Razer

      Лето было в самом разгаре. Солнце слепило глаза и жарило, если стоять под прямыми лучами слишком долго. Кизато изнемогал. Он не мог выйти на улицу в открытой одежде. Чтобы хоть как-то облегчить свои страдания, он надел легкую кофту белого цвета. Он был рад, что может спокойно носить шорты.       Кизато сидел на лавочке в аллее рядом с детским садом. Тем самым, куда ходила его дочурка. Кизато сам не знал, зачем, но иногда он приходил сюда и просто сидел, надеясь увидеть девочку. Он старался всячески замаскироваться, на случай, если бывшая жена случайно его увидит, поэтому надел бейсболку. Она и от солнца немного спасала, так что смотрелась весьма выгодно.       Кроме того, у него в руках была книжка. Это чтобы никто не подумал, что какой-то мужик сидит рядом с детским садом и пялится в его сторону, разглядывая детей. Так он сидел уже около получаса, глядя в книгу, но не читая ее. Он услышал, что со стороны садика начал раздаваться детский смех. Кизато постарался не обращать внимания, но продолжал время от времени поднимать взгляд.       Кучка детишек шла из садика куда-то по дорожке, у которой Кизато сидел. Они кричали, смеялись, бегали друг за другом, пока воспитательница пыталась с ними совладать. Несколько детей играли между собой в мячик. Двое ребят, мальчик и девочка, начали кидать мячик друг другу. Мальчишка немного переусердствовал и кинул мяч сильнее, чем нужно. Мяч прилетел в Кизато. Он немного не ожидал этого, но все равно рефлексы сработали, и он схватил мячик. Девочка, которая должна была поймать мяч, подбежала к мужчине.       Кизато неожиданно узнал в ребенке свою дочь. У него тут же затряслись руки, держащие мячик. Впервые она смотрела на него, прямо в его глаза. Она улыбалась, немного смущенно, так как ей предстояло заговорить с незнакомцем.       — Дяденька, дайте, пожалуйста, мячик, — девочка с доброй улыбкой протянула руки к мячу. Кизато не мог пошевелиться от шока. Он смотрел на маленькое личико, которое на него смотрело в ожидании. Именно так она смотрела бы на него, когда они играли бы вместе. Когда она просила бы взять ее на ручки. Когда... да всегда.       — Дяденька? — девочка увидела на лице Кизато, что он отсутствует. Но ее голос заставил его вернуться к реальности. У мужчины от стресса сперло дыхание, и он даже не смог ничего сказать. Он молча протянул мячик, и она взяла его, случайно касаясь кончиками пальцев его ладони.       — Спасибо, — убегая обратно, крикнула девочка. Кизато смотрел вслед ребенку, чувствуя, как бешено колотится сердце в его груди. Мысленно он пытался свалить все на жару, но все равно понимал, из-за чего это. Он надеялся, что кто-нибудь из толпы детей обратиться к девочке по имени, но среди криков так и не смог различить ни одного четкого слова.       Когда, наконец, кучка детей пропала из поля зрения Кизато, он нервно полез в карман шорт и достал пачку сигарет. В момент, пока прикуривал, он уже набирал в телефоне номер Мицуи. Ему было необходимо поговорить с ним прямо сейчас. Мужчине очень повезло, что парень смог ответить.       — Алло? Привет, — Кизато медленно выдохнул клубы сигаретного дыма, — Я… только что видел ее. Дочку.       — О, — Мицуи растерялся, — вы разговаривали?       Кизато будто в сердце иглой укололи. Разговаривали ли они?.. Ему было безумно жаль, что он не нашел в себе сил сказать хоть словечко. А с другой стороны, он был рад, потому что не стал бы говорить ничего, кроме «я твой папа».       Кизато слишком долго молчал, погрязший в раздумья, и Мицуи все понял без слов. О каких разговорах может быть речь?..       — Я случайно поймал мяч, в который она играла, и отдал его ей, — Кизато невольно поглаживал пальцами место на руке, которым почувствовал прикосновение детской ладони. Мужчине казалось, что еще немного, и он просто сойдёт с ума от собственного бессилия и бесполезности.       — Если бы только мы успели пожениться, Мицу… я бы мог потребовать права на ребенка через суд. А так… я никто для нее.       — Не говори так, Кизато… — Мицуи даже не представлял, как поддержать мужчину в данной ситуации. Ему никогда не приходилось дружить, а тем более состоять в отношениях с людьми, у которых есть дети. Уже не говоря о том, что это дети, с которыми нельзя видеться.       — А разве нет? — Кизато впервые говорил вслух о том, что чувствует. Но даже перед Мицу он не мог обнажить свою плачущую душу и позволить парню увидеть, как сильно он страдает от разлуки с ребенком, — Она уже никогда не узнает обо мне. Отнимать ребенка силой я тоже не хочу. Девочке больше нужна мать, чем отец.       — Может быть, сердце твоей бывшей еще растает… и она поймет, что девочке нужен и отец тоже, — Мицуи старательно подбирал слова, почему-то боясь разозлить Кизато. Парень понимал, что мужчина чувствует себя откровенно плохо, и пытался хотя бы не усугубить ситуацию.       — Нет… наверное, мне лучше забить на них. И двигаться дальше… Тем более, теперь у меня есть ты.       Мицуи молчал. Конечно, мысль была здравой, но он не мог на сто процентов согласиться с ней. Ему бы хотелось, чтобы Кизато закрыл эту прореху в своей душе, но не пытался заполнить ее кем-то другим. В данном случае, на замену пришел Мицуи. Это было не очень приятно слышать, но он хотя бы был рад, что ему говорят это, не скрывая.       — Может, встретимся?       Кизато невольно цыкнул:       — Не получится. У меня сегодня дохера работы, — наконец, он встал с лавочки и направился в сторону припаркованного неподалеку автомобиля.       — Надо разбить еще пару голов? — Мицуи невольно улыбнулся. Он всегда старался говорить непринужденно о том, чем Кизато занимался. Но Кизато что-то не поддержал его шутку и ответил серьезно:       — У нас тут хуйня приключилась… надо разобраться. Со мной все будет ок, так что не ссы, — наконец, в последних словах Кизато, Мицу смог расслышать нотки улыбки, и это его успокоило. Невозможно было не переживать за мужчину, когда он творит там не пойми, что. В прямом смысле. Мицуи понятия не имел, что Кизато делает на «работе».       — Я те позвоню, если время будет не позднее. Может, заеду, — Кизато улыбнулся. Он представил встречу с Мицу и это сразу же поменяло его настроение. Мицуи тоже заулыбался в трубку, и Кизато смог это услышать. Они попрощались, как раз тогда, когда мужчина уже садился в машину. Ему нужно было заехать домой, чтобы переодеться и взять с собой оружие.       Дело было и правда серьезное. Накануне отец собрал всех старших и закрылся с ними в комнате. Мужчины сидели на полу, подогнув ноги под себя, как гейши, преклонили головы и слушали. Отец рассказал о том, что в их рядах завелась крыса, которая сливала компрометирующую информацию об их семье. Кизато, услышав это, нахмурил брови. Он тайком начал смотреть на мужчин, сидевших по двум сторонам от него. Конечно же, он заметил беспокойство на лицах каждого их них.       Отец тут же отметил, что этот человек сейчас не присутствует. Тут же все мужчины немного расслабились. Ведь любой человек, когда обвиняют кого-то еще не известного, невольно примеряет на себя эту роль. Даже Кизато, прекрасно понимая, что речь не о нем, заволновался — а вдруг о нем?..       Глава клана выдал имя предателя. Все мужчины невольно ахнули. Они все держали этого человека на хорошем счету. Кизато тут же вспомнил свой недавний разговор с ним, когда они обсуждали Тайгу. Может ли это быть как-то связано?..       Отец дал распоряжение о дальнейших действиях клановцев. Кизато слушал и не верил своим ушам. Разве так почетная семья разбирается со своими внутренними проблемами? От шока он даже не заметил, что поднял голову и смотрел почти что в лицо отца. А вот отец заметил выражение Кизато очень быстро.       — Что, Райзер?       — Это несправедливо, оябун. Каким бы плохим не был его поступок, разве мы можем вмешиваться в его личное? Это бесчестно.       Ничего из этого, Кизато, конечно, не сказал. Об этом он только подумал. Слова застряли где-то в глотке, на самом корешке языка, готовые вывалиться, но мужчина их проглотил. Вместо ответа на вопрос, он молча опустил голову обратно. И этим жестом, он почувствовал, будто ложится шеей на рельсы под поезд. Будто тоже стал предателем, но предал самого себя.       От этого и не мог Кизато сегодня шутить с Мицу, когда они говорили о работе, как делал это обычно. Предстоящее дело тяготило ему сердце. Продать клан, это, конечно, было просто ужасно. Но и расплачиваться за это так, как сказал им отец... это было выше понимания Кизато. Или ниже...       