Среди вселенской паутины. (Рабочее название)

Акари Чиэ увлеченно копалась во внутренностях покойника, когда Одзаки и Хибари вошли внутрь. - Господи, да что интересного ты нашла в животе у этого бедняги? – вздохнул Мавабу. - Я, между прочим, делом занимаюсь, в отличии от некоторых, - она сделала акцент на последнем слове, оглядывая следователей. Шатен только фыркнул, ничего не ответив, - в общем, все, как я и думала: вспороли и выпотрошили. Порезы рваные и неровные: либо рука тряслась, либо он торопился. - Уж куда торопиться, когда режешь чьи-то кишки, - хмыкнул Одзаки. - Какая шутка, - скептически приподняла бровь Акари. - Чиэ, ты скоро заканчиваешь? Ого, сколько народу, - у входа послышался голос, который показался Хибари очень знакомым. Он обернулся и замер. - Савада? – удивленно произнес он. - Кёя? – воскликнул парень, вошедший в помещение. Его светло-каштановые волосы были растрепаны, а карамельные глаза – широко раскрыты. - Ты его знаешь? – спросил Одзаки у брюнета. - О, Тсуна, привет, - улыбнулась Чиэ подошедшему к ней парню, - да, думаю, я скоро закончу. Ты что, - воскликнула она, когда Савада нагнулся, целуя ее, - у меня все руки в крови, я тебя испачкаю. - Я к этому привык, - улыбнулся шатен, отрываясь от нее, - гораздо больше мне интересно, что ты тут делаешь, Хибари. - Работаю, - отрезал мужчина. - Вот как. Слушай, отойдем на пару слов? Кёя пожал плечами и пошел вслед за Тсунаеши, оставив своего напарника стоять в недоумении.

* * *

- Так вот что ты имел ввиду, когда говорил, что перевелся, - начал парень, выйдя на улицу, - и как? Нравится? - Не жалуюсь, - ответил Хибари, - а вы все в том же составе? - Нет, все расползлись после того случая. - Почему я не удивлен? - Кёя, это была часть нашей работы! - Это были невинные люди, - рявкнул брюнет, сдвигая брови. - У нас не было выбора, - пояснил Тсуна. - У нас был выбор. Не убивать простых граждан. С каких пор ФБР занимается бессмысленным кровопролитием? Тсунаёши вздохнул, но ничего не ответил, а лишь потер переносицу, после чего поднял голову и взглянул на небо. Оно было голубым и чистым, совсем не предвещающим беды. Как иронично. - Гокудера не выдержал и ушел, - продолжил он после небольшой паузы, - все это очень серьезно на нем сказалось. - Я думал, ты тоже уйдешь, - произнес Хибари. - Я не могу, - как-то грустно улыбнулся Савада, - мне нужно заботиться о Чиэ. Она в положении, деньги сейчас нужны, как никогда. - По ней не скажешь, - ухмыльнулся следователь. - Первый месяц, - усмехнулся Тсуна в ответ. - Поздравляю, - Кёя пожал Тсунаёши руку и пошел ко входу. - До встречи, Хибари. - Ага, бывай.

