«Когда мы сплотимся - When we stand together»
26 августа 2013 г., 15:44
(Nickelback – When we stand together)
Сегодня весь день я мог посвятить только Гарри. Мы вместе с ним сидели на кухне, Джемма уже ушла, оставляя Гарри полностью под мою опеку. Стайлс много кричал, говоря, что ему не нужна ничья опека, что руки у него работают, а значит, он и сам может прекрасно со всем справиться. Я видел, как моему кудряшке тяжело, а тут еще я и Джемма со своей жалостью, которая ему совсем никак не помогает сейчас. Я дал себе слово, что никак не буду выделять Гарри теперь, когда он… инвалид. Просто из-за его искренней внутренней психологической борьбы против любой помощи, я не могу не делать этого. Ему нужна помощь, как бы он того не хотел, но он упорно пытался доказать всем обратное. Все, чем я мог помочь, так это любить его еще больше (хотя, куда больше?).
– Что ты хочешь на завтрак? – я почесал голову, стоя у плиты, в то время как Гарри сидел за столом. Все, что я услышал в ответ – скрип инвалидной коляски, означающий, что Гарри решил подъехать ближе.
– Хлопья, – кудрявый как маленький указал пальчиком на коробку с кукурузными хлопьями, которые стояли на полке шкафчика. Я по-доброму улыбнулся, достал коробку со сладостью, а после сделал нам незамысловатый завтрак в виде тарелки с хлопьями и зеленого чая.
Надо начинать учиться готовить.
– Луи, ты ничего не хочешь рассказать мне? – отправляя очередную ложку с хлопьями в рот, спросил Гарри. Я что-то сделал не так?
– Хм… смотря, что ты хочешь услышать? – вопросительно посмотрев на Стайлса в ответ, проговорил я.
– Ну, к примеру, о твоих ссадинах и синяках на лице. Что это? – он ткнул пальцем в мою щеку, на которой красовалось еще не совсем зажитое синее пятно после тех случаев с избиением. Я болезненно шикнул на него, отворачиваясь.
– В некоторой степени, в этом виноват ты, милый Гарольд, – я совсем не хотел обижать его, но констатация фактов может привести к тому, что разговор об этом неприятном инциденте будет отложен или совсем забыт, ну, или в крайнем случае, переведен на другую тему.
– Я? Ох, ну-ка посвяти меня, – Томлинсон, ты просто мастер переводить темы, черт тебя возьми.
– Понимаешь, – тихо промямлил я, проглатывая слова.
– Пока слабо, – усмехнулся в ответ кудрявый.
– Что ж… Меня побили, – с некоторой иронией произнес я. Я жалок. Лицо бедного Стайлса передо мной заметно помутнело.
– Кто? За что? Как это произошло?
– Эм… давай не будем заострять на этом внимание? Главное, что это больше не повторится, ведь ты теперь всегда будешь рядом со мной, да?
– Точнее сказать, лежать рядом с тобой тоже избитый.
– Как пессимистично, Гарольд.
Пусть даже не надеется. Я уж точно не дам такому произойти. Пусть даже ценой собственной жизни.
Джек Воробей капитан Джек Воробей.
– Вы того что ли, парочка? – Малик с недоумением посмотрел на нас с Гарри.
– Тебе противно? – встречным вопросом спросил Стайлс, отстраняясь от его лица.
– Ну, нет, наверно. Если вы, конечно, не начнете трахаться прямо у меня на глазах.
– Фу, Малик, они не такие. Мои Ларри очень даже милые, – тепло улыбнулся Найл на последней фразе. Мы с Гарри лишь смущенно опустили головы.
