God must hate me? (New version)

(Three Days Grace – Over and over) Прежде чем отправляться в больницу к Гарри, мне предстояло вытерпеть еще один день в аду под названием "старшая школа". Почему я вынужден терпеть все это? Я так устал. Меня тешила всего одна мысль: "Потерпи, Луи, скоро ты уйдешь отсюда". – Найл, не подбросишь меня? – полушепотом спросил я у друга на уроке драмы. Мне нужна была помощь. – Насколько я знаю, тебя теперь везти к Гарри домой? – немного усмехнувшись, ответил вопросом на вопрос блондин. – Почти угадал. Олбани. – Что? – Олбани, – утвердительно повторил я, глядя на немного ошарашенного друга. – Лу, ты серьезно? Зачем тебе в другой штат, если не секрет? – задал еще один вопрос Найл, хотя я почему-то уверен, что он догадывается об ответе. – Понимаешь… – Кажется, да. Тебе в больницу? – Так ты поможешь? – Я заеду за тобой в пять, – уже со звонком ответил ирландец. – Спасибо, – тихо прошептал я, шмыгнул носом и обнял Найла. Я, в самом деле, был благодарен ему. Блондин стал для меня единственным человеком, к которому я мог обратиться за помощью, что я и сделал, и он не подвел. Даже сейчас он согласился довезти меня в больницу в другой штат, не задавая слишком много лишних вопросов и не пытаясь отговорить меня. Шесть уроков прошли довольно незаметно для меня. Уже был март месяц, и только сейчас я начал задумываться о том, что пора бы начать готовиться к выпускным экзаменам. Я слишком много пропустил из-за аварии, и мне нужно было подтягивать хвосты. Впервые за этот год ко мне в голову пришла хоть одна умная мысль, и я быстро решил для себя хвататься за неё. После уроков я заставил себя сходить в библиотеку и взять пару книг, чтобы начать заниматься. Я направлялся домой. В руках была маленькая стопка литературы, необходимая мне. Я уже подошел к дому Гарри, начал искать в сумке ключи от дома, когда внезапно мне на глаза попалась машина. Где-то я её уже видел. Я немного постоял, вспоминая, где же я все-таки видел похожий автомобиль. Стоп. Эта же самая машина стояла около гаража дома Энн, когда мы с Гарри были там последний раз. На мгновение я забыл, как дышать, и во мне проснулся всегда спящий спринтер. Дверь дома Гарри была открыта, а на пороге я увидел Джемму, которая стояла спиной ко входу. – Джемма? – громко всхлипывая, произнес я, окликая девушку. Она обернулась, открывая мне вид на… – Гарри? В моих легких нет воздуха. Сердце выпрыгивает из груди, и я, кажется, забыл, как дышать. Слезы покатились градом, и я перестал отдавать отчет своим сумасшедшим действиям. Я просто быстро сократил расстояние между нами, падая на колени перед инвалидной коляской, в которой сидел совершенно убитый Гарри. Его лицо в тот момент выражало больше скорбь, печаль, грусть, нежели радость или счастье от нашей такой неожиданной, но такой желанной встречи. Умирал от преизбытка эмоций, наверно, только я. Джемма лишь покачала, глядя на меня, головой и прикрыла лицо, скрывая слезы, которые катились по её худым румяным щекам. Я упал лицом на колени Гарри и стал громко всхлипывать, от нахлынувших на меня эмоций. – Луи, – сухо произнес Гарри через некоторое время. Я послушно поднял на него свои мокрые глаза, когда он продолжил: – Уходи, Луи, пожалуйста, – резко проговорил Гарри. – Пожалуйста, уйди. Отойди от меня, встань! – его голос из спокойного состояния вмиг сменился на нервное. Я подскочил от неожиданности. – Прошу тебя, уходи. Уходи отсюда. Уходи от меня. Уходи из моей жизни. Уходи! – твердым, но таким сломанным голосом кричал он мне в лицо. С каждым его последующим словом сердце разбивалось на тысячи маленьких кусочков. Я беспомощно посмотрел на Джемму, которая стала тихо привсхлипывать, но она лишь отвернулась от меня и издала звук вроде полустона или даже полуистерического вздоха. Я уронил непонимающий взгляд на Гарри. Он сидел в инвалидной коляске, глядя стеклянным глазами куда-то