* * *

«- Мама, почему я больше не хожу в школу? - Дорогая… - Это потому что я не такая, как все? - Нет, вовсе нет… - Тогда почему? Потому что я болею? Потому что вижу и слышу странные вещи? Я хочу снова играть с друзьями и ходить на уроки! - Этого не будет, Джунко, ты же знаешь. - Но почему?! Я хочу быть как все!! - Ты остаешься дома – и точка!!!» Прошел примерно месяц после инцидента с хозяином дома. Заплатив ренту, Джунко перестала выходить из дома. Приближалось темное время, темное для Сугимото, она чувствовала это. Устроившись с ногами на диване и достав с верхних полок какой-то дешевый виски, девушка просто погрузилась в состояние сомнамбулы. Прокручивая в голове воспоминания детства и прочие моменты прошлого, она смотрела в одну точку, периодически поднося к губам стакан с алкоголем, иногда даже не замечая, что там ничего нет. Риэ стала все реже появляться дома. А если и появлялась, то почти ничего не говорила и смотрела на альбиноску виноватым взглядом, словно провинившийся ребенок. Часто отводила глаза, мялась на месте и старалась как можно быстрее уйти. Хотя Джун было все равно. Она погрузилась в это безвольное состояние, словно медведь – в спячку. Ничего не слышала, ничего не замечала. Каждый год, когда первые заморозки касаются земли, это состояние находит ее. Находит и заключает в стальные тиски. Уже завтра. Годовщина уже завтра. Раньше она носила цветы, а иногда даже ездила туда, но с последнего ее визита прошло почти пять лет. Ситуация ухудшилась, Джунко не осмеливалась наведаться туда. Она боялась? А может, просто не хотела больше делать эти бессмысленные походы? Они ничего не изменят, они не отчистят кровь с ее рук, так зачем?.. Сугимото медленно моргнула и снова отпила виски. «- Джунко, солнышко, спускайся. Дедушка приехал!» Рука со стаканом дрогнула. Это приносило еще больше боли, чем все остальное. «- Дедушка!! - О-о, а вот и моя снежинка! Как ты выросла! Хорошо кушаешь? - Ага!» Джунко никогда не уважала своих родителей. Она слушалась их, она подчинялась им, но не чтила. За всю ее жизнь у нее был лишь один ориентир – ее дед, мамин отец. Он приезжал не часто, но каждый его приезд был для Джун, словно манна небесная. Она любила его. От него всегда пахло чем-то, чего маленькая Сугимото не могла понять. Этот запах был для нее родным, она цеплялась за него, как могла, потому что дед был для нее единственным светлым пятном в сгустке темных красок ее жизни. Его сияющая улыбка и добрые глаза – может, если бы они сейчас были рядом, она бы с легкостью справилась со всеми этими трудностями. Но их нет. «- Смотри, чтобы арбузные косточки летели дальше, выплевывай их на выдохе! - Ого! Смотри, как далеко улетело! - Ох, смотрите-ка, кажется, меня одолели!» Нет, его невозможно было одолеть. Его оптимистичность, его стремление к светлому, его вечный запал. Джунко чувствовала себя виноватой перед ним. Увидь он ее сейчас, что бы он сказал? Ничего хорошего, это уж точно. От этого было больно, а от того, что поправить это нельзя – еще больнее. «- Дедушка, я… вижу странные вещи. - Странные? То есть? - Я вижу то, что не видят другие. - Твоя бабушка тоже так говорила. Наверное, ты унаследовала у нее этот дар.» Скорее проклятие. Джунко снова отпила виски. Горечь во рту смешивалась с горечью в груди, и девушка уже не понимала, где болит по-настоящему, а где всего лишь щиплет. Если бы только она могла заплакать, может, стало бы легче. « - Дедушка…. Я… - Джунко… Что же ты наделала?...» - Прости меня, дедушка, - дрожащим голосом прошептала Сугимото, продолжая смотреть в одну точку, - прости меня. Прости…

* * *

- Кёя, где Джунко? – спросил Одзаки, заходя к Хибари в офис. Тот что-то просматривал в документах, и когда Мавабу зашел – даже не поднял головы. - Понятия не имею, - пожал он плечами, переворачивая страницу. - И тебя это не беспокоит? - С чего бы меня должно это беспокоить? – приподнял брови брюнет. - Ты сам знаешь, почему. Черт знает, куда могло забрести это чудо, в ее-то состоянии, - проговорил шатен, опираясь о письменный стол. - Она – не маленькая девочка, справится как-нибудь, - отрезал следователь. - Загляни как-нибудь к ней домой после работы, узнай у ее соседки, что да как. Если не для себя, то хотя бы для меня, - усмехнулся мужчина. - Тебе-то зачем? - Иногда мне кажется, что она – дочь, которой у меня нет. А отец о дочери волнуется! Так что давай, сегодня навести ее. Завтра проверю! - Эй, Мавабу, - крикнул было Кёя, но друга уже и след простыл. Мужчина вздохнул. На самом деле он и правда хотел навестить ее. Уж больно странно это было – так пропасть без причины и даже ничего не сказать. Хотя кого волнует, чем занимается эта анорексичка? Точно не его. Не его же?...

* * *

- Д-Джунко? Ты куда? – неуверенным тоном спросила Риэ, глядя, как Сугимото надевает ботинки в коридоре. - Мне.. нужно уехать, - отсутствующим голосом ответила та, берясь за дверную ручку. - Подожди, - тихо остановила ее Накагава, - пока ты не ушла, я… хотела тебе кое-что сказать. Джунко остановилась, давая понять, что слушает ее. - Я решила переехать, - продолжила шатенка. Она замолчала, ожидая реакции своей подруги. Джунко долго молчала, поэтому девушке казалось, что она думает, переваривает сказанное. Но после минутной тишины она получила в ответ вовсе не бурную тираду. - Хорошо, - коротко сказала Сугимото, скрываясь за входной дверью.