***
Почти весь день мы провели дома. Только в конце дня, ближе к вечеру, натянув друг на друга одежду, мы все же решили выбраться из дома и прогуляться до ближайшего магазина. Обсудив все, мы пришли к выводу, что уже завтра Гарри поедет со мной в школу. Это было сложным решением, ведь до последнего мы сомневались в правильности такого выбора. Во мне все сомневается до сих пор, в отличие от Гарри, который вдохновлен идеей увидеть друзей. Если учитывать последние события и слухи, что до сих пор гуляют по нашей школе, то Стайлсу лучше бы еще годик отсидеться дома, да и мне в этом адском котле нет места. Гарри до сих пор не знал о слухах про нас, потому что я не стал ему говорить о них, а зачем? Да и про драки Гарри не все знал, ведь били меня не просто так. В общем, было страшно отпускать Стайлса в школу, но я же не мог вечность скрывать его, как неудачный опыт больного ученого? Смешно, не так ли? Стоит просто тщательней следить за ним и стараться не отпускать его ни на шаг от себя. Может, так всё обойдется? Наш день подходил к концу, а это означало, что завтра нам предстоял небольшой ад в виде школы. Хотя, почему небольшой? О, Боже, как я переживаю. Если с Гарри что-то случится, я просто не переживу этого. Дурные мысли и ужасающие картинки рисовал мой мозг, не давая расслабиться и заснуть. Я нервно перебирал шоколадные кудряшки в руке, тихо вздыхая, чтобы не разбудить моего Хаззу, который уже вовсю сопел мне куда-то в грудь. Мой милый, маленький мальчик.***
Вот мы сидим в машине Джеммы, которую она оставила нам на пользование. Теперь за рулем я. Это странно, знаете, ведь раньше я так любил наблюдать за Стайлсом, который аккуратно вел машину, а сейчас этим, кажется, занимается кудрявый. Его взгляд был прикован к моему сосредоточенному на дороге лицу. Говорить или нет, что это сильно вгоняло меня в краску? Когда мы припарковались около школы, пара человек все же остановились, чтобы узнать, кто сидит в машине. Я ободряюще улыбнулся, а Гарри кивком дал мне понять, что он готов. Я вышел из автомобиля, а после из багажника достал инвалидную коляску для Хаззы. Теперь уже за тем, как я помогал Гарри сесть в коляску, наблюдало около половины всей школы, если не больше. Увидев, сколько мы привлекли внимания, Стайлс ошеломленно посмотрел на меня, а я подмигнул ему, толкая коляску вперед. Вокруг все перешептывались и обменивались недоумевающими взглядами. Не знаю, заметил ли это Гарри, но я сильно смутился, пытаясь спрятать ото всех свое побитое лицо. Милое зрелище – инвалид и калека. Мы же с Гарри продолжали свой путь к школе. Уже внутри этого чудовищного здания у шкафчиков стоял Найл, копаясь в своем телефоне. – Луи, – радостно воскликнул блондин, как и всегда, а после его взгляд опустился ниже на Гарри в инвалидной коляске, я лишь утвердительно кивнул на его немой вопрос. Глаза ирландца сначала выражали удивление, а после он расплылся в еще более радостной улыбке. Хоран со счастливым выражением лица подбежал к нам и первым делом тепло и очень крепко, судя по вздохам Гарри, обнял кудрявого. – Я очень рад тебя видеть, Гарри, – приговаривал Найл, а Стайлс лишь радостно по-детски улыбался. Как же я был благодарен ирландцу за то, что он оказал огромную и такую нужную в тот момент поддержку для моего Гарри. Мы втроем направлялись в кабинет, где у кудрявого должен был состояться первый урок. По дороге Найл не переставал восхищенно жестикулировать, расспрашивая Гарри про его дела. Стайлс искренне смеялся над наивностью блондина, иногда дружески подшучивая над ним. Мы зашли в класс, где уже сидело достаточно много людей. Естественно, наше появление привлекло внимание всех, кто находился в помещении. – Где ты хочешь сесть, Гарри? – тепло спросил я, выводя кудрявого из небольшого ступора. Он кивнул в сторону самой последней парты, и я повез его в место назначения. Прозвенел первый звонок, который оповещал меня о том, что нам с Найлом пора в свой класс на урок моей "любимой" истории. Я вновь ободряюще похлопал Гарри по плечу и поймал на себе его неуверенный и даже испуганный взгляд. Одними губами, я сказал Стайлсу, что у него всегда есть телефон