в одну точку. Сердце пропустило три удара, а ноги сами поспешили вынести мое тело из дома. Я, спотыкаясь обо все, что только было возможно, вылетел оттуда, где Гарри только что сломал меня. Вот так просто, сказав всего пару слов, он смог растоптать меня, оставляя лишь бездыханное тело, наполненное только пустотой. Каждая его фраза, сказанная там, на пороге дома, четко вбивалась мне в голову. Господи, да за что? Тебе проще убить меня, чем вот так мучить. Я не знаю, сколько бы я еще так шел, тихо рыдая про себя, если бы на дороге меня не нашел Найл. Он усадил меня в машину, а я зажался к нему в объятия и очень долго глухо ревел ему в толстовку. После машина завелась, и уже через десять минут мы были в комнате Найла в общежитии. – Пожалуйста, Лу, расскажи мне, что случилось, – поглаживая меня по голове, твердил ирландец, пока я тихо сидел на его диване с чашкой горячего чая в руке. Я опустил кружку на стол и выпалил все, что произошло. Я ожидал всего, чего угодно, но не того, что тогда сказал мне Найл. – И ты ему поверил? Ты, правда, поверил ему? Скажи, что нет, – на повышенном тоне проговорил Хоран. Я непонимающе уставился на него, вытирая бесконечные слезы. – Он же… Господи, Лу, не глупи, пожалуйста. Он же специально это сказал, ты не понимаешь? – я отрицательно помотал головой под раздраженный вздох Найла. – Что ты говоришь, он был в инвалидной коляске? Не задумывался, почему? – приподнял одну бровь кверху блондин. Я вновь отрицательно покачал головой. – Авария, кома, больница… ну же, Томлинсон, соображай. – Ты думаешь, он… инвалид? – сглотнув ком в горле, сиплым голосом спросил я. – Нет, он просто так уселся в коляску, чтобы покататься. Подумай же уже головой, – по моим щекам снова полился град горячих слез. – Гарри сказал тебе все это, чтобы облегчить твою же жизнь. Я не оправдываю его действий. Нет. Он поступил очень эгоистично и глупо, отталкивая тебя, но подумай, зачем ему все это? – Найл поднял на меня свои голубые глаза. – Он слишком сильно любит тебя, раз решил пожертвовать вашими чувствами тебе во благо. В ответ я лишь еще сильнее зарыдал. Найл притянул меня к себе, сжимая в медвежьих объятиях. На улице темнело, а мне совсем некуда было пойти. Оставаться в комнате у Хорана не представлялось возможности. Он один тут еле выдерживает, а еще я. Ирландец лишь посадил мое тело в машину и отвез до дома Гарри, а после проследил, чтобы я зашел в дом. Машины Джеммы уже не было, отчего я сделал вывод, что она уехала, значит, Гарри дома один. Я тихо подошел к двери и толкнул её. Естественно, на пороге меня не ждал с распростёртыми объятиями кудрявый, на что я и не надеялся в принципе. Я осторожно прошел на кухню, обдумывая, как и что я буду делать дальше. Найл сказал, чтобы я поговорил с Гарри и убедил его в том, что люблю этого "кудрявого придурка", каким бы он ни был, но я даже не знал, с чего начать. Главное – оставаться уверенным в себе. Как выразился Хоран: "Сейчас сильным должен быть ты, чтобы Стайлс совсем не сломался, ты же любишь его?". "Конечно, люблю" – мысленно ответил я на вопрос друга, обреченно вздыхая. Как только уверенности во мне становилось достаточно, чтобы встать и пройти в комнату Гарри, перед глазами появлялся его образ, буквально приказывающий уходить из его жизни, его глаза, наполненные сплошь болью и разочарованием в этой долбанной несправедливой жизни, уверенность тут же покидала меня. Я просто не могу понять, за что. За что Господь так издевается над нами? Мы совсем не заслужили чуточку счастья? Я тихо вытер мокрые глаза и, шепча какие-то несвязные слова, побрел наверх. Боже, за что? Я неуверенно вошел в темную комнату Гарри, сразу окидывая взглядом кровать. Где-то вдалеке в самом углу валялась перевернутая инвалидная коляска, а вещи и постельное белье были разбросаны в хаотичном порядке. Когда я уходил отсюда с утра, все было совершенно не так. В