Road to hell

Я проснулся от того, что почувствовал, как кто-то медленно стягивает с меня одеяло. Не открывая глаз, я пнул Гусмана по боку, чтобы он перестал это делать. — Ты тут не один, придурок, — пробормотал я, на что в ответ получил лишь тишину. Так что, распахнув глаза, я уже хотел было отобрать всё одеяло — просто чтобы не повадно было, но каково было мое удивление, когда я увидел Патрика перед собой. Тот сел на самый край кровати, глядя на меня с легкой улыбкой на губах. И у меня тут же пересохло во рту. — Тише, — выдохнул он, внезапно оказываясь рядом. — Ты же не хочешь его разбудить? — я почувствовал, как его рука легла мне на пах, вынуждая меня тут же прикрыть глаза и сделать глубокий вдох. Его теплый язык прошелся по моей шее вплоть до самой мочки уха, и я за секунду почувствовал себя пьяным. Но, сглотнув, я нашел в себе силы заговорить: — Патрик, что ты…? — но не успел я закончить, как он прижался к моим губам. И это было так хорошо. Так чёртовски хорошо, что из моей груди вылетел тихий скулеж. Я почувствовал, как он пробирается рукой под ткань моих черных боксеров, и не хотел его останавливать. Потому что с каждым его прикосновением я чувствовал, как моя выдержка летит к чертям. Это и не удивительно, ведь Патрик целовал меня так нежно, что у меня кружилась голова. — Не мог уснуть, — прошептал он, отстраняясь и заставляя меня ловить ртом воздух. Мне оставалось только сидеть и вслушиваться в каждое его слово. — Все думал о тебе, — продолжил Патрик, вновь кидая взгляд на мои губы. Но когда я снова потянулся к нему навстречу, Патрик увернулся от моих прикосновений. Вместо этого он начал расцеловывать мою шею и постепенно спускаться все ниже и ниже. — Думал о том, как сделаю это, — усмехнулся Патрик, проводя губами по коже внизу живота, перед тем, как снять с меня последний клочок одежды. Закусив губу, я смотрел, как он водит рукой по моему члену, прежде, чем медленно опуститься и провести языком вокруг розовой головки — так медленно, что у меня свело пальцы ног. — Пожалуйста, просто… — выдохнул я, жалостливо глядя на него сверху вниз. Мне хотелось толкнуться внутрь этих влажных губ, хотелось не сдерживать себя. Но Патрик дразнил меня. Он резко отстранился, все ещё держа мой член и всё так же мучительно медленно водя по нему ладонью. — Ты представлял меня, когда был с ним? — спросил он вдруг, но все, о чем я мог думать — это о том, как сильно мне хотелось кончить. — Андер, — поднажал он, усиливая хватку на моем стояке. Я тут же закивал, сам того не осознавая. — Да, — ответил я, и это заставило его улыбнуться. — Да, представлял. Боже, — застонал я, когда он ускорил свои движения. И я был честен — впервые. Даже с самим собой. — Тебе нравилось? — вновь спросил он, слегка наклоняя голову и глядя на меня из-под ресниц. — Да, — кивнул я, пытаясь притянуть его к себе, но тот лишь снова отмахнулся, замерев со странным выражением на лице. — Тебе нравилось? — повторил он, и я не узнавал его голос. Мне вдруг стало трудно дышать. — Да, — повторил я громче. С легкой улыбкой я приподнялся на локтях и протянул к нему руку, чтобы разрядить обстановку. Но Патрик сразу же дернул головой, не давая мне этого сделать. — Андер! — вдруг закричал он, и я опешил на секунду, глядя на парня. Что за нахрен? — Что ты…? — начал я, присаживаясь на кровати. Но Патрик прервал меня: - Андер! — вновь повторил он, заставляя мое сердце в испуге забиться чаще. — Андер, проснись, мать твою! — и тогда я резко открыл глаза, осознавая в полной мере, что сейчас произошло. Только не это. Блядь, пожалуйста, только не это. Повернувшись, я увидел, как Гусман смотрит на меня, еле сдерживая смех. И я знал — я просто, блядь, знал — что Патрик тоже не спит и наблюдает за всем этим. Ну почему сейчас? Хорошо, что хоть Гусману было весело. По его лицу было видно, что он уже был готов к нападению: — Мелкий извращенец, ты хоть предупреждал бы, что к тебе нельзя поворачиваться спиной, — с улыбкой говорил он, заставляя меня тут же прикрыть ладонями лицо и жалобно застонать. Тогда я, рискнув, неуверенно повернулся в сторону Патрика, глядя на того через маленькие щелочки между пальцев. Он сидел с шокированной улыбкой на лице, разинув рот и высоко подняв брови. — Тыкался в меня своим прибором, пока я спал, — обвинил меня Гусман, обращаясь в этот момент к Патрику, который тут же разразился громким смехом. Боже, что за пиздец? — Что тебе такое снилось? — спросил друг, кидая в меня подушку. — Неповторимый Омар? — и хотел бы я, чтобы это было так. — Отвали, — кинул я, скидывая с себя одеяло и поднимаясь с кровати. Это была самая постыдная прогулка до ванной в моей жизни. — Оприходовал меня и теперь «отвали»? Охренеть можно, — покачал Гусман головой, глядя на Патрика в поисках поддержки, но тот все продолжал смеяться, откинув голову. Заперевшись в ванной комнате, я прислонился спиной к деревянной двери, прислушиваясь к чужому смеху. По крайней мере, я смог его развеселить. Включив холодный душ, я простоял там минут двадцать в надежде, что когда я выйду, эти двое уже снова будут спать. Я не выдержал бы этого позора дважды.

