God must hate me? (New version)

Следующим утром я проснулся в отличном настроении, несмотря на то, что было чертовски раннее время и мне необходимо было отправляться в школу. Наверное, это всё было из-за предстоящей встречи с Гарри, который вчера был слишком милым, слишком очаровательным и слишком потрясающим. Мне просто хотелось вновь увидеть его, потому что, как бы не было мне стыдно признавать, но я успел соскучиться по нему. Настроение спало на отметку ниже среднего, когда я в тот день так и не встретил кудрявого в школе. В голове метались смутные сомнения, которые буквально заставили меня проштудировать весь его твиттер, который он ни сегодня, ни вчера не обновлял. Тишина, вызванная Гарри Стайлсом, повергла меня в нешуточную панику. На следующий день мне так же не довелось увидеть кудрявой макушки в коридорах школы. И, черт бы побрал мой больной мозг, потому что мысли о том, что Гарри не ходит в школу из-за меня – были единственными его составляющими. Он стыдится; он не хочет видеть меня; ему противно мое присутствие; я – идиот; и тому прочие придурковатые размышления привели меня к дому Стайлса, чтобы найти хоть какой-то смутный ответ. Прямо перед заветной дверью мне стало ужасно страшно и жарко, а еще было желание убежать. Но как бы ни было, я нажал на звонок. Мне нужны были ответы. Никто не подходил. В моей голове сразу пробежала туча мыслей, почему мне не открывают, и если заглядывать в самую суть каждой из них, то это всё – абсолютнейший бред. Подождав достаточное количество времени, я позвонил в дверь во второй раз. Минуты через три ручка двери с характерным скрипом повернулась, и на пороге дома предстал Гарри. Сказать, что я увидел? Хорошо, я увидел растрепанного, красного, болезненного Стайлса с огромными мешками под глазами, который был укутан в теплый плед, словно большая такая гусеница. Я был, если честно, ошарашен. Видок у него был прямо-таки сказать ужасный. Гарри, покачиваясь, шагнул в сторону, пропуская меня. – Ужасно выглядишь, – немного погодя проговорил я, следуя за Гарри в гостиную. Да, ничего умнее я сказать не смог, а то он и без тебя не знает, что выглядит далеко не как мисс Вселенная. – Да? Прости, просто я не ждал гостей, – слабо улыбнувшись, ответил кудрявый, укладываясь на диван. Я же предпочел сесть рядом на кресло. – Я беспокоился. Вижу, что не зря, – начал неуверенно я, оглядывая состояние Гарри. – Где твои родители? – рубрика "тупые вопросы от Луи Томлинсона" объявляется открытой. – Не знаю, могу предположить, что в Питтсбурге, – кривовато усмехнувшись, прохрипел Стайлс, выглядя довольно беспомощным. – Ты здесь один? – удивлено вскинув бровями, спросил я. Ну, а что вы хотели? Я просто не могу понять, как в его возрасте можно обходиться без родителей? Я без мамы позавтракать не смогу, а он один в незнакомом городе. Уму непостижимо. – Говорю же, что-то типа смена обстановки, – закашлялся в ответ Гарри, а после почти с головой укутался в плед, избегая дальнейшего развития этой темы. Хорошо, я не дебил, я понял. – Я займусь твоим лечением, – уверенно проговорил я, наблюдая, как любопытная кудрявая макушка выглядывает из-под пледа. Окей, я чувствовал свою вину перед ним, потому что если бы не моя глупая идея гулять по городу в ужасный мороз, Стайлс бы сейчас не болел. Именно поэтому я считал, что вылечить Гарри Стайлса – это мой долг. – Лу, ты уверен? – проговорил кудрявый, а после начал кашлять так долго и громко, что я еле-еле разбирал его следующие слова. И это он еще спрашивает, уверен ли я? – Теперь я считаю это своей прямой обязанностью, – уверенно ответил я, понимая, что по-другому никак. Все, что я услышал в ответ, было болезненное хрипение и почти даже отчаянное чиханье. – Чем ты лечишься? – обеспокоенно поинтересовался я, подходя к Гарри и заботливо потрогав его лоб, проверяя его на наличие температуры. – Силой мысли, – шумно выдохнул Стайлс, блаженно выдыхая от прикосновения к его пылающей голове моей холодной ладони. Значит, лекарств у него нет. Замечательно. Ничего не сказав кудрявому, я вышел из его дома в ближайшую аптеку. – Я думал, ты ушел, – слабо улыбался Гарри при виде меня, стоящего на пороге его дома с пакетом всяких лекарств. – На твоем месте я бы сейчас лежал в кровати, – неодобрительно покачав головой, проговорил я, хватая кудрявого за руку, и буквально потащил его в комнату. – Ложись, – показывая на кровать, проговорил я. Гарри послушно кивнул, а после уложился на кровати, принимая попытки устроиться в сексуальную позу. Я только подавил в себе смешок, а после начал доставать необходимые таблетки, которые, черт, надо было запивать. Оставив этого чихающего извращенца одного в комнате, я спустился на кухню, чтобы взять стакан воды. Когда я вернулся обратно в комнату, то обнаружил, что милый Гарри уснул с чуть приоткрытым