим кошачьим инстинктам. Но также, несмотря на это, кошки все еще бывают дикими, или же, просто могут уйти от хозяина. Как не посмотри, себя они считают свободными, и я сказала, думают, что хозяин здесь не вы, а они. Сейчас зима, так что вполне естественно, кто котенок пытался найти место, чтобы согреться, а комната господина Михаэля была единственная с открытым окном с той стороны.       — Тебе так нравится умничать? — граф устало смотрит на меня, помешивая чай. — Я просто спросил откуда появилась кошка.       — Нет, мне просто нравится проводить вам уроки биологии, — задумчиво киваю себе под нос. — Да-да, потому что мне кажется, что вы явно с ними не знакомы… Когда-нибудь я вам расскажу еще и про физиологию человека, а то вы при пытках явно ее не учитываете.       — Не умничай, — обиженно отворачивается к бумагам. — Лучше скажи, как себя сейчас чувствует Михаэль?       — Все хорошо, он спит, — задумчиво подставляю палец к подбородку. — На сколько я помню, приступ пришелся на третий час ночи, так что уже все в порядке. Он, правда, сильно испугался. Наверное, потому что рядом не было никого, кто мог помочь, да и если бы ему просто дали лекарств, ничего бы не изменилось… Видели ли, если не устранить источник аллергии, толку от лекарств почти не будет… Пришлось даже перенести его в другую комнату, чтобы очистить ту от шерсти.       — Разве коты не линяют летом? — вопросительно выгибает бровь. — Откуда там могла появится шерсть?       — В течение года линька идет непрерывно, но если летом соотношение растущих и сформировавшихся волосков составляет 1:1, то зимой оно изменяется до 9:1 в пользу последних, — пожимаю плечами. — Ну, в любом случае, сейчас состояние молодого господина в норме, так что все в порядке. Ему просто нужен отдых.       — Откуда ты знала, как остановить приступ? — пожимаю плечами на его вопрос. — Кто-то в твоей семье болел астмой? — снова пожимаю плечами. — Значит, ты ничего так и не вспомнила? — киваю, соглашаясь. А что я могу еще сказать? — Получается, есть вещи, которые не может выполнить даже демон? Ну, помимо воскрешения кого-то, разумеется…       — Нет, вернуть воспоминания вполне возможно, — доливаю ему чай, который он выпил. — Просто, еще не было ни одного триггера, поэтому я ничего не помню. Воспоминание должно быть прикреплено к какому-то предмету. По крайней мере, так работают воспоминание демонов.       — И что может быть триггером для тебя? — зарывает в документы, пытаясь показывать свою незаинтересованность.       — Что угодно, — пожимаю плечами. — От ромашки, до короны самой королевы Виктории. Я не знаю кем я была раньше, что делала, и как себя вела. Так что… Кстати, могу ли я поинтересоваться, зачем вам мои воспоминания? Надеетесь, что во мне проснется человечность?       — Нет, простой интерес, — фыркает. — Не ты ли дала мне понять, что тебе абсолютно все равно на то, кем ты была раньше? Да и о том, что твое поведение вред ли изменится? Мне просто интересно, как кто-то подобный тебе, смог стать демоном.       — Хотите повторить? — зыркаю глазами, ухмыльнувшись. — Ну что ж, тогда мне придется лишить вас такой возможности любой ценой.

***

      — Как вы себя чувствуете? — вопросительно смотрю на мальчишку, который удивленно трогает свой лоб, пытаясь понять спит он или нет.       — Я уже здоров? Правда? — взволнованно-радостно смотрит на меня. — Как ты это сделала? — подлетает, встав на ноги. — Как?       — Успокойтесь, — сажу его назад в кровать. — Да, температуру удалось сбить и сироп от кашля помог, — машинально поглаживаю его по голове, помешивая суп, который пришлось охладить, ведь он был слишком горячим. — Но сегодня вам все равно нужно остаться в постели. Не нужно перенапрягаться, когда вам только стало лучше.       — Уу… — недовольно мычит, надувшись. — Ты пообещала, что я смогу поиграть сегодня…       — Я не отказываю от своих слов, — ставлю ему на кровать столик, а на него тарелку с супом и мясо по-французски. — Вы сможете поиграть на кровати с господином Сиэлем, — смотрю на то, как он грустно пилит тарелку взглядом и устало выдыхаю. Как там делают поблажки детям? — Ладно, если ваше состояние к вечеру не ухудшится, я подумаю о том, чтобы позволить вам прогуляться. Погода вроде хорошая…       — Правда? — с надеждой смотрит на меня, а я киваю. Он повеселел. Дети такие интересные. Им так мало нужно для счастья. — Пообещай!       — Обещаю, — вздыхаю и иду открыть окно, чтобы проветрить комнату. — Так, так… — бурчу себе под нос и накидываю на мальчишку одеяло. — Мы немного проветрим комнату. Если станет слишком холодно, скажите пожалуйста.       — Хорошо, — соглашается, но все равно как-то недовольно дуется и смотрит на суп. — Рин… мне обязательно это есть?       — Да, — киваю. — Обязательно, — тот дует губы. — Если хорошо поедите, я принесу вам сладкого к чаю. Что вы больше хотите? Шоколадный пирог или клубничный?       — Шоколадный, — слегка ухмыляюсь. Настоящий сладкоежка. Дети такие дети. Согласится на что угодно ради сладкого.