для связи со мной. Как только я переступил порог класса, где оставил своего Гарри, на мой телефон тут же пришло сообщение. (8:57 От кого: Хазза) спасай меня, срочно. Они все смотрят на меня, я боюсь, Лу:( (8:59 Для кого: «Хазза») милый, просто улыбайся, и все эти люди растают от твоей сногсшибательной улыбки. ты же Гарри Стайлс! ты забыл? хх. Как бы я ни хотел, но я не мог остаться с Гарри на уроке и не мог его забрать в свой класс. И все же, сейчас небольшая разница в возрасте заставляла меня нервничать. Я положил телефон назад в карман, обращая свое внимание на соседа рядом. Найл увлеченно писал в ленту твиттера, цитирую: "Все заметили, что миссис Джонсон сегодня слишком счастливая? Вы тоже думаете, что у неё был секс? лол". Ох уж этот Найлер. Я по-доброму вздохнул, и буквально через пару минут (на самом деле, через целую вечность минут) прозвенел звонок, и я, схватив блондина за руку, помчался в класс к Гарри. Навстречу нам из-за угла коридора выехал улыбающийся кудряш, но вдруг его коляску кто-то одернул сзади, и он покатился вновь за угол. Я ошарашено поглядел на ирландца, а после мы вместе побежали к Стайлсу. – Бедный, маленький Гарри, – злобно ухмыляясь, твердил Роберт, который и был причиной тому, почему кудрявый на своей коляске оказался придвинутым к самой стене за углом. Считаю своим долгом рассказать вам, кто такой этот Роберт. Итак, этот парень – звезда нашей школы. Футболист, актер, да он просто мечта любой девочки в нашей обители зла. При виде него они бросаются в дрожь, а уж если он почтил их своим вниманием, то у абсолютно каждой глупой девицы намокают трусики, и она почти сразу ложится под него. В общем, какой бы он ни был красавец, этот парень – редкостное дерьмо. Думаю, вы догадались, что он из ряда "крутых", а значит, в прошлом был непосредственно связан с Гарри. С ним у меня никогда не могли быть нормальные отношения, но в целом, все шло хорошо. Он не замечает меня, а я стараюсь привлекать к себе поменьше внимания. Только вот его дружки избивали меня в последнее время, но это не так важно, да? Когда я увидел, как он тянет назад коляску Гарри, сердце убежало куда-то в область ног или пят, а голова успела раз двадцать прочитать какую-то молитву на всех языках мира. – Роб, что тебе нужно? – непонимающе уставился на него Стайлс, удивленно вскидывая бровями. Я выбежал из-за угла, но Найл тут же остановил меня, не давая возможности подойти ближе к ним двоим. Пока Гарри ничего не угрожало, а значит, я просто не имею права мешать им. Когда Стайлс заметил меня и ирландца, он повернул голову к нам, а после, выдохнув, проговорил: – Ничего страшного, Лу, мы просто говорим. Так ты что-то хотел, Роберт? – он вновь перевел свой взгляд от меня к парню. Футболист в это время стоял немного ошарашенный данной ситуацией. Ах, да, он и его дружки не видели, как я с утра сажал Стайлса на инвалидную коляску? – Что я хотел? Я хотел узнать с каких это пор ты общаешься с этим придурком? – Роберт кивнул в мою сторону, и Гарри проследил за его взглядом, а я, лишь вздохнув, опустил голову в пол. Ну, а что я должен был сделать? По сути, этот противный парень был прав, ведь я совсем не вхожу в компанию Гарри. Видимо, ему никто не успел сказать, что я полный неудачник? Когда у нас завязывались отношения, мы не выставляли их напоказ, Стайлс болел, а потом семестр закончился, в общем, тогда, да и до сегодняшнего дня мы совсем не задумывались (вообще-то я задумывался) о том, как будут складываться наши отношения в школе. Пришло время разобраться. – А чем тебя не устраивает Луи? – с искренним удивлением на лице спросил Гарри, делая акцент на мое имя. Я зажмурил глаза в ожидании. Боже мой, он даже не подозревает о моей репутации в этой школе. Я должен был ему рассказать, что по природе я здесь никто, а по мнению "крутых", я – планктон, которого не видно, а уж тем более не слышно. – Хочешь узнать, чем он меня не устраивает? Взгляни-ка на его лицо, – он указал пальцем на меня и сразу около двухсот пар глаз уставились на мое лицо. Ох, замечательно, всегда мечтал стоять под пристальными и даже ухмыляющимися взглядами противных и тупых