~

Встали мы только к часу дня. И я как можно дольше пытался оттянуть момент, когда снова встречусь с ребятами лицом к лицу. Ведь я знал, что они не оставят меня в покое. Точно не сегодня. — Заткнись, — прервал я Гусмана, как только сел на кровати и заметил, как тот уже было открыл рот, чтобы что-то сказать. Патрик, сидящий на диване, тут же рассмеялся, глядя на нас. — Мне вас оставить? — спросил он, приподняв бровь. — После вчерашнего вам, наверное, нужно серьезно поговорить, — я показал ему средний палец, после чего сполз с постели, чтобы одеться. — По правде, таким использованным я себя еще не чувствовал, — поджав губы, сказал Гусман, глядя на меня с серьезным выражением на лице. Но стоило им с Патриком встретиться взглядами, как меня оглушил их громкий хохот. — Иди ты, — слегка усмехнулся я, надевая футболку. — И пойду, — объявил Гусман, вскакивая с кровати. — Нужно заправить нашу детку, тут неподалеку была заправка, — говорил он, уже направляясь к выходу. — «Нашу детку»? — скривился Патрик. Согласен, звучало глупо. Но Гусман его проигнорировал. — Сходим потом куда-нибудь? Я умираю с голода, — и не дождавшись ответа, он уставился в свой телефон и вышел из номера. Я тут же пошел в ванную, чтобы почистить зубы и умыться, но не успел закрыть дверь, как внутрь ворвался Патрик с хитрой улыбкой на губах. Началось. — Ну, так… — начал он, подходя ближе и облокачиваясь на раковину, — расскажешь, кто тебе снился? Закатив глаза, я выдавил зубную пасту на щетку и засунул её в рот, просто чтобы не отвечать. И Патрик это понял, так что не стал давить. Он лишь продолжал смотреть на меня с ухмылкой. Но чего я точно не ожидал, так это того, что Патрик в следующий же момент начнет раздеваться прямо передо мной. Сплюнув пену в раковину, я уставился на него, как обезумевший — в особенности, когда он дошел до своих домашних штанов. — Ты чего делаешь?! — сглотнув, я пробежался глазами по всему его телу, как по привычке. — Иду в душ, — лишь пожал он плечами. Я смотрел, как он непринужденно заходит внутрь душевой кабины и включает воду. И мне нужно было отвернуться, нужно было. Но я стоял там и молча пялился, чувствуя, как мой член в штанах заинтересованно дернулся от такого зрелища. Тогда Патрик снова заговорил, заставляя меня практически сразу отвернуться: — Не отвлекайся на меня, — и было проще сказать, чем сделать.

~

После того, как мы сходили в кафе и позавтракали, парни потащили меня на смотровую площадку, где мы пробыли совсем недолго. Нам хотелось увидеть что-то более величественное, что-то более стоящее. И Патрик предложил доехать до Королевской тропы — как только он показал мне фотографии, я понял, к чему такое название. Там было просто охренеть, как здорово. Правда, Гусман немного расстроился, узнав, что до туда аж два часа езды. Тогда я предложил сесть за руль самому, с чем он, недолго думая, согласился. Наверное, это была самая тихая поездка в машине. В салоне играла спокойная музыка, которую включил Патрик, и на мое удивление, Гусман даже не стал ничего говорить по этому поводу. Глянув на монитор, я пытался мысленно запомнить название. Обычно я такое не слушал, если уж говорить честно. Но поглядывая в зеркало заднего вида на Патрика, который сидел с широко распахнутыми глазами и смотрел на пролетающие мимо виды… Чёрт, я хотел это вспоминать. Наверное, это убьет меня в один день, когда я спустя много лет наткнусь на эту песню в своем плейлисте, но ничего страшного. Главное, что сейчас мы были здесь. И я чувствовал себя счастливее, чем когда-либо. Но затем раздался звонок от Омара. И я ощутил, как что-то рухнуло в груди в этот момент. Мы разговаривали всего несколько минут, но я то и дело отвлекался на Патрика, который с каким-то опасением смотрел на меня в ответ. Дорога была пуста, но я понимал, о чем именно он беспокоится. И мне так сильно хотелось сказать, что я никогда не подвергну его опасности, никогда. Но голос Омара в трубке немного сбивал с этой мысли. — Я тебя плохо слышу, — сказал я парню, глубоко вздохнув. — Омар, я перезвоню тебе, — и не дождавшись ответа, я скинул трубку, тут же сосредотачивая все свое внимание на дороге и даже немного сбавляя скорость. Патрик словно расслабился, сидя на заднем сиденье. И это то, что было важно для меня в этот момент. Единственное, что было важно. С Омаром я всё равно разберусь позже. И со своими чувствами к нему тоже, как бы мне этого ни хотелось.

~

Когда мы уже приехали, нам сказали, что ходить по этой тропе можно только с гидом, и ясно почему — мосты располагались между горами и тем, кто боялся высоты, сюда лучше было не соваться. Но за определенную цену Патрик уговорил работников пустить нас одних. И я глазам не мог поверить. Всю жизнь это было так близко, но я не видел этого. И мне хотелось ущипнуть себя, потому что это было так потрясающе, что казалось, это всего лишь сон. Но это происходило. Происходило здесь и сейчас. Мой лучший друг был рядом и проживал эти моменты со мной, как я и мечтал уже много лет. И Патрик… Он выглядел таким счастливым, плетясь позади нас и оглядывая виды с высоты птичьего полета. Тогда я понял, насколько сильно я люблю видеть его таким. Все же, ущипнув себя за руку, я убедился — это не сон. На этот раз — нет.