***

      — Ты снова приехала раньше, чем обещала, Фрэнсис, — стою сзади графа, с интересом наблюдая за тем, как он с кем-то общается.       — А ты снова выглядишь просто отвратительно, Винсент, — она быстро подходит к нему и достает гребешок, начиная зачесывать его челку назад. — Это же не удобно! Вы выглядишь как кот с помойки!       — Ай-ай-ай! — фыркаю от того, как Фантомхайв сгинает коленки, становясь ниже, и пытается придержать волосы, которые зачесывали гребешком. — Больно же!       — Терпи, — поджимаю губы, пытаясь скрыть ухмылку. — Тебе как мужчине не подобает ходить с такими длинными и неаккуратными челкой! Бери пример с Танаки! И чего ты вообще такой заспаный?! Если бы я не предупредила тебя о своем приезде, ты бы проспал весь день! Мне опять нужно взяться за тебя?!       — Не надо… — тот как обиженная собака, отворачивает голову. — Рин, подай чай в гостиную.       — Как прикажете, господин, — кланяюсь, скрывая улыбку от его зализанных волос.       — Винсент, кто это? — пытаюсь сбежать, но Фантомхайв хватает меня за край рубахи. — И почему она не знает манер?       — Да так, просто котенок с улицы, — недовольно выгибаю бровь, показывая свое недовольство. — Подобрал, когда последний раз в город выезжал. Она еще маленькая и глупенькая. Не ругайся, — удивленно подымаю брови от того, что он меня… защищает? Не важно, это все равно задело мое демоническое достоинство. — Рин, поздоровайся. — разворачиваюсь на пятках, сразу же склонившись в поклоне.       — Прошу прощения за мою неучтивость, — прикладываю руку к сердцу. — Я все еще учусь, поэтому буду надеется на ваше прощение, — подымаюсь с поклона. — Рада приветствовать вас… и, — замечаю ребенка, что носится по дому за Себастьяном, прячу невольную довольную ухмылку. — И вашу дочь, — задумываюсь, осматривая ее. — Маркиза Милфорд? — вопросительно подымаю брось, спрашивая, права ли я.       — Да, — кивает, осматривая мое лицо. — Ты неправильно приложила руку, — вопросительно подымаю брови. — Когда клала руку на сердце. Ты положила руку на правую сторону. Сердца там нет.       — Ох, прошу прощения, но это не так, — ловлю ее вопросительный взгляд. — У меня болезнь, называемая зеркальным (или же обратным) расположением внутренних органов. Это редкий вариант биологических аномалий, в которых основные внутренние органы имеют зеркальное расположение по сравнению с обычным нормальным положением, например: верхушка сердца обращена вправо (то есть сердце находится с правой стороны), — она хмыкает, сощурив глаза. — Надеюсь на ваше понимание.       — В следующий раз клади руку к левой стороне, — начинает проходить в коридор. — Не нужно сбивать с толку других людей, иначе они подумают о твоей глупости. Не положено слуге дома Фантомхайв выставлять себя глупой перед другими.       — Я приму это к сведенью, — киваю, снова поклонившись и наблюдая за тем, как маркиза скрылась за поворотом, а девчонка потерялась где-то в коридорах.       — Ты серьёзно перепутала место, где находится сердце? — слышу насмешливый тон Винсент, и продолжаю смотреть в коридор, в котором уже никого не было.       — Помолчите, — разворачиваюсь и собираюсь идти на кухню. — У меня сердце не стучит, откуда мне знать где оно у меня?