ротиком. И если бы мне можно было шуметь, я бы вероятно ужасно умилительно проскулил сейчас, глядя на это кудрявое чудо. Решив не тревожить такой необходимый ему сон, я аккуратно сел рядом с кроватью Гарри, заправляя ему пару мешающих локонов за ухо. Стайлс только умилительно улыбнулся, а мои глаза стали постепенно закрываться под его тихое сопение. – Сколько времени, Гарри? – открыв глаза, спросил я, будучи в полулежащем состоянии перед кроватью Стайлса. – Кажется, уже семь вечера, – ответил тот хриплым голосом, пропуская пряди моих волос через свои длинные пальцы. – Мне пора домой. Померь температуру, пожалуйста, пока я собираюсь, – спокойно проговорил я и стал потихоньку вставать с пола. Гарри заметался взглядом по комнате, а после нашел градусник на тумбочке. Через десять минут уютного молчания он прохрипел: – Тридцать семь и восемь – не так уж и много. Мне лучше. Правда, – уверенно заверил меня Гарри, хотя по его болезненному лицу было понятно, что врет он почти так же, как дышит. – Выпей эти таблетки, а на ночь вот этот сироп от кашля. Должно помочь. И вообще, когда я уйду – ложись спать. У тебя небольшая температура, сон должен быть крепким, – обеспокоенно говорил я, давая Гарри подробные инструкции. Он в ответ лишь послушно кивал. – Можешь не провожать меня, лежи и не вставай с кровати, – я почти уже было ушел, как вдруг меня осенило: – Черт, а если ты проголодаешься? Ты голоден? – Сейчас – нет, – кашляя, заверил меня Стайлс. Я быстро прошел в комнату кудрявого, уверенно хватая его телефон с тумбочки, и под любопытный взгляд Гарри, записал свой телефон в его контакты. – Если что – звони, – серьезно проговорил я, – зайду к тебе завтра перед школой. – Буду ждать, – крикнул мне вслед Гарри, когда я уже спускался на первый этаж.

***

На следующее утро, быстро позавтракав, я собрался в школу, но первым делом мне надо было к Гарри, чтобы проверить его состояние. Я заехал к Стайлсу всего на пару минут: отдать несколько указов по поводу таблеток и сказать, что после школы я приду и проверю, как он все выполнил. Он, улыбаясь во все тридцать два зуба, заверил меня, что сделает все то, о чем я прошу, и, нежно поцеловав в щеку, проводил меня. В школу я прибежал со звонком. – Куда ты сегодня так рано ушел из дома? И – внимание – главный вопрос: почему ты не предупредил меня о том, что тебя не надо забирать? – тихо, но явно с долей укора, проговорил Найл, когда я сел за парту. Преподаватель на заднем плане продолжал что-то говорить, совершенно не мешая блондину отчитывать меня. – Вот черт. Прости, я забыл, – ударил я себя по лбу, только сейчас вспоминая, что Найл сегодня должен был подвести меня до школы. – Угу, сочтемся, – недовольно проговорил тот. – Ладно, ничего, переживу. А все же, если не секрет, где ты был? Даже в школу опоздал впервые в жизни, – с интересом спросил Хоран, говоря чуть громче, чтобы я его наверняка услышал. Лучше бы я оглох, его любопытство меня не радует. Что ж, надо же что-то ответить, поэтому я стал быстро перебирать все возможные варианты ответа в своей голове. – К другу ходил. Он заболел, и я решил узнать, как его самочувствие, – спокойно ответил я, стараясь говорить искренне и убедительно. Это же не считается за ложь? – А это к тому самому Гарри, что ли? – вскидывая брови кверху, продолжил свои расспросы Найл. И как только догадался? Даже ведь намека ему не давал. Хотя, какие друзья у меня еще могут быть? – Да, к нему, – прошептал я в ответ, тяжело выдыхая с надеждой, что Хоран узнал всё, что хотел. Но это же Найл… – У него что-то серьезное? – почти даже с волнением, спросил блондин. Ну, с какой такой стати тебе стало интересно состояние Гарри? – Нет, на мой взгляд, обыкновенная простуда, – я, правда, старался выглядеть незаинтересованным в этом разговоре, чтобы ирландец по рождению прекратил быть таким надоедливым. И, кажется, это сработало. – Ладно, – кивнул головой Хоран, обращая свой взгляд на преподавателя. Я облегченно вздохнул и тоже перевел взгляд на доску, где уже было достаточно много написано. В душе загорелась теплая надежда, что блондин больше не заговорит сегодня со мной на эту тему. Но это же, блин, Найл… – Тебя, кстати, сегодня подвести? – черт-черт-черт, ну, что же его так и тянет сегодня на разговоры? Какого лысого тебе от меня надо, Найл? Честно, иногда ты бываешь дико невыносимым, чтоб ты знал. – Нет, спасибо. Мне надо заехать к Гарри после уроков, отдать ему задания, – тихо ответил я неугомонному ирландцу, немного искажая действительность. Нет, ну, а что я должен был ответить? "Знаешь, мне нужно проведать Стайлса, чтобы заобнимать его до смерти, потому что мы не виделись с ним всего пару часов, но я уже соскучился. И вообще, мне кажется, я тот еще педик и влюбился в этого кудрявого парня. Но ты не переживай, ты не в моем вкусе. Ага" – звучит