друзей Роба, огорченного всей ситуацией Найла и ничего непонимающего Гарри. Роберт просто не знает, что кудрявый лицезреет меня на протяжении вот уже полугода. Чувствую, хорошим это все не закончится, даже левый глаз чешется уже в ожидании нового синяка под ним. – Видишь эти "пометки"? – Ну и? – сквозь зубы проговорил Гарри, презрительно глядя на футболиста. – Их оставили мои друзья, как ты думаешь, устраивает меня этот придурок или нет? – громко усмехаясь, говорил Роберт, а зрителей вокруг нас, мечтающих стать свидетелями публичного избиения неудачника, становилось всё больше и больше. – Знаешь, я здесь вижу только одного придурка, и сейчас я смотрю на него, – прямо в глаза футболисту отчеканил Стайлс. И вот тут мне стало по-настоящему страшно. Челюсть всех присутствующих рядом мгновенно познакомилась с полом, а глаза приняли форму шариков для пинг-понга. Зачем.он.это.сделал? Это, конечно, льстит мне, что Гарри стал защищать меня, но не такими методами. Да, я трус, да, я боюсь, но я боюсь не за себя, и мне плевать, что будет после этих слов со мной, а вот за Гарри я действительно боюсь. Роберт также был ошеломлен (смешное слово подобрал, он был в полнейшем ахере) таким заявлением, его глаза налились чернотой, а кулаки сжались. – Что ты сказал, инвалид паршивый? – все стояли в глухом ступоре, а я видел, что еще вот-вот, и он ударит моего многострадального кудряшку. – Я сказал, что здесь только один придурок, и это – ты. Ах, нет, их тут несколько. Еще дружки твои, безбашенные идиоты, – совершенно бесстрашно проговорил Стайлс, вызывая у Роберта еще больше злости. Как только футболист стал поглаживать свой кулак, я понял, что пора спасать своего Гарри. Рыцарь, чертов. – Правильно, рядом вставай, чтобы я сразу двоим вмазал, – злобно сказал Роберт, когда я встал впереди Гарри, закрывая его собой. Футболист сильнее сжал кулак, отчего даже побелели костяшки, и стал замахиваться. Что ж, одним синяком больше, одним меньше, чего мелочиться? Я почти храбро зажмурился в ожидании удара, но сзади кто-то твердо положил руку на плечо Роберту, тем самым останавливая его на время, а потом прокуренным голосом проговорил: – Ты совсем с катушек слетел, Роб? – голос принадлежал никому иному, как Зейну Малику. Что ж, настало время рассказать, кто такой Зейн. Зейн Малик – тоже футболист, но с Робертом у них есть одно очень серьезное, на мой взгляд, отличие. Если Роб – это самое большое дерьмо во плоти человека, то Малик – это, наверное, единственный нормальный человек в компании "крутых". Зейн очень загадочный человек по своей сути. Я не знаю, кому он продал душу, потому что это очень странно, как он остался адекватным и сохранил человечность в этом свинарнике, который в нашей школе называют "крутые". Он не был зазнавшимся, тупым парнем, который ничего, кроме унижения людей и понтов, не может. Нет, Зейн Малик отличался от всех этих псевдолюдей. Во-первых, даже будучи участником футбольной команды нашей школы, он никогда не был в компании футболистов, обычно он ходил один, даже при всей своей популярности. Если учитывать его сногсшибательную внешность (не скрою, он был очень красивым) на него вешались все девушки нашей школы любого возраста, Малик никогда не пользовался этим, хотя те готовы были на все с Зейном. Многие поговаривали, что он больше "по мальчикам" (никогда в это не поверю), а другие говорили, что у него уже есть девушка, но не из этой школы. Во-вторых, он никогда никого не унижал и тем более не бил. Примерный мальчик, который был в нем, совсем никак не вязался с образом бед боя, присущего его внешности. Именно за это я и уважал Зейна. Он учился со мной в одном классе. Так же как и Гарри, Малик перевелся к нам в десятом классе. И именно с тех пор он в разряде "крутых", и он одиночка. Никто точно не знает, из-за чего его перевели. Кто-то говорит, что из-за постоянных драк в прошлой школе (причин также никто не знает). Возможно, есть один человек, который знает, почему он перевелся. Ситуация как у нас с Гарри. Кроме меня, настоящих причин перевода кудрявого никто не знает. Сейчас этот самый Зейн Малик впервые заговорил с кем-то. Не