***

      Разглядываю новую для меня комнату. За все время Винсент впервые собрал своих, как он их назвал «аристократы зла». По среди комнаты стоял бильярдный стол, над ним горели свечи. Немного левее от него, рядом с камином стоял стол, помимо него несколько кресел и диван. На столе стояли чашки чая, небольшие вкусности и огромная тарелка бутербродов, которые поглощал только один человек — Дитрих. Интересно, все немцы такие?       — Хи-хи-хи, Рин, а ты все-таки увязалась за ним, — безразлично смотрю в пустоту, когда Гробовщик тыкает меня в щеки, вертясь вокруг меня. Складываю руки за спиной, задумчиво пялясь в никуда. — Рин, Рин, Рино-о-о-очка! — не откликаюсь. — Ой, какие мы неприступные! — разворачивается, наиграно откинув волосы и подойдя к окну, садится на подоконник, закинув туда ноги. Угадайте, кто потом будет драять этот подоконник? — Ой, ой, ой!       — Гробовщик, отвяжись от ребенка, — осматриваю женщину в красной шляпе. На ней было и красное платье, и глаза, и волосы, и губы…. Мадам Ред, неплохо. Насколько я помню, она сестра Рейчел. Как интересно.       — Кстати говоря, Винсент, — теперь говорила сестра пса. — Кем работает Рин?       — О, Рин моя личная горничная, — довольно улыбается, закинув ногу на ногу и положив руки на колени.       — Личная горничная, Фантомхайв? Решил почувствовать себя леди? — Дитрих насмехается, довольно закинув в рот еще один бутерброд и расставив руки в стороны, имитируя порхание бабочки. — Что это еще такое?       — Именно, — Фрэнсис недовольно кивает. — Где это такое видано, чтобы у женатого мужчины горничная была? Ладно, я потом с тобой об этом поговорю, — наблюдаю за господином, которые недовольно сжался.

***

      — А твоя-то горничная надежная? — немец снова закидывает бутерброды в рот. Я уже пару раз уходила готовить новые. — Можем ли мы ей доверять? Выдержит ли она такое? Она выглядит слишком молодо. Почему бы тебе просто не продолжать приходить сюда одному или с Танакой?       — Рин, выпей, — возвращаюсь в реальность, когда Фантомхайв повернулся полу боком ко мне и протягивал полный стакан коньяка. — Залпом.       — Я на работе, — смотрю на него, вопросительно подняв бровь. — Господин…       — Это приказ, — он ухмыльнулся с издевкой. — Или ты боишься, что тебя поведет? Давай, я же тебе приказал, — упирается щекой об руку. — Я возьму все на себя, если тебе станет плохо и дам тебе выходной. Все-таки, если ты опьянеешь, работать не сможешь, — скептически смотрю на него. — Ты боишься? Рин, я приказал.       — Винсент! — мадам недовольно повела бровью. — Я конечно все понимаю, но спаивать ребенка! Неужели ты не можешь придумать другой способ?       — Я уже совершеннолетняя, — задумчиво поворачиваюсь. — И все же, — берут стакан с рук Фантомхайва. — Вы не аннулируете свой приказ?       — Нет, — неужели ему интересно, сможет ли он споить демона. Усмехаюсь и залпом выпиваю коньяк. Стакан оставляю в руках, но граф протягивает руку, чтобы забрать его.       — Дай, я налью еще, — веду бровью.       — Это было бы неучтиво с моей стороны, — просто ставлю стакан на стол. — Если вы хотите напоить меня — это еще терпимо, но вам явно хватит. Видимо, вы уже пьяны. Не положено графу, напиватся на людях.       — Не ерничай и пей, — фыркает, оскалившись. — Посмотрим, сколько тебе хватит.