как-то не очень. – О, давай я с тобой съезжу? Потом и домой подвезу, – с энтузиазмом проговорил мой товарищ, буквально загораясь этой идеей. Ну, Найл, ну что ж у тебя за идеи гениальные? Поражаешь меня просто. Отказывать Найлу было бы как-то подозрительно, потому что он вроде как любезно предложил мне свою помощь, поэтому мне просто пришлось согласиться. – Эм, ну… хорошо, – неуверенно пробормотал я, глядя на неугомонного ирландца. Остальные уроки я был в панике, потому что слишком много думал, что же мне, черт возьми, делать. Как себя вести с Гарри при Найле? Позвонить кудрявому я не мог, потому что он написал мне сообщение о том, что лег спать до моего прихода, а разбудить его было бы кощунством с моей стороны. Ну, что ж? Импровизация? Жди гостей, Гарри Стайлс. После уроков, мы, как и договаривались с Найлом, поехали к кудрявому. Моего волнения даже ирландец не смог не заметить. Отличный актер, мистер Томлинсон. Моя учительница по драме должна гордиться мной – такого провального ученика у неё не было за всю историю преподавания. На пороге дома нас встретил, как и ожидалось, Стайлс. При виде Хорана он ничуть не смутился и даже, кажется, приблизился ко мне, чтобы поцеловать. Но, что? Нет, конечно, я не стал этого делать. Тут Найл. О чем он думает? Я буквально отпрыгнул от него, но блондин этого даже не заметил, проходя в его дом и с улыбкой начиная: – Привет, Гарри. – Привет. Проходите, – как-то недовольно ответил кудрявый, процеживая каждую фразу сквозь зубы. Да, в чем его проблема? Сначала лезет ко мне с поцелуями при моем друге, потом начинает чуть ли не огрызаться. – Луи тебе домашнюю работу принес, – дружелюбно проговорил блондин, указывая на меня. Твою же мать. Сам придумал легенду, и сам же про неё забыл – в этом весь я. Сказать, что я заметно занервничал – значит ничего не сказать. – Домашнюю работу? – удивленно спросил Гарри, глядя на меня. – Ах, домашнюю работу, значит? – его брови недовольно изогнулись, а сам кудрявый гневно сложил руки на груди, прожигая меня своим самым грозным взглядом. Мне не понравился его тон, скажу честно. Мне сразу стало ясно, что он не одобряет эту ситуацию, только вот почему? Я достал первую попавшуюся мне под руку тетрадь из рюкзака и протянул её Стайлсу. – Ну, раз Луи за этим пришел, то спасибо, я вас больше не держу, – он буквально выдернул у меня из рук тетрадь и выпихнул нас с Найлом за дверь. Что за херня? Что за смена настроения? Что за поведение? У него жар что ли? Почему он так себя ведет? – Странный он, – пожал плечами Найл, пока мы шли к его машине. Я лишь подарил ему в ответ свой самый огорченный взгляд. Когда мы приехали к моему дому, я, быстро поблагодарив Найла, тут же выскочил из машины и побежал домой. Я, словно самый быстрый легкоатлет, пронесся в свою комнату и тут же начал звонить Гарри. Шли гудки, но на звонок мне никто не отвечал. Да, что произошло? Мне кто-нибудь может объяснить? К чему это его поведение? Что я сделал не так? Не хотелось бы приходить к Стайлсу без предупреждения, но он сам не отвечал на звонки. Не пробыв дома и получаса, я снова отправился к Гарри. – Гарри, мать твою, я знаю, что ты дома. Открой! – я настойчиво звонил в дверь кудрявого уже в пятый раз, потому что мне намеренно не открывали дверь. Я знал, что он дома, поэтому почти даже кричал, барабаня в дверь кулаками. Либо он мне всё объяснит, либо я останусь тут ночевать. – Знаешь, Луи, – недовольно начал Стайлс, открывая передо мной дверь, – я просто не понимаю, зачем ты приходишь? До этого инцидента с Найлом я думал, что я тебе небезразличен. Я надеялся, что все, что чувствую к тебе я, взаимно. Я просто осел, раз решил, что ты тоже влюблен в меня, – на последнем предложении голос Гарри резко сорвался почти на крик. Мы всё еще стояли на пороге: он - закутанный в теплый плед, я - закутанный в полное непонимание. Я в тупике. Мне кажется, или он только что признался мне в симпатии? Я уверенно взял кричащего Гарри за руку и провел в гостиную, закрывая за собой дверь. Во-первых, на улице зима, во-вторых, Стайлс болен, в-третьих, мне не нужны свидетели наших разборок. Я усадил кудрявого парня на диван, а сам сел рядом, прокручивая в голове все способы для усмирения истерик Гарри. – Я прихожу сюда, потому что забочусь о тебе. Я забочусь о тебе, потому что мне не все равно. Мне не всё равно, потому что ты мне нравишься. Ты мне нравишься, потому что ты мне нужен. Ты мне нужен, потому что я влюблен в тебя, Гарри Стайлс, – спокойно проговорил я, боясь заглянуть кудрявому в глаза. Мне было чертовски тяжело сформулировать свои мысли в связанные предложения. В моей голове было слишком много всего, поэтому, когда я открывал рот, из него вылетала одна каша. Мне оставалось только верить в то, что Стайлс поймет меня и мне не придется объяснять всё это еще раз. Гарри