удивляйтесь, он действительно никогда ни с кем не разговаривал без дела. Теперь в шоке были все вокруг. Зейн Малик. Бог ты мой. Роберт ошарашено глянул позади себя, лицо пакистанца выражало полное спокойствие и хладнокровие. Его карими глазами сейчас, наверно, можно было резать стекло. Найл всегда отличался большей эмоциональностью, чем все, поэтому его рот в удивлении принял форму большой буквы "О" и даже Гарри, сидя на своей коляске за мной, выглянул, чтобы посмотреть на нашего спасителя. Кудряшка, наверное, вообще первый раз видел его. Все были в шоке, да. Итак… Луи Уильям Томлинсон, должно быть, сейчас ты спишь. – Малик? Чего тебе? – с непониманием уставился на пакистанца Роберт. – Кулак-то опусти. Не то так я тебе быстрее "вмажу", – на полном серьезе проговорил Зейн. Ш-о-к. Роберт в ответ только презрительно хмыкнул и вновь вернулся к нам, снова замахиваясь. "Что ж, Зейн, ты пытался" – бегло подумал я и опять же зажмурился (храбро зажмурился!). Секунда, две, удара не следует. Неохотно приоткрываю один глаз, и знаете, что? Роберт шипит от боли, прикрывая разбитую губу. – Вам бы лучше уйти отсюда, ребята, – с некой озабоченностью в голосе говорит Малик. Ну что, Зейн сказал, мы сделали. Хватаю коляску Гарри и вместе с Найлом сматываемся оттуда подальше. – Массовые галлюцинации, Найл? – уже выходя из школы, спрашиваю я у ирландца, идущего рядом. – А кто это такой? – с недоумением поворачивает свою голову в нашу сторону Гарри, удивленно задавая вопрос. – Зейн. Зейн Малик, – больше для себя, чем для Гарри, отвечает Найл. Возвращаться в школу не было желания, поэтому мы втроем направились к нам с Гарри домой (заметили, как резко я стал считать дом Стайлса своим?). Остаток дня мы провели в обсуждениях и спорах, рассказах и разбирательствах. Нам было, что обсудить. Во-первых, теперь нам с Гарри точно не поздоровится. Во-вторых, надо было поблагодарить Зейна, ведь он, рискуя своей репутацией, защищал нас, так получается? В-третьих, о, Боже мой, как мы влипли. В конечном итоге мы все завалились спать. Проснулся я от ужасной и ноющей боли где-то в области своей превосходной задницы, а все почему? Потому что все мы заснули на диване: кудрявая голова лежала на моих коленках, а её обладатель удобно разместился ногами на Найле. Ирландец полулежал, полусидел на полу, я же в это время сидел, держа всю ту же голову кудрявого. Так, если вы ничего не поняли, я не виноват. Я хотя бы попытался описать то, как мы спали. Знаете, если бы не та самая боль, я бы даже посмеялся, но вместо этого из уст вырвался болезненный стон. И да, я разбудил всех. Гарри кое-как смог убрать голову с моих ног, поэтому я смело встал и чуть было тут же не упал. Мышцы свело, тело ныло. Никогда, слышите, никогда не ложитесь спать, сидя на диване. Утром ваше тело за это вас не поблагодарит. Я поспешил на кухню, при этом отыскивая в кармане джинсов свой телефон. Да, мы проспали первый урок. По обоюдному согласию решили, что наведаемся к третьему. Спокойно позавтракали, от души посмеялись. Всё прекрасно, знаете. Так легко и непринужденно. Не знаю, обстановка не была напряженной. Ирландец постоянно смеялся, Гарри счастливо улыбался, а я, наблюдая за этим всем, понял, что мне больше ничего не надо. Только улыбки этих двоих.***
– Ты собираешься хоть как-то поблагодарить Малика или нет? – уже сидя на уроке английской литературы, шепотом спросил у меня блондин. Мы были в школе, Гарри был доставлен на свой урок драмы. – Я не знаю, Найл, – шептал в ответ я. – Как самый главный фанат твиттера, подскажи-ка мне, Зейн есть там или нет? – Нет, и, кстати, благодарить по твиттеру – не самая лучшая идея. – А как еще? – после моей фразы, Найл цокнул, решительно открыл мою тетрадь по литературе на последней страничке и безжалостно вырвал листочек бумаги. "Спасибо за вчерашнее. Найл и Ларри" – блондин написал это на бумаге, а после сделал из неё комок, который прямиком полетел на парту Малика. – Отличная идея, мистер Хоран, – закатывая глаза, произнес я. Его благодарность тоже не была самой лучшей. – Фуф, не нравится, подходи и благодари сам, – недовольно фыркнул ирландец. В это время Малик