***

*       — Рин! Рин, Рин, Рин, — стою, безразлично смотря в пустоту. — Рин, Рин, Риночка! — теперь перевожу взгляд на Гробовщика. — Рин, Рин, Ринуся! — он продолжает тыкать меня в щеку. — Ты знаешь сколько уже выпила? Две бутылки! А у тебя только щеки покраснели, — кажется, этот человек наслаждался тем, что этот пес измывается надо мной. — Кажется, кто-то не буянит при опьянении, а наоборот становится более безразличным и тихим! Так не интересно! Что это такое?!       — Я не пьяна, — смотрю на него, показывая ясность ума. — Господин, вы закончили играться? — смотрю на Фантомхайва, а тот как-то обиженно дуется, смотря в окно. Мадам Ред с Фрэнсис уже ушли, еще парочку незнакомых мне человек откланялись. — Я надеюсь, что да.       — Was erhoffst du dir, Mädchen? Dieser Hund hört nie auf, wenn er gebraucht wird. (На что ты надеешься, девчонка? Этот пес никогда не останавливается, когда нужно.) — слышу, что говорит Дитрих, закидывая очередной бутерброд в рот. Кажется, он правда любит их есть. Я удивлена, что у него до сих пор сохранилась такая хорошая фигура.       — Ja, Satan kennt ihn, (Да Сатана его знает) — устало выдыхаю, отвечая. — Es ist nur ein erwachsenes Kind! Er schmollt mich jetzt weiter an! Es ist einfach unerträglich! Wie kann man so nachlässig und gleichzeitig so nervig sein?! (Это просто взрослый ребенок! Он продолжает на меня надуться! Это просто невыносимо! Как можно быть таким беспечным и таким раздражающим одновременно?!)       — Sprichst du Deutsch? (Ты говоришь по-немецки?) — киваю на вопрос немца. — Ziemlich gut, ich kann nicht einmal deinen englischen Akzent hören, (Довольно хорошо, я даже не слышу английский акцент) — он как-то презрительно фыркает. Винсент повернулся ко мне, а потом к Дитриху, наблюдая за нашим разговором, явно ничего не понимая. Но он от чего-то довольно хмыкает.       — Ich komme nicht aus England, (Я не из Англии,) — пожимаю плечами. — Aber auch nicht aus Deutschland. Ich erinnere mich nicht, woher ich komme, also bitte ich Sie, mir zu vergeben, (Но и не из Германии. Я не помню откуда я, так что прошу меня простить.) — кланяюсь, извиняясь.       — А я говорил, что ты явно немка! — закатываю глаза, на его заявления. — Вечно пытаешься сделать все идеально, точно из Германии. Чертов перефексионист! Не удивительно, что вы сразу спелись! — теперь смотрит на мужчину. — И о чем вы говорили?       — Dass du ein dreckiger Hund bist, (О том, что ты грязный пес) — закидывает бутерброд в рот. — du bist einfach unerträglich! Und Sie können sich nicht vorstellen, wie froh ich bin, dass Sie kein Deutsch können! (Ты просто не выносим! И просто представить не можешь, как я счастлив, что ты не говоришь по-немецки!) — Endlich habe ich eine Person gefunden, die dein freches Gesicht eindeutig kennt und mich versteht! (Наконец я нашел человека, который явно знает твою наглую рожу и понимает меня!)       — War er in seiner Jugend wirklich so? (Неужели он был таким же и в молодости?) — потираю переносицу, взглянув на дворянина, который кивнул. — Oh Teufel, wird sich dieser Mann nie ändern? (О, черт, неужели этот человек никогда не изменится?) Es ist einfach unerträglich! Werde ich nie wieder ein normales Leben haben? (Просто невыносимо! Неужели у меня никогда больше не будет нормальной жизни?)       — Прекратите говорить то, что я не понимаю… — зло смотрит на меня, так как я та, что продолжает вести диалог. — Хватит.