* * *

За окном начали мелькать знакомые пейзажи небольшой деревеньки в Осаке. Сердце отчаянно заметалось в груди. Давно она не ездила сюда. Время, словно песок, утекало сквозь пальцы, хотелось бы хотя бы одну песчинку сохранить. Джунко встала и медленно вышла из автобуса. Желание приехать сюда у нее появилось спонтанно. Возможно, это и не самая лучшая идея, но сейчас делать уже нечего, отступать поздно. Поправив сумку, перекинутую через плечо и посильнее сжав два букета гвоздик, она стала медленно подниматься по лестнице, ведущей к вершине холма. В весенней куртке было безумно холодно, она опять забыла об этом. Оставалось только прибавить ходу и бежать быстрее, вырабатывая тепло и в то же время убегая от леденящего ветра. У последней ступеньки уже виднелась вдалеке развилка, кладка переходила к землю, слегка покрытую инеем. Потирая плечи, Сугимото побежала по правой стороне, в итоге завернув в надлежащую сторону. Крыши домов были блеклые и невзрачные. Эта часть деревни опустела. Вся деревня опустела. Это было давно, очень давно. Глаза альбиноски отчаянно искали знакомую крышу и небольшой голубой заборчик. Все вокруг было таким серым и однообразным, что найти то самое светлое пятнышко было очень трудно, но девушка знала, куда идти, она помнила дорогу также хорошо, как свое имя. И вот, знакомая калитка. Но все уже совсем не так, как было тогда. Краска на ограждении облезла, с крыши попадала почти вся черепица, повсюду были сорняки и засохшие цветы. В окнах было темно, дверь почти слетела с петель, а облупленное крыльцо было со всех сторон обмотано полицейской желтой лентой. После того случая. Сугимото застыла, не зная, что делать. Эта картина отзывалась болью в груди. Можно было бы провести прекрасную аллегорию, сравнив жизнь Джунко с этим домиком. Раньше – полный надежд и счастья, а теперь – полуразвалившийся, опустевший, обвешанный лентой «не подходить». Да, и вправду чудное сравнение. Глубоко вздохнув, девушка отворила калитку, которая жутко заскрипела, и вошла внутрь. Сухие листья захрустели под ногами, ломаясь и сыплясь. И снова аллегория – будто бы это и не листья, а детские мечты и надежды Джунко. Умерли, безнадежно зачахли. Да все это место – сплошная аллегория. Горько от одной только мысли об этом. Схватившись за потертую дверную ручку, девушка порывисто выдохнула. Все воспоминания, связанные с этим местом пронеслись у нее в голове в одном мгновении. Сколько раз открывалась эта дверь, сколько раз люди входили и выходили отсюда. Много воды утекло. Внутри было холодно, темно и очень пыльно. Повсюду висела паутина, где-то в углу скреблись мыши. Это место трещит по швам. Альбиноска и подумать не могла, что все настолько плохо. По памяти найдя ванную, девушка отыскала старую тряпку под раковиной. Так или иначе, здесь она не за этим. Дом она осмотрит позже, сейчас же нужно сделать то, чего она не делала уже пять лет. Выйдя на улицу через заднюю дверь, девушка подошла к развесистому дереву, которое уже обронило всю свою листву, готовясь к зиме. Под ним, у самых корней, стояло два могильных камня. На них не было никаких слов и пожеланий, лишь два выгравированных имени. Сугимото Мидзуки и Сугимото Араши. Достав из сумки бутылку воды, девушка вылила некоторое количество содержимого на тряпку. Убрав воду в сторону, она аккуратно смахнула с камней сухие листья и ветки, после чего бережно провела тряпкой сначала по одной плите, а затем по другой. Внизу лежали засохшие цветы и давно догоревшие свечки, растекшиеся воском по земле. Джунко выкинула старые цветы и отскребла засохший воск. Мало помалу могилам возвращался былой вид, они становились чистыми и ухоженными, коими не были уже очень давно. Закончив с длительной уборкой, Сугимото положила у обоих могильных камней букет гвоздик, а после достала из сумки свечки и зажигалку, чтобы зажечь их. Поставив уже горящие свечки рядом с букетами, Джунко