Однажды, ночью сентября

      — В голове вихрем крутятся столько вопросов… Какие-то яркие блики, люди… они куда-то идут. Чей-то громкий смех и приглушённый шёпот…— посмотрев в пронизанное лучами солнечного света окно больничной палаты, Сакура медленно опустила налитые тяжестью веки.       — Почему ты не рассказала мне обо всём сама? — глядя на лежащую, в окружении серых больничных стен Сакуру, Итачи тяжело выдохнул, — Я же говорил, что хочу тебе помочь.       — Столько незнакомых лиц… — еле слышимо произнесла Сакура, —Женщины, мужчины… У каждого своя роль, не только перед другими людьми, но и перед самими собой. Разве это не глупо? Мы играем роли даже смотря на себя в отражении, висящих вокруг нас зеркал или разрастающихся на дороге луж… Разумеется… в этом нет абсолютно никакого смысла.       — Иногда действительно не стоит искать смысл там, где его нет, — встав со, стоящего рядом с больничной постелью стула, Итачи неспешно подошёл к окну, — Напрасная трата времени.       — Если вы так говорите… Тогда в чём наш смысл? — открыв глаза, Сакура посмотрела на тёмный мужской силуэт.       — О чём ты? — отведя взгляд с вида, распростёршегося перед зданием больницы, небольшого двора, Итачи повернул голову в сторону Сакуры.       — Мы постоянно идём куда-то, чего-то боимся, спешим… Для чего мы это делаем?       — Идя куда-то мы думаем о том, с кем хотели бы скорее встретиться и боимся, что вовсе опоздаем обрести желаемое. Может мы и живём в постоянном ожидании, но разве его можно назвать бессмысленным, когда оно ведёт к встрече с дорогим тебе человеком?       — Не знаю… Я утонула в этом грязном болоте настолько глубоко, что уже даже не в состоянии понять: есть ли вообще у меня возможность не заполнить лёгкие цветущей водой и наконец подняться с чёрного дна? — проведя по истощившемуся лицу холодной, худой ладонью, Сакура вновь положила руку вдоль тела. — Знаете, Итачи-сан… у меня появилось новое желание и его можете исполнить только вы.       — Интересно, — улыбнувшись Итачи сделал несколько шагов к лежащей на кровати девушке. — И каково же оно?       — Я бы хотела снова почувствовать вас… вновь ощутить ваше тепло… Это ведь ещё возможно?       — Это исполнимо.       — И не лишено смысла, — посмотрев прямо в покрытые тенью чёрные глаза, Сакура неспешно приняла сидячее положение, аккуратно расправив края плотного одеяла. — Я… хочу попросить у вас прощения…       — За что? — сев на кровать рядом с Сакурой, Итачи внимательно на неё посмотрел.       — За всё, — Сакура опустила голову, крепко сжав в руках плотную белую ткань укрывавшего её одеяла. — И сейчас, и когда-то давно… я говорила много обидных слов, постоянно обвиняя вас в своих бедах. Я не хотела признавать собственные ошибки и мне будет понятно, если вы не простите меня, но… Я очень хочу начать всё заново. Новую жизнь, где мы всё равно будем рядом друг с другом…       — Тебе не нужно просить у меня прощения, ведь я тебя не за что не виню, — протянув правую руку к женскому лицу скрытому, спадающими вниз короткими розовыми прядями волос, Итачи положил ладонь поверх склонённой головы, — Но ты должна пообещать мне кое что, Сакура: никогда больше не пытайся справиться со всем в одиночку. Ведь я буду рядом с тобой…       — Значит… это обещание? — упираясь лбом о, сокрытое лёгкой тканью серой куртки, плечо, Сакура неспешно прикрыла глаза.       — Да. Я обещаю тебе всегда быть рядом.       — Но вы… сейчас лжёте, — грустно улыбаясь сказала Сакура, — Единственным человеком, остающимся с нами до самого конца, являемся мы сами. Но… я верю вам… И я не хочу пожалеть о том, что это сделала…       — Этого не случится, — прислоняясь лбом к склонённой подле него голове Сакуры, Итачи, с пришедшей из ниоткуда робостью, обхватил руками худое женское тело. — Ты так и не ответила на мой самый первый вопрос. Почему ты не рассказала мне обо всём сама? И по какой причине ты не говорила обо всём раньше?       — У меня в телефоне всего один номер… И это ваш… Итачи-сан, вы единственный кто подтверждает свои слова, оставаясь со мной несмотря ни на что. А я… всего лишь обуза… я балласт, тянущий вас ко дну…       — Ты ошибаешься, поэтому не говори так про себя, Сакура.       — Я… боялась, что вы… тоже отвернётесь от меня. Ведь у меня не будет сил оставаться одной… — крепко сжимая измявшуюся светлую ткань одеяла, проговорила Сакура, — У меня нет возможности вспомнить прежнюю жизнь, но и… желание теперь тоже отсутствует. Я и правда… хочу заново ощутить ваше тепло и ваши чувства, не обращая внимания на прежние боли и предрассудки…       — Больше не думай об этом, — сказал Итачи, проводя длинными пальцами сквозь запутанными короткие пряди, — Теперь это совершенно не важно… И я… был эгоистом, когда пытался сделать так, чтобы ты обо всём вспомнила. Сейчас я осознал, что это больше не имеет никакого значения. Мы и правда должны жить настоящими событиями, Сакура. Ведь я и сам это уже говорил тебе, хоть не сразу стал придерживаться подобных слов…       — Не стоит водружать на свои плечи такое бремя, Итачи-сан…       — Это не крест, а лишь… омут… Но у меня нет желания из него выбираться…