Однажды, ночью сентября

      — Иногда у меня возникает желание обнять вас настолько крепко, чтобы был слышен звук трескающихся от давления костей… — сжимая руками худые плечи, Сакура с натиском складывала в ладони измятую ткань больничной пижамы, — Провести кончиками пальцев вдоль вашей груди… прикоснуться к вам… Итачи-сан, я хочу ощущать ваше тепло настолько ясно, насколько это будет возможно… пока я ещё могу это сделать…       — Сакура, ты… — смотря на, сидящую перед ним девушку, Итачи протянул руку к лицу Сакуры, — Я тоже… хочу крепко тебя обнять… Хочу всегда быть рядом…       — Итачи-сан… — подняв голову, Сакура посмотрела на Итачи, протянув руки к мужскому лицу, — Поцелуйте меня…       — Наслаждаешься итогом собственной глупости и самоуверенности? — сев по левую от Итачи сторону, пожилой мужчина аккуратно поставил перед собой деревянную трость, смотря на открывающийся взгляду водный канал.       — Не думал, что ещё раз, когда-либо встречу вас, Данзо-сан, — не отводя взгляда, от расходящейся рябью, объятой серым бетоном ограждений, воды Итачи, медленно сделал глубокий вдох, — Что вам нужно?       — Не дерзи, Итачи. Хотя прямолинейность я всегда считал довольно хорошим качеством твоего характера.       — Вы не ответили на мой вопрос.       — Прошло столько лет, а ты не меняешься, — крепче сжав трость, Данзо повернул голову вправо, посмотрев на Итачи, — Я буду честен с тобой. Тогда мне не хотелось прибегать к столь радикальным мерам, но твои родители преступили черту, за которую нельзя было заходить. Ты ведь и сам понимаешь, что они вели опасные дела и владели информацией, которой не должны были.       — Вы… говорите мне о понимании и рассказываете обо всём, будто это нечего не значит… — посмотрев на сидящего рядом мужчину, Итачи крепко сжал правую руку в кулак, — Рассказываете мне о моих родителях, думая, что я отвернусь от них? Это слишком глупо с вашей стороны, Данзо-сан.       — Я не говорю, что ты должен отворачиваться от них, Итачи. Но у тебя должна присутствовать хоть доля понимания собственного положения на данный момент. Мне ведь всё известно. И о смерти Харуно Сакуры тоже, — вновь обратив взгляд на протекающий вдоль бетонных плит водный канал, Данзо, с безразличием продолжил говорить, — Признаюсь, тогда ты подобрался ко мне слишком близко, поэтому у меня не оставалось выбора, кроме как надавить на тебя через твоего младшего брата и эту девчонку. Не стоило мне угрожать Итачи, ведь я не заставлю тебя ждать ответных действий.       — Зачем…       — Я уже всё сказал, поэтому нет смысла повторяться. И ты, и твои родители совершили одинаковые ошибки. Вы все слишком много знали.       — Отец, вы же понимаете, что это опасно? — сидя перед, читающим документ Фугаку, Итачи с полной серьёзностью посмотрел в его очерченные морщинами глаза.       — Я давно сообщил тебе, сын, что уже всё решено, — отложив документ, Фугаку тяжело выдохнул, — Другого шанса разрешить эту многолетнюю проблему, у нас не будет. Ты это и сам прекрасно понимаешь, поэтому не к чему говорить одно и то же из раза в раз.       — Хоть я лишь и говорю очевидные вещи, отец… хочется заметить, что вы никогда не придавали большого значения моим предостережениям и волнениям.       — Не стоит это утверждать. Я поступаю, так как будет правильным для всей семьи. К тому же ты знаешь, что этот человек сделал с Шисуи, — сложив руки на груди, Фугаку прикрыл потяжелевшие веки, — Если вдруг со мной и Микото что-то произойдёт, пообещай мне кое-что, Итачи.       — Да, отец?       — Позаботься о Саске.       — И что же вы собираетесь со мной делать? Я ведь до сих пор всё знаю, — мельком взглянув на поблёскивающую в солнечном свете серебристую гладь водного канала, Итачи с полным равнодушием посмотрел на сидящего рядом с ним человека.       — Мне нет нужды тебя убивать. По крайней мере, пока что, — встав с деревянной скамьи, Данзо испытующе посмотрел на Итачи, — Но впредь ты должен помнить о предоставленном тебе уроке.       — Вы всегда верили в меня, Итачи-сан, — смотря в чёрные глаза, Сакура чувствовала подступающее к сердцу острое чувство волнения, — Но теперь вы должны поверить в себя, — сминая края светлого больничного одеяла, она продолжала устремлять взгляд на лицо Итачи, — Я ведь вижу, что вам плохо, и даже несмотря на подобное состояние вы упрямо держите все эмоции и чувства в себе. Я всегда восхищалась подобной внутренней силой духа, но… даже так, вы не можете постоянно вдавливать себе в голову эти мысли. Даже вы, Итачи-сан, можете сломаться если не позволите вам помочь.       — Не думай обо мне, Сакура, — сделав глубокий вдох, Итачи провёл рукой вдоль собранных в хвост длинных чёрных волос, — Тебе нужно заботиться о собственном состоянии. И не говори, что тебе не больно. Я не слепец и вижу как ты себя ломаешь, чтобы разыгрывать передо мной спектакль лучшего состояния себя, чем есть на самом деле. И… прежде чем давать мне подобный совет, ты должна сначала поверить в себя. Потому что, даже так… нам всем нужно подумать о том, что заставит нас повысить веру в свои силы.       — Ты видишь меня, Сакура? — подняв голову, Итачи посмотрел на небо, медленно покрывающиеся плотной пеленой серых облаков, — Посмотри на меня…       — Жаль, что весна уже прошла, — посмотрев в окно, Сакура неспешно положила голову поверх мягкой больничной подушки, — Хочется вновь посмотреть как расцветает жасмин…       — Я не знал, что тебе нравятся эти цветы, — повернув голову, Итачи посмотрел на закрывшую глаза девушку, — Но если это действительно так, то мы могли бы посадить их возле нашего дома.       — Это хорошая идея и мне правда нравятся эти цветы, но… не думаю, что я смогу посмотреть на то, как они распускаются под окном нашего дома…       — Сможешь.       — Но меня не выпустят отсюда, Итачи-сан.       — В таком случае, когда вновь наступит весна я принесу тебе цветы жасмина, которые вырастил сам…       — Когда-нибудь… я вновь смогу тебя увидеть, Сакура…