послушно выслушал меня, а после, видимо успокоившись, тихо сказал: – Тогда я, кажется, понял, в чем проблема. Тебе стыдно, да? Поэтому ты притворился при своем друге, будто и не знаешь меня вовсе? Будто тебя попросили принести уроки кому-то, и ты, как радушный человек, вызвался помочь? – в его глазах читалось некое презрение по отношению ко мне, когда он говорил всё это. Его голос звучал уверенно, а слова буквально резали во мне что-то, вызывая совершенно плохие чувства внутри меня. – Гарри, – неуверенно выдохнул я, – но, мы ведь… у нас же… мы же ничего? – слова неприятным комком застряли в горле, не давая шанса объяснить что-то по-нормальному. Я пытался сказать ему, что мы друг другу по сути никто, но у меня вообще ничего не выходило. Каша в моей голове когда-нибудь сыграет против меня. – То есть… погоди. То, что мы с тобой целуемся на каждом шагу, чуть не переспали, это, по-твоему, не означает того, что мы встречаемся? По твоему мнению, это все "чисто по-дружески"? Ты где-нибудь еще видел таких "друзей"? – начал Гарри, вскидывая бровями. Его тон был наполнен не доверительными и даже насмехающимися нотками, и это было довольно-таки заслуженно. Я ведь, и правда, думал, что мы друг другу даже не друзья, а по его словам мы уже встречались. Наверное, если бы не случилось этого разговора, я бы так и думал, что мы с ним "случайные знакомые". В том смысле, что да, этот разговор был необходим для меня. Я ведь не Брюс Всемогущий, чтобы читать его мысли. Мне нужно было официальное подтверждение, что ли? То есть, мы теперь пара? То есть, я встречаюсь с Гарри Стайлсом? Как это? Гарри все еще продолжал прожигать меня вопрошающим взглядом, сидя на диване, пока я пытался привести все свои мысли в порядок. Как только до меня начало-таки доходить всё, что он только что сказал, на моем лице расплылась идиотская улыбка. Да у меня на лице было написано, что я на седьмом небе от счастья, но произнести что-то вслух я был явно не в силах. Гарри, облизнув нижнюю губу, стал аккуратно приближаться ко мне, пока я неуверенно, со смущенной улыбкой и красными щеками, смотрел в его сторону. Мгновение, и я чувствую его губы на своих. – Черт, – спустя минут пять продолжительного поцелуя, Гарри отстраняется от меня. Почему он остановился? Я сильно убогий? Я что-то делаю не правильно? Мне стоит уйти? – Хватит придумывать себе Бог знает что. Я просто не хочу тебя заразить. Я все еще болею, ты забыл? – улыбается Стайлс, глядя на мое потерянное лицо. Какая к черту болезнь, Гарри? Я лишь нервно выдыхаю, а после притягиваю его к себе за шею, увлекая в более глубокий и нежный поцелуй. Я должен признать, что говорить что-то про свои эмоции я просто не в состоянии. Гарри теперь мой парень. "Мой" – звучит так… необычно, непривычно, но так приятно, что внутренности внутри сжимаются, а в животе появляется пусть и не бабочки, как пишут в женских романах, но хотя бы обыкновенное необходимое тепло. Почему именно я? Почему именно убогий Томлинсон? Почему такой, как он, вообще обратил на меня внимание? Почему я сейчас лежу на его диване и целую его? Почему я не дома в окружении одиночества и вселенской грусти? Что это? Сон? Так разбудите меня, пока не поздно. Параллельная вселенная? Так верните меня на Землю. Моя больная фантазия, выдумка? Так положите меня в психушку. Кто-нибудь, сделайте хоть что-нибудь для того, чтобы вернуть меня с небес на Землю, пока я окончательно не сошел с ума и не потерял рассудок. С высоты больнее падать. И я не хочу разбиться об асфальт при первой же возможности. Мы уже на протяжении часа валялись на диване Стайлса и смотрели какое-то кино. Я лежал рядом с Гарри, а тот попивал чай с медом, смешно хлюпая и недовольно морщась от горячего напитка. Его состояние приходило в некоторую норму, что не могло не радовать меня. Со стороны я выглядел как влюбленный придурок, могу поклясться. – Гарри, уже поздно, мне пора, – печально проговорил я, вставая с дивана под такой грустный взгляд кудряшки. – Хорошо, – тихо вздохнул он в ответ. – Позвонишь перед сном? – Конечно, а ты не забывай про таблетки, – уже стоя на пороге его дома, сказал я, тепло улыбаясь. На прощание Гарри снова одарил меня прикосновением своих губ, а во время поцелуя провел рукой по моим джинсам около ширинки и тихонько сжал мое интересное место, отчего я жутко проскулил ему в губы и сильно возбудился. – Может все-таки останешься? – хриплым (но не сексуально хриплым, а болезненно хриплым) голосом проговорил Стайлс, соблазнительно прикусывая губу. Это прозвучало настолько смешно, что все мое возбуждение в миг пропало, а сам я выпустил смешок. Можно считать, что Стайлс сам себе всё обломал. Я лишь усмехнулся, потрепал его кудряшки на голове, поцеловал в макушку и со счастливой улыбкой на лице пошел к автобусной остановке, чтобы уехать домой.

