Прости

***

— Сдаешься? , — спросил Чуя, присаживаясь рядом. Вид с крыши многоэтажки на которой мы сидели, был просто потрясающим. Интересно если упасть, то насмерть или же нет? — Пока не решил, — честно ответил я, вновь поднося сигарету к губам, наблюдая как дым пропадает в ночи. — Ели Гин узнает, что мы сейчас сидим и курим, то мне конец, — произнёс Чуя, зажигая сигарету. Я до сих пор не могу понять, как Гин связалась с Йосано, но после их недолгого разговора о том, что моя болезнь стала не излечимой, в меня летело всё, что попадалось Гин под руку. Абсолютно всё. Испугался я, когда в ход пошли мои перьевые руки. Вот кто-нибудь знал, что эта ручка может застрять в деревянной двери настолько сильно, что пришлось выкидывать дверь. А вот я теперь знаю. — Не бойся, тебе ничего не будет, а со мной она опять не разговаривает, — выдыхая дым, произнёс я. — Ты такой же дурак, как и Осаму, — с горечью произнёс Чуя, стирая едва заметную слезинку со щеки. Повисло молчание. Дазай Осаму — наставник, самый жестокий исполнитель портовой мафии, чья-то безответная любовь… всё же добился своего. Он совершил самоубийство с какой-то барышней в день рождения Накахары. — А я ведь любил этого придурка, — тихо прошептал Чуя. Я замер. Чуя никому не показывал свои настоящие чувства, даже Коё. — Любил… Знаешь, что он сказал мне в нашу последнюю ночь, — затушив сигарету, он повернулся ко мне, и тихо прошептал: «— Я никогда не умел любить, но я всегда буду рядом…»  — Я ведь знал, что этим всё закончиться, знал, но так и не смог этого принять, — его плечи поникли, а слезы текущие по щекам, не смогла скрыть даже ночная мгла. Я не умею поддерживать людей, поэтому просто сидел рядом. В мафии слезы, любовь… — это проявление слабости. А если ты слаб, тебя легко убрать. — Я не он, — тихо произнёс я. — Знаю, — ответил Чуя. — Но ты уже все решил. Я промолчал. — Спасибо и прощай, — поднявшись произнёс Чуя, и покинул крышу, оставляя меня наедине с ночью. Прощай, Чуя и не волнуйся твой секрет умер вместе со мной. Все же падение с такой высоты это быстро и навсегда. *** «— Прощай и прости Гин, я больше не могу. Эта чёртова болезнь вытягивает из меня всё. Прости если сможешь и, пожалуйста, не плачь. Чёрт… Я не знаю, что мне ещё написать. Я трус, который так и не смог собраться с силами, чтобы просто поговорить с тобой. Я боялся выглядеть слабым, попросту тратя последние дни. Чёрт… Как же страшно… Гин, пожалуйста живи дальше, не мучая себя сожалениями …. Я всегда любил тебя, моя храбрая малышка, мой маленький лучик света в этом жестоком мире. Накахара поможет тебе безопасно уйти из мафии. Прости, за то, что не смогу защищать тебя дальше.», — залитое слезами письмо выпало из дрожащих рук девушки. *** Кто-то скажет: «— Можно было найти другой выход, пить таблетки от которых нет толка, цепляться за жизнь…», — и будут по своему правы.