Razer

      — Кизато? Ты в порядке? — Мицуи уловил сильную задумчивость мужчины, когда посреди разговора тот вдруг замолчал и уставился в одну точку. Тот, даже после того, как его позвали по имени, не сразу очухался.       — Сорян... Не выспался немного. Что ты говоришь? — Кизато было неловко, что он прослушал вопрос. Кизато стоял в дверном проеме, вытирая волосы полотенцем после душа. Мицу невольно разглядывал его все это время. Они успели перекинуться несколькими фразами, перед тем, как Кизато завис.       — Как так получилось, что ты... стал якудза? — почти шепотом сказал Мицуи, сидя на постели Кизато. Тот совсем не ожидал этого вопроса, но не имел ничего против него. Наоборот, он был рад, что парень интересуется всякими моментами его жизни.       — Это... — Кизато подошел, затягивая потуже полотенце на бедрах, — ...вышло само собой. Я вырос в ущербном районе, отца своего не знал, мать пила. Я даже в школе не учился никогда...       Мицуи удивленно распахнул глаза. Не учился в школе... мысленно он представил Кизато, маленького, чумазого и плачущего на коленях у опухшей матери. Он думал, что такого уже давно не бывает, но, как оказалось, что бывает вполне. Скорее всего и сейчас чьи-нибудь дети плачут в подворотнях, умирая от голода...       — Я начал работать, ну, знаешь, как работают малолетние беспризорники. В основном наркоту передавал заказчикам. Ну и новых клиентов привлекал. Мне барыга даже велик дал. Вот уж было счастье...       Кизато сел на кровать рядом с Мицуи. Парень тут же взял его за руку, из-за чего Кизато улыбнулся:       — Пожалеть меня хочешь? Не надо. Я рад, что не сдох еще ребенком. Но говоря про то, как я стал якудза... у меня не могло быть другой жизни. Куда бы я пошел, если бы не в «семью»? Может, тоже спился бы и все.       Мицуи как-то взгрустнул. Он думал про себя, что, наверное, зря спросил что-то такое личное, даже не представляя, насколько приятно это было для Кизато. Никто так особо не интересовался им никогда, и не сочувствовал. Он уже не помнил тех людей, которые бы знали его прошлое, кроме «отца» в «семье».       Кизато увидел, что парень опечалился, и попытался отвлечь его:       — Слушай... расчешешь мне волосы? — Кизато метнулся к комоду и взял с него расческу, которую быстро вручил в руку парня. Он повернулся на кровати спиной к нему и начал развязывать пучок на своем затылке. Мицуи смотрел на это в предвкушении. Он еще не видел его распущенных волос...       Сырые локоны свалились на плечо Кизато. Он самостоятельно расправил их, заставляя струиться волосы вниз. Мицуи нашел забавным то, что волосы как раз были до середины спины, как и его татуировка. Угольно-черный волос полностью скрыл тату с женщиной.       — Какие красивые, — парень нежно перебирал волосы пальцами, чем вызвал улыбку на лице Кизато. В их клане иметь длинные волосы были обязаны все старшие. Это было их честью, как и тату. Кизато не особо парился насчет внешнего вида, так что это правило его не волновало. Другое дело, что за столько лет он успел привыкнуть к такой длине и действительно считал их своей гордостью.       — А... Кизато, можно спросить про твою... бывшую?       — Можно, конечно.       Мицуи на секунду замялся, осторожно проводя расческой по волосам Кизато. Стоит спрашивать или нет? Вдруг это обидит его... Надо было раньше думать, ведь он уже начал задавать вопрос.       — Она ушла, потому что... ты бандит? — Мицуи даже зажмурился. Ему совсем не хотелось его так называть, но он надеялся, что мужчина достаточно разумен, чтобы не воспринять это близко к сердцу. Мицуи просто не знал, что Кизато уже как только не называли. В ответ на вопрос Кизато осторожно кивнул:       — Она боялась за дочь. Я до сих пор не понимаю, как можно быть такой тупой...       — Почему?       Кизато резко выдохнул. Похоже, что никто не понимал одной простой истины.       — Пока ты женщина почетного якудзы, никакая собака не посмеет тебя тронуть. В этот момент ты находишься в максимальной безопасности. Якудза не могут трогать других якудза и их жен, детей. Некоторые к своим женам даже приставляют телохранителей. Так что она просто последняя идиотка...       