комнате стоял идеальный порядок, ведь у меня некий пунктик на чистоте, а сейчас здесь просто царил бардак и хаос. Это свидетельствовало о том, что у кого-то явно не выдержали нервишки. Бедный мой мальчик. Как и предполагалось, на кровати лежал Стайлс, повернутый лицом к окну и укрытый теплым пледом. Я сделал еще пару шагов, но он никак не отреагировал. Сделав вывод, что Гарри спит, я прошел к его кровати и, пристраиваясь рядом, осторожно обнял его за талию, зарываясь лицом в его кудряшки. И даже сейчас они пахли таким знакомым и до боли в животе родным запахом мяты. Я сделал глубокий вдох. – Гарри, – прошептал я, зная, что измученный Стайлс меня все равно не услышит. – Любимый, Боже, какой ты у меня еще маленький и глупенький, – я нежно погладил его лохматые кудри. – С чего ты взял, что я оставлю тебя? Я же люблю тебя. Ты нужен мне. Я не оставил тебя тогда, когда ты месяц лежал в коме, а все врачи в округе твердили, что ты навряд ли выкарабкаешься. Я не оставил тебя даже тогда, так почему ты решил, что я оставлю сейчас? Я люблю тебя, ты – моя жизнь, ты – мой воздух. Зачем мне жить в мире, где нет проблем без тебя? Как ты понять не можешь, что не нужна мне эта чертова жизнь без тебя, – тихо простонал я в макушку своего кудрявого парня, сжимая его в своих объятиях и вкладывая в них как можно больше любви. Тело подо мной немного зашевелилось. – Я тоже люблю тебя, – тихо прохрипел Гарри и развернулся лицом ко мне. – Ты подслушивал? – не сдерживая улыбки, произнес я, глядя на родное лицо. Кудрявый лишь горько качнул головой. Я, заметив его мокрые щеки, сразу понял, что мой Хазза дал волю эмоциям. – Я дурак, прости, – сквозь слезы сказал Стайлс, шмыгая носом. – Боже мой, как же я скучал, любимый, – я провел большим пальцем по щеке Гарри, осторожно стирая капельки его таких ненужных слез. Гарри лишь прикрыл глаза, инстинктивно приближаясь своими влажными и покусанными в кровь губами к моим. Я взял его за подбородок и притянул к себе, сначала просто нежно касаясь желанных и сладких губ. Я не требовал большего, мне было достаточно только лишь прикосновения его теплых губ. Я так долго ждал этого, что портить все в один момент, пугая своего Гарри настырностью, совсем не хотелось. Я так боялся его оттолкнуть, что даже тогда, когда его язык сам начал раздвигать мои губы, прося большего, не сразу понял, поэтому не сразу начал отвечать. Гарри отстранился. – Я тебя больше не… – тут он сглотнул. Мне кажется, или вместо паузы должно звучать какое-то слово? Я вопросительно посмотрел на него. – Я тебя больше не интересую в этом плане? – дрожащими губами произнес кудрявый. Ох, если бы не его невинный взгляд, я бы таких подзатыльников ему надавал за эти слова. – Что ты несешь? – цокнул я и, не дожидаясь ответа, прикоснулся губами к Гарри, требуя поцелуя. Он облегченно выдохнул мне в рот, отчего я еле слышно простонал. Его язык начал исследовать пространство моего рта, чему я не особо сопротивлялся. Мой же язык отчаянно выводил различные узоры во рту у кудрявого. Рука непроизвольно стала зарываться в его мягкие кудри, оттягивая каждую прядь его непослушных волос. Все перерастало во что-то большее, чем просто поцелуй. Мои легкие отчаянно стали требовать глотка воздуха, а сердце разрывалось в мольбах не прерывать этого поцелуя. Как же долго я ждал этого. На мой взгляд, прошла целая вечность, прежде чем я смог ощутить это родное чувство прикосновений. Его губы были такие теплые, нежные, влажные, что просто невозможно было устоять от одного вида, а тут этот поцелуй. Благодаря этому поцелую, я стал ощущать, что этот кудрявый парень снова мой, как будто ничего до этого не было, как будто он совсем не отталкивал меня, втаптывая мои чувства в грязь, как будто он всегда жил в моем сердце, не оставляя его ни на секунду. Он только мой. И только не говорите, что за это мне потом придется снова расплачиваться.