***

Эта сумасшедшая неделя, на протяжении которой я постоянно находился у Гарри и занимался его лечением, уже подходила к концу. Состояние кудрявого было уже в порядке, а от недавней болезни не осталось почти и следа. Если говорить о наших с Гарри отношениях, то можно сказать, что всё шло своим тихим и размеренным чередом. Мы позволяли себе уютно обниматься на диване, переплетая наши с ним конечности, пока по телевизору шла какая-нибудь незамысловатая телепередача. Также я заметил за Стайлсом, что он слишком помешан на поцелуях, которые не всегда заканчивались для нас безобидно. Во-первых, потому что мы два чертовых подростка и наши гормоны дают о себе знать, во-вторых, потому что Гарри воплощение какого-то греческого Бога с его длинными ногами, шелковистыми волосами и чертовски глубоким голосом, перед которым не сможет устоять самый законченный асексуал, а, в-третьих, потому что действия этого кудрявого обольстителя не всегда такие уж и невинные, на самом деле. Наверное, именно поэтому я проклял эту неделю за бесконечную эрекцию и хренову неудовлетворенность. Отчего же мы не перешли к действиям – спросите вы, а я отвечу, что я – чертов трус, который боится быть использованным. И пусть самоудовлетворение было чуть ли не девизом для меня все эти проклятые дни, боязнь того, что как только Гарри получит желаемое, я стану ему не нужен, была сильнее меня. Солнечный день субботы, и я намеревался провести этот заслуженный выходной дома, ведь все последние дни пропадал у Гарри. На всякие вопросы мамы о том, куда я постоянно хожу, отвечал короткими отговорками о том, что хожу к другу. Не считаю это враньем или наглой ложью. Я, и правда, был у друга, который по совместительству является моим парнем. Я не обманывал, я просто немного недоговаривал. За окном суббота приближалась к вечеру, когда у меня в кармане джинсов настойчиво зазвонил телефон. – Лу, мне та-а-ак скучно, – послышался протяжный и очень глубокий голос Гарри из динамика. – Приходи ко мне, фильм посмотрим? – умоляюще проговорил кудрявый, наверняка, надувая губки, как маленький. Я тихо хмыкнул, обдумывая его предложение. – Я хотел сегодня побыть с мамой, Хаз, – тепло ответил я, глядя в сторону кухни, где мама домывала посуду. – Я уверен, что ты настолько занудлив, что Джей будет не прочь отдохнуть от тебя, – продолжал настаивать на своем Стайлс. – Я жду, – уже более настойчиво сказал Гарри. – Ладно, скоро буду, – покорно выдохнул я, сбрасывая вызов. Как ему это удается – вот так быстро уговаривать меня? Быстро отпросившись у мамы под предлогом того, что скоро вернусь, я вышел из дома и уже через двадцать минут был у Гарри. Удобно устроившись на диване с пледом, мы включили какую-то комедию, которую нашел Стайлс. Я сидел, облокотившись спиной на Гарри, в то время как кудрявый обвивал мою талию своими большими и теплыми ладонями. По всей видимости, кино Стайлса интересовало в последнюю очередь, так как меньше чем через полчаса я почувствовал его губы на своей шее. Гарри нежно целовал меня, щекоча кончиком носа, спускаясь со скул к ключицам и обратно. Он почти даже больно покусывал мою кожу за ухом, оставляя багровые следы. Я развернулся к нему лицом, заглядывая в темные омуты зеленых глаз, и соединил наши губы, притягивая Гарри как можно ближе к себе. Стайлс мягко гладил мое тело через ткань футболки, а его язык вытворял слишком горячие действия в моем рту. И тут, по нарастающему возбуждению в своем теле, я понял, как сильно хочу его, и как невозможно мне больше сдержать себя. В комнате становилось безумно жарко, а губы кудрявого, что терзали мои собственные, не придавали нужного отрезвляющего эффекта. Гарри вновь опустился с поцелуями на мою шею и начал слегка покусывать её, оставляя засосы. Дыхание учащалось, пульс рос со скоростью света, желание становилось все больше, и я просто не мог контролировать всю ситуацию, что начинала выходить за рамки разумного. Из моих приоткрытых губ срывается приглушенный стон, и тут я понимаю, что всё, от чего я так старательно уходил всю эту неделю, сейчас неизбежно настигает меня. И оттягивать этот момент я больше не в силах. (Three Days Grace – I hate everything about you) – Пошли наверх, – почти скомандовал я сиплым голосом, глядя в такие притягательные зеленые омуты. Чуть ли не сгорая от возбуждения, мне уже было плевать на все