сложила ладони в молитвенном жесте и на мгновение закрыла глаза. Ее губ коснулась до боли грустная улыбка. - Привет, мам, пап, - тихо произнесла она, садясь на корточки, - давно не виделись. Простите, я вас давно не навещала. Я… была занята, и… кого я обманываю? Вы и так прекрасно знаете, почему я не приходила. Я просто… боялась. Смешно, вы уже мертвы, а мне все еще стыдно стоять перед вами. Мне всю мою жизнь будет стыдно. Тогда… в тот раз… Я не хотела. Я правда не хотела. Вам, уже, наверно, все равно. Но я правда совсем не хотела этого. Простите меня. Джунко замолчала, опустив голову вниз. Это не было исповедью, она никогда не рассказывала своим родителям о тревогах на душе. Это было скорее похоже на извинение нашкодившего школьника. Постыдное и неуверенное. - Я еще сегодня навещу дедушку. Я еще помню, где его могила. Там, у реки. Снова замолчав, она подняла глаза к небу. Редкие снежинки опускались на землю, постепенно укрывая ее первым слоем снега. Серые тучи огромной пеленой заволокли небесный потолок, и конца края им не было видно. - Ладно, я пойду. Мои извинения для вас – ничто. Не мерзните, ладно? И постарайтесь забыть о том, что ваша дочь – убийца. Хотя я представляю, насколько это трудно. Выйдя через заднюю калитку, Джун пошла по узкой, заросшей тропинке вперед, через поле, к большой реке, у которой дедушка любил рыбачить летом. Это было его любимое место, он часто приходил сюда, садился под большой дуб и смотрел, как заходит за горизонт солнце. Вот только сейчас солнца не было. Были лишь серые тучи и леденящий душу холод. На могильной плите под тем самым раскидистым дубом было не только имя. «Покойся с миром, Ятогами Такахиро.» Девушке так хотелось дать ему больше, но лишь на это хватало денег. Так хотелось, чтобы закат этого прекрасного человека был таким же ярким как те, на которые он так любил смотреть. Но вместо этого – всего лишь банальная гравировка, коих тысячи. Протерев и отчистив могилу, девушка села напротив нее. Нельзя точно сказать, сколько она так просидела. Печально вглядываясь в буквы на камне, словно надеясь увидеть что-то новое, она находила лишь режущее сердце имя. Проведя пальцами по надписи, Сугимото достала из сумки лист бумаги и стала что-то из него складывать. - Знаешь, дедушка, кажется, эта зима будет холодной. Еще только начало декабря, а уже снег. Странное дело, да? Снежинки так и летят. Хотя, наверное, это такое предзнаменование. Все снежинки пришли навестить тебя. Вот и я вместе с ними. Твоя маленькая снежинка, - голос девушки дрогнул, - как ты, дедушка? Тебе тут нравится? По-моему здорово. Вот только солнца еще долго не будет видно из-за туч, но ты не расстраивайся, зимы обычно долго не длятся, по крайней мере тут. Ты только потерпи, хорошо? – в глазах защипало, а в горле застрял ком, - дедушка… как же я скучаю по тебе. Почему так внезапно ушел? Я столько тебе не сказала, столько не сделала. Так глупо было думать, что я справлюсь без тебя. Пять лет. Я продержалась всего пять лет. В кого я превратилась, дедушка? Убиваю сама себя, страдаю. Тот мальчик из сна был прав – я сама ее себе ищу, но зачем? Почему я это делаю? Я не понимаю, дедушка. Я так скучаю по тебе… Горячие слезы потекли у Джун по щекам, и она заплакала. Горько, отчаянно, выпуская наружу всю горечь, скопившуюся за это время. Все это было так больно, так тяжело, так неподъемно. Без него, без дедушки, было так плохо. Сердце болело, в висках стучало, а за пеленой перед глазами было видно только размазанное серое пятно. Лишь тогда, когда слезы начали капать на бумагу в руках Сугимото, она опомнилась. Закончив с ней колдовать и утерев рукавом лицо, она последний раз всхлипнула и горько улыбнулась. В руках у нее был журавлик - оригами, который она сложила. Положив его у могилы, альбиноска встала, подставляя лицо встречному ветру. - Нас ждет зима, дедушка. Как думаешь, мы справимся? Я надеюсь на это.