***

      — Вы злитесь, что я поддержала диалог с вашим, — усмехаюсь. — Другом? — подаю ему чай. — Или больше злитесь на то, что я не опьянела? На что больше?       — Значит, демоны не могут опьянеть? — вертит этот чай в руках и смотрит на то, как говорит камин. — Неужели нет ничего, с помощью чего я бы смог тебя подставить?       — Вы потеряли свой пыл, — стою сзади него, довольно улыбнувшись. — Нет, конечно нет. Таких молодых демонов как я легко споить, — пожимаю плечами. — Но в моей жизни уже был такой период. Вы не первый, кто пытался меня споить. Демону достаточно одного раза, чтобы выработать привычку или защиту от чего-нибудь.       — Значит, кто-то уже пытался тебя напоить… — задумчиво откидывает голову на спинку кресла и закрывает глаза. — Зачем? Расскажи, мне интересно.       — Обыкновенное дело, — поворачиваюсь к окну, наблюдая за тем, как горят звезды. — Хотели напоить, затащить в постель… некоторые хотели одурманить и изменить условия нашего контракта. Люди постоянно так делают. Они невыносимы, думают, что все можно решить таким способом или же, что более глупо, деньгами. Был не только алкоголь, но и наркотики, меня пытались усыпить, избить, запугать… Люди не понимают природу демонов. Некоторых это пугает, некоторых дурманит, некоторые хотят нас приручить. Совсем как вы, — граф постукивает пальцем по ручке кресла. — Как Михаэль?       — Хорошо, — задумчиво киваю. — Сегодня мы даже вышли погулять на улицу. Бледность на лице пропала, температуры нет, кашля тоже. Он сейчас довольно бодрый.       — Вы выходили на улицу? — искоса смотрит на меня. — Он только выздоровел. Ты думаешь, что стоило это делать? Если ему станет хуже?       — Хуже ему бы стало только от большой физической активности, и то не факт. Мы просто немного прошлись по саду, так что все в порядке, — пожимаю плечами. — К тому же, прошлой ночью я использовала на сем свои способности… — бурчу это себе под нос. — Удивительно как быстро его организм принял их…       — О Господи… — закрывает глаза рукой.       — Господа нет, зато есть я, — опять поворачиваюсь к нему. — К Всевышнему можете больше не обращаться, он вас не услышит. Но я услышу.       — Услышит она, как же… — бубнит себе под нос. — Да и Бог разве слышал людей?       — Он предпочитает слышать, но игнорировать, — киваю самой себе. — Если ваши желания не искренни или молясь, вы думаете о чем-то совершенно ином, кроме того, что нужно, он вас попросту даже не услышит. Ваша мольба не дойдет даже до ангелов, что уж говорить о Нем. Скажем, вы — люди, просто как мухи. А вот дьявол, демон и черт… Да, мы услышим вас, как только вы назовете наше имя. А черти… Ох, черти. Они будут преследовать вас постоянно, если вы просто их позовете.       — И как же? — вопросительно выгибает бровь.       — «Ох, черт!» — это распространенное человеческое ругательство, но оно влечет за собой более дурные последствия. Целую неделю черт будет преследовать и мелко пакостить. Потом, конечно, ему надоест, и он уйдет, но при каждом упоминании будет возвращаться. Если будете звать его слишком часто — привяжется, и постоянно будет мешать.       — А у меня в доме водится демон, — задумчиво проговаривает. — Что тогда? Он все равно придет? И что ты будешь делать тогда?       — Не придет, ему не выгодно ошивается рядом с демоном, — киваю, соглашаясь с его предположением. — Если, появившись он чувствует кого-то потустороннего, то быстро исчезает. Черти, конечно, проказники, но они просто отвратительно пугливы. Поэтому демоны их и не переваривают.

***

      — Так беспомощно грудь холодела, но шаги мои были легки… Я на правую руку надела, перчатку с левой руки… Показалось, что много ступеней, а я знала — их только три!.. — тихо напеваю себе песню под нос, пока убираюсь в комнате у Винсента и Рейчел. На этот раз заболела как раз госпожа. Что-то мне подсказывает, что они с Михаэлем болеют по очереди. — Между кленов шепот осенний… попросил: «со мной умри», — напеваю совсем тихо, почти шепотом, чтобы на разбудить больную.       — Кх… — поворачиваюсь, услышав то, как женщина попыталась подняться. — Чудесные строки, Рин. Ты сама их придумала? — отрицательно мотаю головой и подхожу к ней, чтобы налить воды.       — Я вас разбудила? — протягиваю ей стакан с теплой водой, а та отрицательно мотает головой. — Как вы себя чувствуете?       — Уже лучше, — слегка улыбается, отпив немного воды. — Как мальчишки? Я пообещала им погулять, а по итогу…       — Хорошо, — задумчиво киваю, самой себе забирая стакан. — Мы немного прогулялись, они вполне хорошо себя чувствуют. Правда боюсь, что господин Михаэль снова начнет кашлять, — задумчиво прикладываю палец к подбородку. — Мне кое-как удалось уговорить их вернуться в поместье. Юный господин Сиэль снова строил козни и пытался спрятаться. Не знаю, что так сильно привлекает его в этой улице.       — Он всегда такой, — женщина снова улыбается, тяжело выдохнув. На самом деле она выглядит как фарфоровая кукла. Она хрупкая, из-за своих болезней, добрая, несмотря на то, что она сидит в лапах этого проклятого пса, а еще она очень красива. Это так забавно, что она то любит Винсента, но любит ли он ее? Я еще этого не понимаю. На демона, она все-таки не тянет, у нас довольно мрачная внешность. А если приписывать ее к каким-то существам, то она скорее ангел. — Не злись на него, он не со зла везде за тобой ходит. Ему просто интересно, ведь ты новый человек в поместье. Да и ты можешь с ним играть, в отличии от меня, вот он и…       — Я все понимаю, — киваю, задумчиво посмотрев на Рейчел, что опустила взгляд в одеяло, и грустно смотрела, продолжая легко улыбаться. — Да и не злюсь я. Просто я редко лажу с детьми, это меня удивляет. На самом деле, дети часто плачут и боятся меня. Это из-за моей мрачной внешности и того, что я плохо проявляют эмоции. Поэтому такое внимание со стороны близнецов меня немного…       — Удивляют? — поворачивается ко мне, и усмехается, закрыв глаза. — Я не думаю, что твоя внешность такая уж мрачная. Ты очень красивая.       — Ну, по сравнению с вами, все-таки, я довольно мрачна, — киваю самой себе. — Ложитесь назад в кровать. Чем быстрее вы поправитесь, тем будет лучше.