эти предрассудки с "использованием", видит Бог. Я, черт возьми, хренов подросток с бушующими гормонами, мне можно всё! И всё, чего я хотел на тот момент – был Гарри. – Лу, ты уверен? – заглядывая мне в глаза, серьезно спросил Гарри. Как у него хватило силы воли, чтобы сказать такое? Не знаю, как у него, а у меня сейчас истерика начнется от игнорирования этого чертового желания. Или, возможно, он этого просто не хочет? – Ты не хочешь? – неуверенно проговорил я, нервно сглатывая. Буквально тут же у меня пронеслась вся эта ситуация перед глазами: мы с Гарри лежим на полу, а я настолько хочу этого кудрявого, что просто заставляю бедного подняться со мной наверх. Что? Обидно как-то… – Хочу, очень хочу, Лу, – прошептал Стайлс в ответ, – но ты в этом уверен? – Хватит болтать, пошли, – быстро целуя Стайлса, проговорил я, а после потащил его за руку на второй этаж. Мы кое-как поднялись в его комнату, и я спешно толкнул Гарри на кровать, нависая сверху. Хотел я, было, взять все в свои руки, но я ведь даже и не знал, что и как мне делать. Привет, я - убогий девственник, хочешь перепихнуться со мной? Как только я попытался снять с него его серую футболку, руки предательски задрожали, и мне стало настолько стыдно за себя, что пришлось даже обиженно громко выдохнуть и отвернуться. Гарри только улыбнулся и сам снял вещь с себя, поворачивая мое лицо к себе за подбородок. И тут я увидел его тело. Твою мать. Как же он обворожителен, прекрасен и, черт его возьми, идеален. Кубики, в сочетании с великолепной подкаченной фигурой, и загорелая кожа. Он убивал наповал одним своим видом. И если даже моя слюна запачкала в тот момент простыни, то это абсолютно оправдано. Гарри тихо ухмыльнулся, а после начал аккуратно поднимать мою футболку за края, стягивая её с меня. – Давай я, малыш. Сегодня удовольствие получать будешь ты, хорошо? – томно прошептал он, откидывая верхнюю часть моей одежды в стороны и пробегаясь глазами по моему телу, которое, к слову, ну, вообще не такое идеальное, как у него. То есть, оно вообще очень далеко от идеала! Сегодня я буду получать удовольствие? Это он про что? Я маленько не понял. Какое такое удовольствие? Все мои вопросы отпали в миг, как только губы кудрявого начали спускаться с горячими и влажными поцелуями вниз по моему животу. В голове не было не то что вопросов, там не было вообще ровным счетом ничего, кроме пульсирующего ГарриГарриГарри. Меня накрыло чертовым наслаждением, которое приятными покалываниями проходилось, кажется, по всему телу, от чего хотелось скулить. Стайлс крепко обхватил мою талию своими большими ладонями, притягивая ближе, оставляя на моем теле бесконечное множество засосов, пока я, тяжело вдыхая и выдыхая воздух, извивался в его руках. Добравшись до джинсов, Гарри снова поднялся к моим губам и, покрывая мое лицо поцелуями, стал расстегивать ширинку. В момент нижняя часть гардероба полетела в другой конец комнаты, и я остался в одних боксерах. Дышать стало в сотни, а то и в тысячи раз сложнее. Воздух в комнате был душным и удушающим. Казалось, что еще немного, и мы задохнемся своим же желанием. Гарри аккуратно уложил меня на кровать, а сам навис сверху, тяжело дыша. Его губы плавно целовали мои, а пальцы оттягивали спутавшиеся волосы на моей голове. Стайлс с характерным звуком отстранился от меня и, лукаво глядя в мои глаза, стал опускаться вниз к моим боксерам, где о себе уже давала знать моя чертова эрекция. Не разрывая со мной зрительного контакта, Гарри подцепил резинку моих боксеров и стал медленно снимать их с меня. Я просто не смог сдержать гортанного стона, откидывая голову на подушки и прикрывая дрожащие веки. Мгновение, и мои боксеры валяются в противоположном углу комнаты рядом с джинсами. Если что-то сейчас и говорить о смущении, то можно смело сказать, что смущение – мое второе имя. Я предстал перед Гарри чертов-сексуальный-Бог Стайлсом обнаженным. И мне было оправданно очень стыдно. Я в шесть лет мамы стеснялся, когда она меня купала, а тут… Но кудрявого, видимо, ничего не смущало, в отличие от меня. Он, только закусив губу и снова слишком горячо ухмыльнувшись, принялся за дело. Сначала стал аккуратно водить рукой вверх-вниз по моему члену, большим пальцем оттягивая кожу на головке под мои томные выдохи и приглушенные стоны. Гарри лишь ловил своими губами каждый мой возглас, сладко