Говоря это, Кизато мысленно матерился. Никто тебя не тронет, кроме своих же. Но, если не косячить, в принципе, все было нормально. Все равно, Кизато был готов опять залипнуть, если бы Мицуи не продолжил говорить:       — Но ты же полюбил ее когда-то? — Мицуи улыбнулся. Он хотел натолкнуть Кизато на какие-нибудь положительные воспоминания. Но Кизато уже давно не помнил ничего хорошего о своей бывшей.       — Я был мудаком. А ребенок теперь растет без отца...       — Я уверен, что, если бы твоя дочь знала тебя, она была бы самой счастливой дочерью на свете, — Мицуи склонился и положил голову на колени Кизато. Тот с тихим, грустным, но одновременно немного счастливым вздохом начал гладить его по волосам. Мужчине не верилось, что ему удалось заполучить такой бриллиант и каким-то чудом влюбить его в себя.       — Не знаю, Мицу. Быть родителем так сложно... Ты своих любишь?       — Ну... — Мицуи немного замялся, — Люблю, но не сильно. Много плохих воспоминаний. Но я все равно их уважаю, потому что дали мне жизнь и всякие возможности для того, чтобы я стал достойным человеком и мог себя обеспечить.       — Почему ты до сих пор живешь с ними?       — Не знаю... Это выгодно. Все свои деньги трачу только на себя.       — А я уже не знаю, куда эти деньги девать. Предлагал этой дуре, чтобы помочь дочке, но она отказывалась всегда. Говорила, что ей противны мои «грязные» деньги...       — Чем ты вообще там занимаешься? Извини, я просто совсем ничего не знаю про якудза, но мне очень интересно...       Кизато увидел и впрямь неподдельный интерес в глазах парня. От него ему нечего было скрывать, поэтому он вполне спокойно ответил:       — Я, в основном, дань собираю. Под моим крылом несколько борделей в квартале красных фонарей. Мои ребята там дежурят, а я приезжаю просто за платой. Иногда кого-нибудь пизжу за долги, но это если только «отец» попросит. Говорит, что меня боятся больше, чем остальных.       — Ух ты, какой грозный мужчина... Знали бы твои ребята, как ты стонешь, когда...       Мицуи вскрикнул, потому что Кизато его поднял со своих колен и переложил на подушки, прижимая его руки к ней же по бокам от его лица. Мицуи захихикал. Он смотрел, как черные волосы сползают с плеча и начинают щекотать его лицо.       Кизато коротко поцеловал его в губы и отпустил. Он сейчас не хотел заниматься с Мицу чем-то непотребным, а хотел просто с ним поболтать, узнать друг друга еще ближе. Мужчина лег рядом с парнем на подушку и закрыл глаза. Такого умиротворения он уже давно не чувствовал. Лежа тут в одиночестве, он не ощущал ничего, кроме пустоты. А теперь Мицуи заполнил для него весь мир своим присутствием. И даже солнце как будто стало светить ярче...       Мицуи тайком смотрел на Кизато. Он видел, как его спокойное лицо улыбается. Мицуи думал о тяжелой жизни мужчины, и наслаждался, что может заставить его радоваться. Ему и самому было хорошо рядом с ним. Каору давно не мог заставить Мицу искренне улыбнуться. Теперь Каору его не беспокоил. С той их встречи прошло уже около двух недель.       — Переезжай ко мне, — Кизато вдруг повернулся к нему и посмотрел в упор. Мицуи снова занервничал. Это предложение почему-то всегда заставало его врасплох. Но теперь, он был точно уверен, что не стоит отказываться.       — Не боишься, что ради этого придется познакомиться с моими родителями?       — Ради тебя че угодно сделаю, — Кизато ответил парню в надменной манере, как всегда разговаривал, когда был в роли Райзера. Это внезапно рассмешило Мицу, и мужчина заулыбался. Он не смог напугать Мицуи, и это вскружило его голову, влюбляя его в парнишку еще сильнее, чем было.       — Только перед тем, как я перееду... здесь нужно как следует прибраться!        — Чего?! — протянул Кизато. Слова парня так его возмутили, что он опять сел на кровати. Мицуи звонко рассмеялся, а Кизато начал осматривать комнату. После такого оскорбления, он смог увидеть спальню как будто бы чужими глазами и понял, что она действительно немножко «засрана», как сказал бы сам Кизато. У него даже щеки немного покраснели, когда он это осознал. Мицуи поверить не мог, что такой опасный человек так легко и мило смущается.       — Я все уберу, — на лицо Кизато как будто бы легла тень, из-за чего Мицу никак не мог перестать хихикать. Но мужчина, наконец, тоже посветлел и улыбнулся, заглядывая парню в глаза.       — Нет, «мы» все уберем. Мы же теперь вместе... — Мицуи смущенно сжал губы, обхватывая ладонями лицо Кизато. Они смотрели друг на друга и улыбались. Кизато уже не раз предлагал Мицу начать отношения, и сейчас парень, наконец, согласился. Они сладко поцеловались, освещаемые закатным летним солнцем.              К большому сожалению Кизато, Мицу не пошутил насчет уборки. Уже на следующий день он приперся со всяческими средствами для мытья и чистки различных поверхностей. У мужчины не было выбора, и он впустил возлюбленного в дом, хотя в глубине души ему хотелось сказать «иди домой, приходи завтра», и за это время уехать прочь из города.       Мицуи уточнил, позавтракал ли Кизато. Оказалось, что тот только что поел.       — Отлично, значит, можем начинать.       — Ой, знаешь, я чёт не наелся...       — Кизато! — Мицу сначала обиженно нахмурил брови, но тут же засмеялся. Он понял, что мужчина просто пытается увильнуть от работы. Но Мицуи не мог этого позволить, ведь в ближайшее время он уже хотел и правда переехать жить к Кизато.       — Давай начнем со спальни. Я буду складывать вещи, если они чистые, а ты убирать по полкам, — Мицуи повел мужчину за руку в комнату. Кизато лишь закатил глаза. Он уже понял, что выбора у него нет. Все шло по сценарию, они собирали по комнате разбросанные вещи. Кизато было даже неловко, что у него дома такой срач, но выбора не было. В одиночку убираться... наверное, он бы вообще не стал. Для него и так все было чисто.       Мицу, в свою очередь, отметил, что в доме и правда относительно чисто, что касалось пыли и всякого мусора. Кизато, видимо, просто не любил все убирать на свои места, и отсюда создавались кучи одежды на стульях, столе, рядом со шкафом. Он заметил, что Кизато, подбирая вещь, проверяет ее на чистоту. Сначала осматривает на наличие видимых пятен, затем принюхивается к воротнику. Мицуи невольно хихикнул, и мужчина услышал это:       — Ты че?       — Думаешь, лучше сначала все постирать? — Мицуи не знал, как поскромнее выразить свою мысль. Но, как бы он не выразился, суть была одна. Кизато смущенно отвернулся:       — Нет... грязное я сразу кидаю в стиралку.       — А зачем тогда все нюхаешь? — Мицу, наконец, подошел к смущенному мужчине. Тот продолжал отворачиваться, явно ощущая, как горят щеки. Мицуи повернул его лицо ладонью к себе и поцеловал в губы. Кизато прикрыл глаза:       — Я подумал, вдруг... я... в общем, я...       — Если ты боишься, что от твоей одежды пахнет клубничным гелем для душа, то не переживай, — у Кизато тут же загорелось лицо от прилива крови к нему. Он не знал, что сказать. Как Мицуи понял, что именно это его заботит? У Мицуи был слишком высокий эмоциональный интеллект и развитая интуиция. Мицуи продолжил говорить:       — Мне очень нравится, как ты пахнешь, — парень дотянулся носиком до шеи мужчины и втянул ноздрями воздух. Сладкий аромат, напоминающий вкус жвачки или мороженого, наполнил сознание Мицуи. Он и впрямь насладился этим. Такой маленький секрет, который тоже их сближал.       Когда с вещами было покончено, Мицуи предложил взяться за мытье. Всего подряд. Сам Мицу решил, что займется кухней и ванной. Хотя, там и так было довольно чисто, Мицуи подумал, что раз уж они начали уборку, то лучше убрать все сразу. Кизато он поручил мытье окон. Перед тем, как Кизато вышел во двор, откуда мыть было удобнее, парень поручил ему надеть что-нибудь на голову, чтобы солнце не напекло.       В итоге, когда Мицу был на кухне и намывал плиту, он увидел появившегося в окне с другой стороны Кизато. Тот, по его указу, покрыл голову, но не бейсболкой или панамой, как парень ожидал. У мужчины на голове была повязана светло-розовая косынка. Мицуи невольно начал смеяться, и так как окно было открыто, Кизато его услышал:       — Я тебя выпорю за все твои смешки, отвечаю, — Кизато уже выглядел злым, но Мицуи все равно прекрасно понимал, что он на него не обидится. Тем более воспринимать его всерьез в этой милой косынке было невозможно. Из-за злости Кизато натирал стекла до жесткого скрипа. Мицуи думал, что нужно будет обязательно похвалить любимого за старания. И за то, что послушался его, и надел что-то на голову.       