***

      — Кх… Кх-хк… — наблюдаю за мальчишкой, что играл в кораблики, сидя в комнате на ковре. Я сейчас только расправила ему кровать и набрала ванную. — Кх… — снова кашляет, а я подхожу и сажусь на корточки. Снимаю перчатку, и кладу ему на лоб руку, проверяя температуру.       — Жара нет… — привстаю, и помогаю подыматься ему. — Как вы себя чувствуете?       — Нормально… — тихо бурчит, а я киваю самой себе и беру в руки полотенце. — Ты будешь меня купать?.. — поднимает на меня вопросительный взгляд, а я киваю. Тот смущенно отводит взгляд, краснея. — Я!.. Я сам могу… — смотрю на него, несколько не понимая, что происходит. — Сам могу покупаться… Не надо меня мыть… — несколько мгновений смотрю на него, пытаясь понять ситуацию. Принципе да, дети могу начинать купаться одни с возраста 5-7 лет, а так как ему 7, то он, наверное, должен сам справится. Но с другой стороны, он ведь из семьи аристократов, так что вполне возможно, что он просто смущается, ведь я девушка.       — Хорошо, но если что-то будет нужно, позовите, — киваю, задумчиво открывая двери в ванну, и проходя, чтобы положить полотенце. — Хотите я добавлю пены?       — Да, — соглашается и когда я исполняю это, слегка толкает в спину, заставляя уходить. — Все, дальше я сам.

***

      — Ай! — слышу грохот из ванной и тяжело выдохнув развязываю ленточки на волосах, чтобы закрыть себе глаза. — Не входи! — крик, когда открываю двери.       — Все хорошо, я ничего не вижу, — закрываю двери, оставаясь внутри. — Что у вас случилось?       — Ты правда ничего не видишь?.. Кха-кхка….– киваю на его неуверенный вопрос. — Точно-точно? — снова киваю. — Я… подскользнулся и упал… — иду к нему, ассоциируясь только на звук, и слегка скольжу. — Осторожно, — шмыгает носом. — Я в ванную упал, вода расплескалась.       — Хорошо, — киваю, проходя ближе. — Мне не стоит вам помогать? Вы уже искупались?       — Угу… — соглашается. — Просто помоги мне вылезти… — бурчит себе под нос.       — Вы шею вымыли? — он что-то отрицательно промычал. — А локти? — в ответ последовало тоже самое. — Ясно, — снимаю перчатки, закатываю рукава, беру мочалку и намыливаю его. — Не дергайтесь, я помогу вам искупаться.       — Ты точно ничего не видишь? — слышу, как тот поворачивается ко мне, и вероятно, машет руками у меня перед глазами. — Сколько пальцев… кха-кха… я показываю? — пожимаю плечами. — Неужели ты правда определяешь все только по слуху? — опять же слышу, как он прижал к себе колени, все-таки, вода шумит. — Насколько же он должен… кх-ха… быть хорошим, — начинаю намыливать ему спину, из-за чего тот дергается. — Рин… — верно он пытается отвлекись от смущения. — Я опять заболел, да?       — Не уверена, температуры нет, — отрицательно мотнула головой, из-за чего все волосы расползлись по спине. — Но вы снова начали кашлять. Это не хорошо.       — У меня всегда начинается температура, кхе-кхе… после того, как я кашляю… — говорит тихо, а руками обнимает колени, из-за чего мыть его немного неудобно. — Рин… — вопросительно мычу. — Я не хочу больше болеть… кхк… Потому что я не могу играть с Сиэлем и Лиззи… И плавать с ними на лодке, кх… и собирать цветы, и играть в снежки… Я не хочу больше болеть… Ты знаешь, кх-хк… что мне делать? Ты же смогла меня вылечить! Ты можешь помочь мне?.. — молчу, переваривая сказанные ребенком слова. — Или… кхе. Или хотя бы реже болеть? Я не хочу провести всю свою жизнь в кровати…       — Я… подумаю об этом, — задумчиво киваю, и вытаскиваю его из ванной, закутывая в полотенце, беру на руки, вынося. — Но вы не думайте, что это будет просто. Чтобы сделать приступы реже, придется несколько поработать. Будите ли вы готовы к этому?       — Да, — соглашается, после недолгого молчания, а я сажу его на кровать и вытираю. — Я… Я больше… кхе… не хочу болеть… — теперь беру другое полотенце и вытираю волосы. Со шкафа достаю ночную рубашку, руками показывая, чтобы он поднял руки. — Я хочу спокойно гулять, не боясь… кх… что заболею…