* * *

Когда Джунко подходила к дому, начинало смеркаться. Времени оставалось немного, до последнего автобуса было примерно полчаса. Но вот что странно: какое-то неприятное и жутко знакомое ощущение обуяло Сугимото, когда она подошла к задней калитке. Одно только было ясно точно: что-то не так. Далеко не в хорошую сторону. Аккуратно зайдя на территорию дома, девушка опасливо заглянула в окно. Казалось бы, тьма стала гуще. Делая медленные, осторожные шаги, альбиноска зашла внутрь. Мыши больше не пищали, даже мух не было слышно. В доме царила полноценная тишина, и это пугало больше всего. Животные боятся, Джун могла это почувствовать. Она стала заглядывать в каждую комнату, ища источник этой странной энергии. Но повсюду было пусто, лишь все та же тишина, сдавливающая уши. Дойдя до последней комнаты, девушка передернуло. Эта именно та комната. Место, где все произошло. Тут энергии было больше всего. Что-то ужасное все еще витало здесь, пусть и события, случившиеся тут, давно ушли в прошлое. Осторожно зайдя внутрь комнаты, Джунко огляделась. Она была полностью пустой и очень тусклой. Запах плесени, пыли и чего-то еще…. Крови. Не желая больше тут находиться, Сугимото быстро развернулась к двери. - ДЖУ-У-У-УНКО-О-О… Девушка почти сделала шаг за порог, когда створки захлопнулись прямо у нее перед носом. Безумный ужас сковал тело альбиноски. Этот голос. Эти звуки. Это ощущение. Это оно. Из сна, из детства, с того конца телефонного провода. Оно спрашивало, почему она ушла. Теперь она вернулась пути назад уже нет. Это конец. - ДЖУ-У-УНКО-О-О, ТЫ ВЕРНУЛА-АСЬ, - заскрипел голос прямо за ее спиной. Леденящий, двоякий, и мужской, и женский одновременно. Сугимото медленно, дрожа всем телом, обернулась. В другом конце комнаты стояло оно. Последний раз она видела этот силуэт во сне, из воспоминаний своего детства. Казалось, ситуация повторяется снова. Только сейчас никто ей не поможет. - Оставь меня в покое, - дрожащим, хриплым голосом произнесла Джунко, - ты слышишь меня? Оставь меня в покое!! - Джунко, почему ты такая жестокая? Я хочу помочь. ПОДОЙДИ КО МНЕ, - продолжал скрипеть голос. Когтистые, костлявые руки тянулись к девушке из темного угла, а у самого силуэта можно было видеть два алых огонька, прожигающих Сугимото насквозь. Девушка сковало. Она не могла сделать и шага, она лишь смотрела на существо, от которого всю жизнь так старательно убегала. - Не трогай меня, - прошептала она, - не прикасайся. Отойди, слышишь? Уйди прочь. Джунко-о-о-о. - Хватит, прекрати, я больше не хочу!!! Джунко-о-о-о. -Нет!!!!! ДЖУНКО-О-О-О!!!! Пронзительный женский крик эхом разнесся по пустой деревне. Вытянув когти вперед, существо с бешеной скоростью кинулось вперед и исчезло в теле альбиноски. От силы напора девушка отлетела к стене, ударившись о нее спиной. Внутри словно разожгли костер, внутренности жгло, миллион игл рвались наружу и одновременно врезались в органы, разрывая их на части. Джунко истошно кричала, катаясь по полу и хватаясь за живот. Краснота в глазах окутала радужку целиком. Зрачок, резко побелевший метался из стороны в сторону. Линзы, не выдержав такой ужасной силы, плавились прямо на глазах. Аппарат, все это время находившийся в ухе, задымился и заискрился, моментально ломаясь. В голосе Сугимото был слышен бас, теперь и ее голос звучал, как скрип несмазанной двери. Боль, жуткая боль охватила все тело снаружи и изнутри, сжигая, испепеляя, разрывая. Джунко кричала. Эти крики были криками о помощи, она молила, чтобы кто-нибудь пришел и спас ее от этого кошмара. Но никто не приходил. Она одна, в этом черном, заброшенном доме, наедине со своими страхами и агониями, в полном одиночестве. В последние мгновения, когда разум девушки еще был светел, она увидела перед глазами лицо дедушки. Он стоял в проеме и смотрел ей прямо в глаза. Она простерла к нему руки, пытаясь дотянуться до него. Кровавые слезы застилали глаза и пачкали лицо, Джун переставала видеть четко. Силуэт стал размытым. Последнее, что было четким перед тем, как Сугимото полностью потеряла сознание, были серые глаза, стремительно приближающиеся к ней и приятный голос, зовущий ее по имени.