***

– Луи, ты понимаешь, что он инвалид? – утром, пока Гарри спал, а я спустился вниз, чтобы приготовить нам завтрак, в дом, вернулась Джемма. Застав меня на кухне, она села за стол и, пока я возился у плиты, милая сестра Гарри вела со мной беседу, на мой взгляд, не очень приятную и в некоторой мере болезненную. – Джемма, я все понимаю, и да, ты не ослышалась, я беру все заботы об уходе за Гарольдом на себя, – твердо отчеканил я каждое слово, дабы убедить девушку в серьезности сказанного. – Лу, милый, я знаю, что ты любишь моего брата, но… ты же… ты же сломаешь себе всю жизнь, связывая с ним судьбу, – продолжала твердить она. Честно сказать, я не думал, что меня будут отговаривать. Да и к чему это вообще? – Что? Что, погоди? Ты хоть знаешь, как я жил без него все это время, на которое он пропал? Джемма, ты даже представить не можешь, во что превратилась моя жизнь без него. Я люблю его, ты права, и именно поэтому я буду с ним. Какая разница, инвалид он или здоровый? Он все тот же Гарри. Тот Гарри, в которого я влюбился. И знаешь, теперь я его люблю даже еще больше, – сквозь дрожь в голосе проговорил я, глядя в упор на Джемму. На глазах у милой девушки появились блестящие капли слез. Она тихо всхлипнула, а после бросилась ко мне с крепкими, но такими теплыми и родными объятиями. После наших, казалось бы, бесконечных немного отчаянных объятий, в которых мы нуждались оба, девушка продолжила: – Лу, прости его. Он тогда пропал… это было специально. Он намеренно исчез из твоей жизни, чтобы самому привыкнуть к жизни без тебя. Я не знаю, нужно ли говорить… – Джемма запнулась, неуверенно глядя мне в глаза. Я непонимающим взглядом посмотрел на неё. – Что говорить? Говори. Все нужно, я должен все знать, – тихо сказал я, кладя руки на хрупкие плечи девушки. – Он… он пытался покончить с собой, – голос Джеммы дрогнул, а после у неё и вовсе началась истерика. Мой Гарри пытался покончить жизнь самоубийством? Как такое могло произойти? Что я упустил? В голове забегали тысячи мыслей. Хороших среди них вообще не было, лишь укор, проклятия, посланные на самого себя, а еще страх. Страх за то, что я мог остаться один. Без Гарри. Если бы его попытки суицида увенчались успехом, что было бы тогда? Глаза резко защипало, а к горлу подступил горчащий ком. Я высвободился из объятий Джеммы и рванул наверх, в комнату, где спал Гарри. – Гарри, Боже мой, Гарри, – я подбежал к кровати и упал на колени, хватая худую руку Стайлса. Тот в ответ лишь широко распахнул глаза, даря мне непонимающий взгляд. – Лу? – хриплым ото сна голосом произнес он. Я даже не представляю своей жизни без его голоса. – Любимый. Гарри. Милый. Зачем? – нежно целуя его руку, приговаривал я, а у самого на глазах образовывался океан слез. – Луи? Лу? Что случилось? Что "зачем"? – Зачем… зачем ты пытался покончить с собой в больнице? – голос от истерики срывался, а мысли о плохом в голове рисовали страшные картинки. – Джемма, – одними губами твердо прошипел Гарри и резко отвернулся к стенке. Я лег сзади него, крепко прижимая того к себе за талию. Господи, что бы я делал без него? – Я не хотел так жить, понимаешь? – холодным тоном после некоторого молчания, сказал он. Я хотел было возразить или что-то сказать в ответ, но Гарри продолжил, – я уже тогда знал, что ходить я теперь навряд ли смогу. Уже тогда я принял решение оставить тебя, чтобы не ломать жизнь самому любимому человеку. Уже тогда я понял, что именно сейчас и именно на этой больничной кровати моя жизнь остановилась. Так к чему продолжать это бесполезное существование? Я так люблю тебя, что просто не представлял своей дальнейшей жизни без твоего существования в ней. Я – инвалид, у которого нет ничего, – тишину резал его хриплый голос и мои громкие всхлипы. Я обдумывал каждое слово, которое он говорил, и все больше понимал, что в этом всем есть доля моей вины. Это я не пришел на помощь ему, когда он ломался, это я оставил его там, в больнице. – Наверное, я был эгоистом, когда глотал эти чертовы таблетки, одну за другой. Я не думал о маме и Джемме, которые уже потеряли моего отца, а моей смерти и вовсе не пережили бы. Я не подумал о твоей жизни, как ты будешь жить с этим. Прости, – он закончил говорить и резко повернулся ко мне лицом. – Помнишь, о чем я просил тебя в больнице? – прошептал я ему в губы, соприкасаясь своим лбом с его. На минуту он замолчал, как будто вспоминая мои слова, а после прошептал, цитируя мои слова: – "Когда в следующий раз захочешь умереть, меня с собой забрать не забудь". – Не забывай об этом, – нервно выдохнул я и нежно поцеловал его.