Наступила глубокая ночь, и они большой толпой вышли из своей базы. Давно у них не было коллективных разборок. Невольно Кизато вспомнил несколько таких выездов в большой компании, когда они ездили, грубо говоря, на «стрелку». Было странно думать об этом в таком ключе, но мужчина вспоминал, как это было весело. Они тогда еще с Тайгой бок о бок метелили представителей другого клана, а кто-то включил громкую музыку на фоне. В голове Кизато это все выглядело так, будто они были в крутом боевике.       А сейчас, они едут портить жизнь своему же собрату. Что вообще происходит?       Кизато посадил в свою машину четверых приятелей. По пути ему безумно хотелось высказаться, но смелости не хватило. В итоге, один из мужчин, расположенных на заднем сидении, заговорил:       — Скажите, что не мне одному охуеть как не нравится то, что мы собираемся делать?       Эта фраза превратилась в пробку от шампанского, после выстрела которой пролился поток негодования. Все говорили наперебой друг другу, Кизато даже не мог толком уловить смысл всех сказанных в тесной машине слов.       — Так, успокойтесь, а то щас въебемся куда-нибудь, — Райзер попытался усмирить пассажиров, и такая угроза немного помогла их заткнуть.       — Зная твою бунтарскую натуру, Райзер, хочется предупредить, — самый старший по возрасту из них решился заговорить первым, — не вздумай шкодничать. Иначе в следующий раз нас отправят по твою душу. И вы все, — мужчина оглядел всех сидящих в машине, — тоже не высовывайтесь. И не отпирайтесь от приказов.       Кизато и сам это осознавал. Если бы все было так просто, он бы еще на этапе озвучивания этого бредового задания встал и вышел. Но он не мог. И никто не мог.       Мужчины приехали, и все поспешили выйти. Кроме Кизато. Он продолжал сидеть, вцепившись руками в руль. Все тот же старший заметил это и подошел к открытому окну автомобиля. Кизато обратил на него внимание и перевел на него свой потерянный взгляд. Он не хотел этого. Он увидел отражение своих чувств на лице этого мужчины, и, наконец, вышел из машины. Ему не хотелось, чтобы его опять упрашивали не делать глупостей.       Все собрались у дома предателя. Молодые сыны уже взломали дверь и забрались в дом. Кизато и несколько других старших стояли во дворе, рядом с забором, и слушали, как в доме колотится посуда и еще хрен знает, что. Слышались радостные крики и смех. Молодежи было плевать, чей дом они разносят. Им сказали — они делают. У них вообще не было никакого выбора и права протестовать.       Кизато радовал лишь тот факт, что у предателя не было семьи. Что, если сейчас в доме были бы его жена и дети? Что с ними сделали бы? Кизато вздрогнул. Он тут же вытащил пачку сигарет из кармана, и рядом стоящие мужчины нервно попросили его угостить их. Кизато не отказался. Они прикурили от одной зажигалки и продолжили смотреть на эту вакханалию. В соседском доме залаяла собака. Видимо, шум уже разбудил ее.       Но, наверное, соседи знали, кто живет в этом доме. Да даже если бы кто-то вызвал полицию, те приехали бы, увидели представительство клана и уехали бы обратно. У якудза и ментов свои договоренности.       — А мы что должны делать? Смотреть? — один из старших, назначенных таковым недавно, задался вопросом. Ему было непонятно, с какой целью их тоже выслали сюда. Но для остальных, все было вполне очевидно.       — Смотри, — холодно ответил Райзер, — и запоминай.       По виду парня было ясно, что он не понял, что имеет в виду Райзер. Вмешался другой старший:       — Это работа для младших. А для нас, это угроза.       Парень тут же, хлопая глазами, перевел взгляд на дом. Он уже видел, что в одном из окон постепенно становится светлее. Из дома повалилась молодежь, смеясь и шутя. Кизато быстро узнал в них молодого себя. Они тоже когда-то так смеялись, устраивая разгром и побоище на задании.       Свет в окне превратился в язык пламени. Кизато, увидев его, почувствовал чистое отвращение к самому себе. Почему он не предотвратил все это?.. А мог ли он это сделать? Кизато не знал ответов на эти вопросы. Подергивал струнки глубоко в своей душе, но никак не мог сыграть мелодию, выстроившуюся в ответ.       