обнаружил нашу записку, а после прочтения её содержания, по-доброму улыбнулся, кивнул головой и засунул бумажку в карман джинсов. – И да, наверное, он не понял твоих сокращений, сложно было подписать: "Найл, Луи и Гарри"? – увидев реакцию пакистанца, прошептал я Хорану. – Он улыбнулся, ты видел? Значит, все хорошо, и он все понял. Отстань, Томмо, ты начинаешь выводить меня, раздражающая задница, – шикнул блондин, вновь устремляя свое внимание на Зейна. Последний снова сделал невозмутимое лицо и стал вкрадчиво всматриваться в движение за окном. Однако же, это сложно. Я сейчас про общение с этим парнем. Нет, ну посудите сами, он такой весь скрытный и необщительный, как-то даже страшно заводить с ним разговоры. Тем не менее, Зейн Малик спас мое лицо от нового синяка. Вы не ослышались – Зейн Малик. Итак, уроки закончились. Мы с Гарри провели этот день в школе довольно нормально. Чистейшая правда, знаете, Найл и я возили кудрявого из одного кабинета в другой, стараясь веселить его и не попадаться никому лишнему на глаза. На ланче мы прекрасно пообедали (к чему я это?), ну а после, все дружно стали покидать школу. Лучше бы мы этого не делали. – И снова здравствуй, Роберт, – шепотом куда-то в сторону прохрипел Найл, когда прямо нам на встречу шел этот гадкий футболист с распухшей губой (о, да, Зейн). Сейчас он был без своих тупых дружков, и это странно. Ну, все же шло так хорошо. Весь день мы не попадались на глаза никому из них, а тут прям на выходе. Три чертовых неудачника. Хотя, чего бояться Найлу? Его ведь не за что трогать, так? Было бы замечательно, если и Гарри бы не трогали. Меня хоть убейте, Хаззу даже пальцем не смейте трогать. – И вам не хворать, инвалиды, – прошипел Роберт. Ну что за урод? – Могу сказать тебе тоже самое, – усмехнулся я в кулак. Откуда во мне столько храбрости? Зейна рядом нет. Найл навряд ли станет ввязываться в драку (он же ангелок), Гарри даже если захочет, не сможет защитить меня, а я в жизни никогда не дрался. В общем, я стал чувствовать обреченность своего существования (философ просыпается во мне в самые тяжкие времена моего бытия). – Не надейся на помощь, в этот раз я точно съезжу тебе по твоему педиковатому личику. – Кхм… кхм… – прокашлялся Зейн за спиной Роберта. Либо он преследует нас, либо это просто подарок судьбы. И снова мы в шоке, Роберт в шоке, земля в шоке, мир в шоке. – Снова ты? – сквозь зубы проговорил футболист. – Ага, и снова здравствуйте, – лукаво, как он это может, улыбнулся пакистанец. Найл радостно посмотрел на меня и прошептал на ухо что-то вроде: "Мы с ним одинаково мыслим, заметил?". Я лишь туповато качнул головой. Угадайте логику самого тупого футболиста на свете? Подскажу вам маленько, фраза великого Александра Македонского: "Лучшая защита – это нападение". В следующую минуту Роберт развернулся лицом в сторону, где стоял Зейн и с размаху ударил того в глаз. Малик со словами типа: "Ах, ты ж сука", ударил Роба в солнечное сплетение, из-за чего тот повалился на землю. Наверное, разъяренный пакистанец так и продолжал бы дальше избивать этого подлого футболиста ногами, если бы не я с Найлом. Чувствуя, что Зейн уже не в себе от злости и не может сдерживать эмоций, мы вовремя забрали Малика от тела Роберта и поволокли к нам с Гарри домой. По дороге Зейн шипел и много матерился на тупого футболиста, но особо не сопротивлялся. Мы сделали это не для Роберта, нет. По мне так пусть Малик его избил бы хоть до смерти, но это слишком плохо скажется на репутации совсем невиновного Зейна. Ведь первым напал Роб. – Ты понимаешь, какие у тебя могут быть проблемы? – серьезно спросил я, в то время как пакистанец сидел перед Гарри, который бережно обрабатывал пострадавший глаз Зейна. Тот лишь насмешливо хмыкнул в ответ. – А кто такой Ларри? – проигнорировав мой вопрос, задал свой вопрос Малик. – Я говорил тебе, блондинистая ирлашка, что Зейн не поймет твоих этих сокращений? – подняв брови кверху, сказал я Найлу. Тот лишь обреченно вздохнул и, повернувшись к пакистанцу, проговорил: – Луи и Гарри, Гарри и Луи. Смекаешь? – Хоран покрутил пальцем в воздухе, как истинный***