Часам к пяти вечера они уже закончили. Оба устали. Трудиться летом в жару было всегда тяжело. Кизато решил, что им обоим теперь нужно освежиться. Он зашел в отмытую до блеска ванную. Осмотревшись, Кизато понял, что некоторые вещи здесь тоже сменили дислокацию. Многое спряталось в шкафчик под раковиной, что-то Мицуи даже убрал под ванну. Кизато оценил, что так все выглядит аккуратнее, минималистичнее.       Но он зашел не за тем, чтоб оценивать работу Мицу. Кизато открыл кран над ванной и заткнул пробку. Мицуи в это время что-то делал на кухне. Кизато проскользнул в спальню, где открыл безошибочно нужный ему ящик. Там лежали разношерстные свечи. Маленькие, побольше, разноцветные и не очень, — Кизато сгреб все и так же незаметно прошел обратно в ванную. Там ему пришлось запереть дверь. Он выбирал места для свечей так, чтобы случайно их не сбить и не подпалиться на них. Кизато цыкнул из-за того, что не продумал этот момент заранее. Он бы купил цветы или хотя бы лепестки роз. Тогда атмосфера была бы еще романтичнее.       Вдруг в дверь ванной постучались, и мужчина вздрогнул.       — Кизато? Ты там? — голос Мицу за дверью звучал глухо, — я приготовил кое-что вкусненькое, пойдем поедим?       — Да, щас приду, — Кизато зажег последнюю свечку. Мицуи, вроде как, ушел. Кизато тихо вышел и закрыл за собой дверь, одновременно нажимая на выключатель. Свет в ванной погас. Кизато поспешил на кухню, где Мицу вытирал вымытую посуду, стоя у раковины. На секунду мужчина остановился и посмотрел на эту сцену. Только сейчас он ощутил, что рядом с ним есть человек. Он вспомнил, как когда-то его бывшая почти жена так же хозяйничала в доме, но тут же потряс головой. Кизато про себя отметил, что эти двое — несравнимы.       — Ой, — Мицуи обернулся, убрав последнюю тарелку в полку, — я тебя не заметил.       — Пошли, — Кизато поманил парня к себе рукой, и тот недоверчиво подошел. Мужчина приобнял его за талию и повел в сторону ванной. Когда они оказались напротив двери, мужчина открыл ее. Мицуи охнул.       — Я и не думал, что ты такой романтик...       Кизато неловко почесал затылок. Да, конечно, это было не тем, что он на самом деле хотел бы устроить для Мицу, но на скорую руку у него была только такая возможность. Этого для Мицу было вполне достаточно, как оказалось. Важен был сам факт, что Кизато постарался. Парень дотянулся до губ возлюбленного и поцеловал их, сладко и крепко.              Мицуи лежал в прохладной воде на груди Кизато. Тот приобнимал его одной рукой, вторую расположив на бортике ванны. Какое-то время они просто молчали, наслаждаясь приятной температурой водички. Огоньки от свечей освещали их лица, повернутые друг к другу. Возможно, из-за особенностей освещения, Мицуи впервые разглядел 2-3-сантиметровый шрам на его левой щеке. Он ложился так, что совпадал с местом ямочки на щеке, когда Кизато улыбался. Наверное, поэтому тоже он был не таким заметным.       Парень решил ничего не спрашивать об этом. Мало ли. Мицуи уже замечал шрамы на теле мужчины. Их было немного, но они были. Он прекрасно понимал, что все они так или иначе связаны с деятельностью Кизато. Говорить о них не было никакого смысла... А это шрамик на лице лишь придавал мужчине большую обаятельность.       — Че так смотришь? — как бы Кизато не выражался, тон его голоса был нежным. Да, сложно говорить нежно хриплым голосом, но у Кизато неплохо получалось. Мицуи слегка мотнул головой и улыбнулся.       — Просто любуюсь. Ты красивый.       Кизато пшикнул сквозь зубы, усмехаясь. Он пригладил пальцами и так влажные волосы Мицуи и тоже принялся разглядывать его лицо. Маленькое, овальное личико. Мягкая улыбка. Обаятельный разрез глаз, длинные опущенные ресницы. Слишком детское лицо для взрослого мальчика. Кизато невольно улыбнулся, подумав, что так он, возможно, восполняет свой комплекс папочки. Но отношения у них были, конечно, совсем не такие, о каких Кизато мечтал, думая о дочери.       Внезапно, посреди спокойствия и умиротворения, раздался всплеск воды. Мицуи резко сел в ванной:       — Там, наверное, еда уже остыла!