кусая мои губы. Когда в особо сильных порывах я старался сдерживать свои стоны, он нежно шептал мне на ухо, не останавливая движений рукой: "Не надо, я хочу слышать тебя". Его глубокий и хриплый голос возбуждал еще больше, отчего сдерживаться вообще не было сил, тем более, если учитывать долгое воздержание перед этим. Всё это было такое сильное и, казалось, нескончаемое удовольствие, что просто не передать словами. Правда, сравнивать мне особо не с чем, но готов поклясться, что так хорошо мне еще никогда не было. Я уже стал чувствовать пик того самого наслаждения, по телу буквально пробежал ток, а узел внизу живота почти развязался, но Гарри не останавливался. Я чуть ли не бился в конвульсиях, а он продолжал дрочить мне, нажимая большим пальцем на расщелину в головке и размазывая по всему стволу сочившуюся естественную смазку. И тут я не выдержал, собрал последние силы в кулак и прошептал (хотя, наверное, проскулил): – Гарри, я… так больше уже не… могу, – на последнем слову мой голос сломался, и я с громкими стонами излился прямо в руку Стайлсу. – Этого я и ждал, – хитро ухмыльнулся тот в ответ, вытирая руку о простыни, и спустился вниз к моему раскрасневшемуся достоинству. Мое тело почти безучастно лежало на кровати, слегка подрагивая. Я пытался привести сбивчивое дыхание в норму, когда услышал, что внизу этот кудрявый Асмодей* облизывает свои алые, как спелая вишня, губы, а после почувствовал, как он слизывает остатки эякулята с моего члена. Да как так? От неожиданности я откинул голову на подушки и с силой сжал в кулаках простынь. Стайлсу это, видимо, понравилось, и он продолжил. Сначала Гарри облизал мой член по всей длине, а потом взял в рот головку. Я жадно глотал воздух и крепко держался за ручки его кровати, громко испуская стоны. И я, наверное, нарушил тогда все законы природы, вновь образовавшейся в тот же момент эрекцией. Стайлс взял мое достоинство в рот, целиком заглатывая. Он стал сосать, облизывать и делать движения вверх-вниз по моему члену, издавая гортанные стоны, что вызывали у меня рой мурашек по всему телу. Он вбирал мой член в рот до самого основания так, что я чувствовал своим органом стенки его горла. Непроизвольно моя рука потянулась к волосам Гарольда, и я, схватившись за его шевелюру, стал задавать некий темп, толкаясь в его рот. Парень подчинился. Я громко стонал. Боже, что он творит? Буря мыслей в моей голове, сердце вырывается из груди, а по лбу стекают капли пота. Я просто физически не мог больше терпеть всего этого и с громкими стонами кончил Гарри прямо в рот. Уже второй раз за этот день, такое вообще возможно? Я лежал на кровати, восстанавливая абсолютно сбившееся дыхание. А когда мой мозг все же стал функционировать, а сердцебиение вроде пришло к норме, я понял, что Гарри всё это время был в джинсах. – Спасибо, – слабо выдохнул я, поворачиваясь к рядом лежащему парню. Не уверен, что в таких моментах говорят "спасибо", но мне еще многому придется научиться. – Но, а ты? – продолжил я, выглядя то ли заинтересовано, то ли испугано. – Что я? – искренне возмутился Гарри в ответ, тоже поворачиваясь ко мне. – Тебе… твое? Ну, удовольствие? – неуверенно проговорил я, опуская взгляд на его джинсы. – Малыш, ты хочешь, чтобы я тоже получил удовольствие? – тепло улыбнулся кудрявый, гладя меня по руке, а после влажно поцеловал меня в плечо. – Да, я… могу… – нервно пробормотал я, взглядом указывая на его член. – Давай не так? – тихо прошептал он мне на ухо, отчего я снова почувствовал рой возбуждающих мурашек. Честно говоря, я его не понял, о чем он говорил, поэтому промолчал. – Готов стать взрослым? – я его на тот момент совершенно перестал понимать, но послушно неуверенно кивнул. Он аккуратно встал с кровати и стал снимать свои джинсы. На его боксерах можно было заметить мокрое пятно. Неужели он тоже кончил? Я все еще искренне не понимал, каким образом собираюсь доставить ему удовольствие и стать взрослым. До меня всё это дошло только тогда, когда он вышел за каким-то кремом в ванную. Смазка. – Тебе как лучше? – возвращаясь в комнату с тюбиком прозрачного геля и презервативом, тихо спросил Гарри, глядя на меня. Я, дабы не позориться перед ним, решил промолчать. А что? Мне всегда говорили: "Молчи – за умного сойдешь", или тут это не прокатит? – Как тебе удобнее? – чуть громче повторил