Знаете, наверное, вот так нелепо и началась наша дружба с Зейном Маликом. Нет, не думайте, что вот так просто после того, как он спас нас с Гарри от пары синяков (не уверен, что на этом Роберт остановился бы), мы стали лучшими друзьями, нет. Все шло постепенно. Поначалу, мы просто продолжали благодарить за все Малика, а он лишь усмехался в ответ. После мы втроем все чаще стали подсаживаться к Зейну на ланче. Потом мы как-то погуляли все вместе. Зейн стал более разговорчив с нами, мы многое узнали о нем, так же как и он о нас. Как кричал восхищенный Найлер: "Зейни теперь тоже Ларри-шиппер", за что Малик по-дружески ударил того по плечу. Мы много проводили времени вместе: смотрели фильмы, гуляли, даже иногда помогали нашему маленькому Гарри с уроками (три двоечника помогали хорошисту с уроками, смешно), играли все в футбол (Гарри был моей безумной фанаткой *дружно посмеялись*). Роберт, кстати, никому так и не сказал, кто его избил, да и вообще он и его дружки больше не приставали к нам с Гарри (спасибо Зейну). В общем, да, после всего этого мы сдружились, но у всего есть конец, правда? Зейну, Найлу и мне предстояли сложные выпускные экзамены, поэтому в последнее время мы перестали так часто видеться. Все готовились, ведь от этих экзаменов зависело наше будущее. Малик собрался поступать в престижный спортивный университет. Хоран хотел стать журналистом, а я решил пока не подавать никуда документы. Было принято решение, что мы с Гарри будем поступать в один институт после того, как он окончит школу, а предстоящий учебный год кудряшки я где-нибудь поработаю. Все свободное время уходило на чтение литературы и зубрение конспектов. В общем, все основательно готовились. Именно в такие моменты и наступали определенные кризисы. И как бы это смешно ни звучало, но у нас с Гарри тоже был свой определенный кризис. Во-первых, было тяжело без помощи, Джемма и Энн часто приезжали к нам, но этого не хватало. В такие моменты я начинал задумываться о своей маме, и теперь уже кризис наступал не только у нас, но и у меня лично. Мой милый кудрявый парень стал очень много плакать. Знаете, как это сильно вгоняло в депрессию? Ведь еще все эти книжки и учебники, и рядом Гарри на инвалидной коляске, поливающий мою футболку слезами. Многое влияло на его такое поведение. Ему перестало хватать общения. В классе с ним никто не общался (его класс это просто сборище уродов и придурков), а Зейн и Найл были слишком заняты. Одной компании в виде меня ему не хватало. Да и я был занят. Милый кудряшка вечерами был предоставлен сам себе и своим мыслям. Когда мои глаза уже слипались от усталости, я обреченно шел в нашу комнату, заходил в темное помещение, а уже там меня ждал заплаканный Стайлс. Он стал замыкаться в себе. Да, все чаще и чаще он даже мне не говорил причин своих истерик. Я начинал понимать, что совсем скоро от такой жизни мой Хазза сломается. И если раньше от мыслей, что он беспомощный инвалид (фу, не нравится мне такое описание), его отвлекали парни, то сейчас их не было. Поэтому я старался все выходные посвящать только ему, но опять же это сложно было совмещать с подготовкой к экзаменам, которые были уже на носу. Я старался всегда напоминать Гарри, что он не один, что у него есть я, который любит его и ни за что не оставит, но, кажется, даже в это он перестал верить.***
Тот самый долгожданный день. Сегодня последний экзамен. Все предыдущие я уже сдал и сдал довольно успешно. Я выбегаю из аудитории и на всех порах мчусь к своему парню, который, кусая губы, уже ждет меня на выходе. – Я сдал, Хазза, я сдал! – подбегаю к нервно улыбающемуся Гарри и тепло целую его в покусанные губы, нежно обнимая хрупкое тело. Всё позади, все экзамены и все заботы, теперь мы с кудряшкой можем отправиться в долгожданное путешествие, о котором так давно мечтали. Мы так хотели уехать из Бостона куда-нибудь на эти каникулы, поэтому Джемма и Энн подарили нам два билета в Альпы. Ужасное непередаваемое чувство счастья. Наконец мы с Гарри сможем отдохнуть, только он и я, а это значит – полная свобода действий. Мы оба заслужили этот отдых, нам необходимо побыть только вдвоем. Нам нужен этот отдых.