Вновь все старшие сели в его машину. Они все смотрели на дом предателя, наблюдая, как пламя постепенно охватывает здание. Огонь вырывался из предусмотрительно открытых окон, и они заметили, что крыша дома плавно прогибается вниз. Буквально через пару секунд она рухнула, и пламя высвободилось, с такой мощностью, будто они потревожили спрятанного в пещере дракона. Молодые парни быстро разбегались по машинам и уезжали, пока мужчины сидели и смотрели на этот ужас. Наверное, они уже были не так молоды, чтобы радоваться хаосу.       В глазах Кизато отражался огонь, словно горел на радужке его зениц. Он не выдержал и вдавил педаль газа в пол, резко трогаясь с места и уезжая прочь. Было так больно видеть, как буквально рушится чей-то уютный уголок. Кизато надеялся, что у предателя есть средства на приобретение нового дома и что в доме не было ничего, что представляло для того большой духовной ценности. Это, конечно, было вряд ли. У всех есть дома вещи, близкие сердцу. Даже если бы из дома Кизато просто пропало единственное фото с дочерью, он был бы вне себя от ярости.       Кизато на базу уже не вернулся. Он любезно развез всех, кто сидел в его машине, по домам. Последним он повез самого молодого из старших. У Кизато была неплохая память на имена, но он все же решил уточнить:       — Ты ведь Араши, да?       Парень кивнул. По его виду легко можно было понять, что он пережил что-то не очень приятное, и это, к тому же, сильно его удивило. Кизато немного переживал за него, поэтому подумал, что им стоит немного поговорить.       — Сам захотел старшим стать? — Кизато зашел издалека. Он надеялся привести парня к определенной теме разговора, но не решился говорить об этом в лоб. Араши, наконец, немного пришел в себя и посмотрел на Кизато. Райзер — человек, к которому он питал уважение. Он мечтал попасть с ним на задание хоть раз, посмотреть, как он орудует катаной. Наверняка у Райзера первоклассные навыки, ведь у него все пальцы были на месте. Ни разу не провинился. Когда Араши, бывало, сталкивался с Райзером на базе, он всегда чувствовал странную ауру, исходящую от мужчины.       Ощущалась она так, словно Райзер был тенью. Мимо Араши он проходил всегда с видом, будто только что кого-то убил или собирается через несколько секунд. Араши его боялся, и боится до сих пор, поэтому чувствовал некоторый дискомфорт и даже не собирался первым завязать разговор, хотя обычно любил поболтать с кем угодно.       — Ну, сам. Надоело быть на побегушках...       Кизато усмехнулся. Парень еще не понял, что ошибся. Именно став старшим, он теперь реально был на побегушках. Младшим ничего не стоило уйти из клана, у них еще был выбор. А у старших, только с потерей мизинца как минимум. И все приказы выполнялись безоговорочно.       — И как? Нравится? — Кизато сразу увидел, что парень замялся. На этот вопрос ему страшно было отвечать. Но и соврать он не мог. Решив, что была не была, Араши открыл рот:       — Не очень. Только, пожалуйста, не говори никому... — Араши зажмурился. Он думал, что, наверное, сейчас совсем не выглядит, как человек, достойный места старшего в семье. Но Араши почувствовал, что Кизато хочет услышать от него именно это. Парень предположил, что мужчина и сам не в восторге от своих обязанностей.       — Я не знаю, конечно, какая у тебя ситуация в жизни. Но, если можешь, съебывай поскорее из клана. Тебе все это нахуй не надо, поверь мне, — Кизато говорил тихо, будто бы их могли услышать. Араши не знал, что ответить, и поэтому они дальше ехали молча. Араши сильно задумался над словами мужчины, но не хотел ни отрицать, ни соглашаться с ним. Кизато по его лицу понял, что парень в раздумьях, и ему этого было уже достаточно. Пусть хотя бы подумает...       Араши поблагодарил мужчину за то, что довез его до дома. Кизато тоже поехал домой. С тяжелым сердцем, он вошел в дом и сразу свалился в постель. Уже наступало утро, и он на секунду пожалел о том, что не успел позвонить Мицуи. Но сейчас это не сильно его беспокоило, так как на уме было совершенно другое. Ему было необходимо переварить эту ночь.