***

      — Рин… — собираюсь выходить из комнаты, когда мальчишка меня останавливает. — Ты…. Можешь остаться со… хк… мной пока я не усну?       — Хорошо, — киваю, соглашаясь. — Мне кажется, вы плохо спите? Давно такое? — тот зарывается в одеяло.       — Ну… уже где-то три недели… — задумчиво хмыкаю, сопоставив свое прибытие сюда, к его бессоннице. — Рин… Ты… можешь мне… кхх… почитать?.. Пожалуйста… — смотрю на него. — Или… Или… Кха… ты умеешь петь?..       — Так беспомощно грудь холодела, но шаги мои были легки… Я на правую руку надела, перчатку с левой руки… Показалось, что много ступеней, а я знала — их только три!.. — совсем не понимаю, почему только эта песня крутиться в голове. Весь день. — Между кленов шепот осенний… попросил: «со мной умри», — напеваю совсем тихо, почти шепотом, чтобы на разбудить больную.

***

      — Рин, — слышу сзади себя насмешливый тон. — Я не думал, что у тебя могут быть человеческие привычки, — устало выдыхаю, посмотрев на него и снова вернувшись к работе. — Ты знаешь, что ты поешь, пока убираешь? — тыкает меня в щеки и в макушку. Мой рост, несомненно, идеален, но то, что я ниже него меня раздражает. Винсент будто потешается.       — Знаю, — соглашаюсь. — Правда это появилось совсем недавно… — задумчиво, приставляю пальцы к подбородку. — Возможно, я просто скопировала привычку какой-то горничной.       — То-есть, ты можешь копировать человеческие привычки… — тот бурчит себе под нос. — Интересно, ты можешь скопировать мои привычки? — на это я лишь пожимаю плечами.

***

      — Рин, — пока мою Михаэля, он берет меня за руку, рассматривая ее. — Что это у тебя на руке? — обводит пальцами пентаграмму, от чего я выгибаю спину. Все-таки, рука, на которой появляется пентаграмма у молодых демонов довольно чувствительна.       — Тату, — кажется, прошлый раз он был более сонным, потому что печать на заметил. — Тату — это процесс нанесения пергаментного (стойкого, постоянного) рисунка на тело, выполняемого методом местного травмирования кожного покрова с внесением в дерму красящего пигмента; сами узоры на теле, сделанные таким способом.       — Зачем ты его сделала? — вероятно, поворачивается ко мне, но я-то не вижу, потому что глаза, как и прошлый раз, у меня завязаны.       — Татуировка на теле — это в первую очередь один из способов самовыражения, способ подчеркнуть свою индивидуальность и оригинальность. Но помимо средства украшения, в древности тату так же использовалось для символичного изображения скрытых образов и сакральных смыслов.       — Она странная… — обводит пальцем звезду и круг, в котором она находится.       — Вам не нравится? — что ж, это вполне вероятно. Он еще ребенок, и, по-моему, ему только недавно исполнилось семь. А дети до этого возраста непорочны, но несмотря на то, что он уже перешел порог, все еще остается чувствительным. Кстати, вполне вероятно, что поэтому он и плохо спит. Михаэль вообще более чувствительный чем Сиэль. Возможно, это из-за того, что их души несколько отличаются, так что, быстрее всего он испытывает неприязнь к пентаграмме.       — Она странная, — повторяет тоже самое. — Но вроде красивая.

***

      — Рин, останься со мной… — и все происходит, как и прошлой ночью. Что ж, малыш и правда спит довольно плохо: постоянно метается во сне, завет кого-то, просит помочь и бурчит о том, что ему страшно. Наверное, мне бы стоило уходить ночью, ведь мое присутствие давит ему на голову. — Пожалуйста…       — Хорошо, — и снова киваю. Другой работы, кроме как уложить близнецов, на сегодня принципе не осталось, если этот пес не придумает что-нибудь. Наверное, он когда-то прикажет мне станцевать чечетку у него на столе, из-за скуки. — Возможно, мне стоит прочитать вам сказку?       — Я… да… можешь, пожалуйста? — но, все-таки, этот малый стал уверенней со мной говорить, да и уже не так сильно шугается. — Если тебе не сложно…

