Прости

Знаешь ли ты, что такое быть на самом дне? Там нет ничего, кроме грязи, и вони, и самобичевания. Это когда сотни взглядов направлены в твою сторону, но ни один тебя не замечает. Когда каждый вздох обжигает твои лёгкие. (АКУТАГАВА.)

***

Мразь, отродье, исчадие преисподней… И это ещё ласковые слова, которые я слышал за всю свою жизнь. Я не жил, а выживал как, мог. Борясь до крови за свою жизнь и за жизнь младшей сестры. Я призирал людей, которые хотели покончить с собой, просто потому, что они устали бороться. Ненавидел всей душой людей, которые говорили, что моя лучшая участь — это сдохнуть, как помойная крыса, в подворотне. Ненавидел, презирал, убивал… Пока однажды не обнаружил на собственном запястье, нанесенную своей же рукой кровавую черту. В тот день я долго любовался ей, не испытывая абсолютно ничего. Впервые ослушался приказа босса, не явившись в его кабинет, и самое паршивое — поругался с сестрой. Никогда бы не подумал, что моя крошка Гин может так орать и материться. Сестра, спустя время, все же простила, но заставила идти в больницу. Черт. Это было самое хуевое её решение. Диагноз врача + моё не желание продолжать эту чёртову жизнь = слезы сестры. Гин я соврал, подкупив врача и сделав справку о том, что здоров. Сестра умная девушка и сделала вид, что поверила мне. Опекала и заботились как только умела. Как бы я хотел, чтобы вместо убийств, крови и грязи этого гребанного мира, у Гин была: счастливая, нормальная и безопасная жизнь. Я перестал принимать назначенные врачом препараты на второй день. Толку от этих пустышек не было никакого, да и не вкусные они. Перестал резать руки, но стал делать не глубокие полосы на ногах просто, чтобы почувствовать боль. Единственное чувство, которое не атрофировалось к чертям — это боль. Больно — значит я ещё к сожалению жив. Я стал самым беспощадным убийцей. Мне было откровенно плевать на чужие жизни, как в прочем и на свою. Теперь меня боялись, уважали… Но мне это было уже не нужно. Даже чёртово признание бывшего наставника, который частично сделал меня таким. Я был ему благодарен, даже испытывал к нему какие-то романтические чувства. Раньше я мог сделать всё что угодно, только бы он признал меня. Убивал, гробил своё здоровье… Но ему было плевать. А сейчас он для меня никто. Сестре я лгал, затыкая сердце, которое кричало в агонии, что все хорошо. Гин чувствовала, что со мной, что-то не так, но я научился слишком хорошо врать, даже улыбался. И она успокоилась, нашла себе парня и переехала. Я был рад за неё. Моя малышка уже такая большая, счастливая, даже находясь в этом аду.