Стайлс, приземляясь рядом со мной на кровать. – Я не знаю… – нервно выдохнул я, пряча лицо в ладони. Ну, Боже, ну, зачем я такой убогий? Гарри лишь аккуратно опустил мои руки, нежно накрывая мои губы своими. Наши языки сплелись в горячем поцелуе, и Стайлс начал медленно опускать меня в коленно-локтевую позу. Кудрявый опустился с поцелуями по моей спине, проводя языком вдоль по позвоночнику. Страстно покусывая мою шею, он, кажется, совершенно забыл про главное, как мне показалось, но… Не тут-то было. Гарри вошел в меня одним пальцем, который уже предварительно смазал. Было больно, неприятно и некомфортно. Кудрявый немного подождал, пока я привыкну, плавно обводя внутри меня каждую мышцу, а после добавил второй палец. И ему пришлось подождать еще немного, слушая мои болезненные всхлипы. Чуть позже Гарри стал водить пальцами и раздвигать их "ножницами", подготавливая меня, а после уже совершенно точно чертовски больно ввел третий, отчего я сильно прокричал. Гарри довольно-таки испугался и хотел уже остановиться, но я только сильно сжал его руку до побелевших костяшек и прохрипел: "Давай уже!". Стайлс послушно кивнул и начал плавно искать внутри меня ту самую точку. Через некоторое время, согнув пальцы в фаланге, он смог задеть мою простату, отчего я сильно взвизгнул. Но было это не из-за жгучей боли, которая все это время буквально пронизывала весь мой зад, а из-за нахлынувшего в миг удовольствия и эйфории. Услышав мой стон наслаждения, Гарри резко вытащил из меня смазанные пальцы, вызывая у меня стоны недовольства. Он быстро раскатал по своему вставшему члену латекс, а после приставил его к подготовленной расщелине. Я до боли прикусил губу, готовясь принять в себя Стайлса, и когда тот начал проталкивать в меня только головку, я понял, что будет ой, как нелегко. В момент, когда Гарри полностью вошел в меня, я понял, на сколько у него большой член. Ужасная боль пронзила все мое тело, и я сильно вздрогнул, а из глаз покатились капельки слез, тело онемело. То ли у меня такой маленький болевой порог, то ли у Гарри Стайлса нереально огромный член. Кудрявый дал мне привыкнуть к его размеру, покрывая в это время мою спину влажными поцелуями, не забывая оставлять засосы. И когда я неуверенно кивнул, призывая его продолжить, Гарри сорвался, сначала выходя, а потом снова полностью входя в меня с характерным громким шлепком. Когда произошел первый удар моими бедрами о его член, он впервые застонал. Я понял, что лучше этого звука в мире нет. Слаще его удовлетворенного голоса нет ничего на свете. От этого, как бы банально сейчас это не прозвучало, мне стало действительно легче. Гарри толкнулся особенно глубоко, задевая мою простату, и тогда с ним в унисон громко застонал и я сам. Стайлс задал нам какой-то условный ритм, толкаясь в мое податливое тело. Мой парень, по совместительству Бог похоти и разврата, все чаще стал задевать членом мою простату, отчего моя спина выгибалась к нему навстречу, а с губ срывались крики и стоны вожделения. Так он жестко имел меня минут десять, то оттягивая меня за волосы, то покрывая всю шею укусами. В последние минуты наш темп становился рваным, а стоны все громче и громче. Наши голоса сливались в один крик и в одну мелодию. Я чувствовал близость конца, потому что третий раз за день – это слишком. Вот он делает толчок, и еще, и я с криком кончаю, пачкая свой живот. Гарри выходит из меня и, быстро стаскивая использованный презерватив, кончает на простынь, последний раз громко выстанывая мое имя. Он падает рядом со мной, а я тяжело дышу, как после трехкилометрового марафона. Неимоверное наслаждение, перемешанное с дикой болью в заднице. Я не могу сказать, что все прошло идеально, потому что это было действительно невероятно адски больно. Мой зад будет болеть теперь, наверное, всю следующую неделю, а спина расколется напополам. Я поворачиваюсь к Гарри и пытаюсь отдышаться. – Я рад, что подарил тебе твой первый оргазм, – все еще сбивчиво дыша, шепчет он, глядя на меня. – Спасибо, – тихо пробормотал я в ответ, наблюдая, как Стайлс вытирает меня от спермы своей футболкой. – Теперь ты навсегда мой, ты знаешь? – говорит Гарри и прижимает меня к себе, поправляя мокрые кудряшки. Я нежно целую его в губы и ложусь в его горячие объятия, удобно устраивая свою голову на его плече. – Навсегда, – шепчу я, и мы вместе засыпаем.