***

      — Говоришь он плохо спит? — стою сзади Винсента, когда тот поглаживает уснувшую жену по щеке, так как та лежала у него на плече. — С чем это может быть связано?        — Может быть вызвано… — бурчу себе под нос. — Стрессом, перевозбуждением, проблемами поведения, или дурными привычками сна: организм должен быть готов ко сну. Ребёнок может чувствовать себя в опасности из-за семейных проблем, боязни разлуки с кем-либо или же по причине детских страхов. Этот вид бессонницы обычно появляется внезапно и может быть временным, вызванным личными, семейными или социальными факторами. В этих случаях дети нервозны, отказываются спать и их поведение меняется. Ночные кошмары тоже могут нарушить сон, в этом случае следует помочь ребёнку и поговорить с ним о его страхах. Обычно в этих случаях лечение направлено на решение проблемы, вызывающей нервозность, либо на обучение ребёнка справляться с этим состоянием.       — Ночные страхи? Что-то по типу боязни темноты или монстров в ней? — хмурится, но все еще не поворачивается ко мне. Он вообще часто разговаривает стоя ко мне спиной.       — Вероятно…. — снова бурчу. Когда тема связаная с детьми, которые активно растут — эта тема довольно щепетильная и требует хороших знаний. Ведь неправильный диагноз с моей, или стороны врача, может навредить им так, что проблем потом… — Многие дети страдают ночными страхами. В течение этих эпизодов они резко вскакивают с кровати, начинают плакать и кричать, паникуя и нервничая. При кошмарах же происходит обратное, так как в этом случае спящие не просыпаются так быстро, несмотря на то, что их пытаются разбудить и вывести из транса. Если в конце концов они просыпаются, то находятся в потерянном состоянии и дезориентированы, не помня что произошло… — постукиваю пальцем по дивану. — Не знаю насколько сильно это относится к господину Михаэлю. Он не зовет никого когда просыпается.       — А ты то это откуда знаешь? — смотрю на недовольного Винсента. Продолжая наблюдать за этим человеком, я понимаю, что он семьянин. Несмотря на работу, он много времени проводит с детьми и женой. Обычно у людей такое редко встретишь. Сейчас в приоритете браки по расчету, а не по любви. Хотя можно ли называть этот брак по любви?.. хм…       — Я пронаблюдала за ним вчера, — киваю самой себе. — Сначала, после ванны, он попросил меня остаться, пока он не уснет. Мне стало любопытно, почему так. Оказалось, что это кошмары, он просыпается и прячется в одеяло. Потом еще сидит так около часа-полтора и из-за усталости и тишины с темнотой, снова засыпает. Но спит все так же беспокойно.       — Почему он не зовет никого? И почему ты за этим не следишь, все равно ведь ничего не делаешь ночью? — последнее он скорее пробурчал.       — Господин Михаэль… — задумчиво смотрю в окно. — Он считает себя обузой. Скорее всего, думает, что и так приносит много проблем, а будить кого-то ночью может стать последней каплей. Все-таки, из-за того, что господин Сиэль более активный и он является приемником, старший затмевает младшего. Не удивительно, что у постоянно больного ребенка довольно низкая самооценка.       — Разберись с его бессонницей и кошмарами, — встает и берет жену на руки, чтобы отнести в комнату. — Он должен нормально спать. Постоянно будь рядом с ним, и когда ему снятся кошмары тоже. Из-за слишком сильного стресса у него может произойти приступ. И вообще, следи за ним получше, а я уж в кабинете как-то и в одиночестве посидеть смогу, — открываю ему дверь, чтобы тот мог выйти. — Все-таки, Михаэль любит находится один. Ты все поняла?       — Как прикажете, — кланяюсь, усмехнувшись, наблюдая за тем, как он скрывается в коридоре. И правда переживает. Как интересно. — Правда, наоборот. Юный господин терпеть не может одиночество, он просто привык. — хлопком тушу все свечи в гостиной, и получается так, что в темноте остались только мои блеснувшие глаза.       Горничная, что проходила мимо открытой двери, перекрестилась. Так не пойдет. Иначе расползутся слухи о призраке в доме, или того хуже, домовом. Тогда приказ о спокойном сне Михаэля будет выполнить сложнее. Как же убить двух зайцев один выстрелом? И не допустить ложных слухов, и… Ах, да… — выхожу из темноты, когда горничная начинает убегать от меня. Можно же просто подстроить кое-чью смерть… Все-таки, ее душа не настолько уж и плоха.