Знаешь , Таня.

Уходя из дома подруги и смотря в потемневшее небо я испытывала лишь одно чувство.

Страх.

Липкий, лишний в этом мире моих иллюзий, он быстро расползался в душе, когда я понимала, что сделала. Ты поцеловала девочку, подругу. Но самое худшее — тебе это понравилось. Сам факт того, что ты с девушкой. Сам факт того, что ты это делала. Уже когда я стояла в душе и капли горячей воды стекали по плечам и волосам, смывая касания я невольно вспомнила события в школе. Вот надо мной нависла блондинка, её волосы спадают на глаза и она их поспешно убирает, следя за каждым моим движением. Внутри разливается тепло и я чувствую комфорт. И вот даже, когда я выхожу из ванной мне не холодно от внезапного сквозняка, потому что я чувствую её интерес. Интерес, который я собираюсь разжечь ещё больше.

***

Следующее утро врывается в моё сознание слишком резко, звуком будильника и злящегося на мир отца. Его сгорбленная спина, редкая щетина и нахмуренный взгляд говорят только о том, что он устал. Устал от жизни, дочери, работы на которую просыпается в 6 утра и от того, что жена исчезла в самый неподходящий для этого момент. — Привет, — несмело произношу я, когда захожу на кухню. Дверь со скрипом стукнет об стену, он повернётся и скажет мне прокуренным голосом «Доброе утрецо». А я буду стоять возле холодной стены, думая, что во всём виновата я. Я не смогла вытащить его из этого, не смогла вовремя сказать, как он важен. А теперь его спасает крепкий алкоголь и советский «Космос». Я и сама подумываю над тем, чтобы начать вдыхать ядовитый дым, несмотря на то, что яда в жизни хватает и так. Собрав на скорую руку школьный рюкзак я сижу на кухне и жую кашу. Она пресная и безвкусная, но, если не есть вообще — будет намного хуже. Выхожу я только через полчаса, на улице свежо, люди бегут по делам, на остановки трамваев и автобусов. Не смотрят по сторонам и на время. До школы я дохожу быстро. Тут меня встречают толпы младшеньких и аккуратные клумбы с фиалками. А ещё на повороте я замечаю знакомый силуэт. Это вовсе не Света. Это Валентина Ивановна. И как в самых дешёвых драмах, где я лишь желаю, чтобы всё быстрее кончилось в мой кадр жизни попадает момент поцелуя. Её поцелуя, где она с любовью и признанием в глазах целует парня. Может быть моя роль мне и не подходит, но на душе становится так горько, как будто она изменила мне у меня на глазах. Как будто сцена ревности прописана в сценарии для меня. И в моей юной голове рождается идея. Не столько гениальная, сколько подлая. «Из нас двоих боль испытаю не я» Я не уверена в том, сработает ли это. Я без понятия о том, почему взрослая женщина будет реагировать на меня так же, как я на неё. Но у меня точно есть план о том, как я это сделаю.

***

Урок физики стоит сегодня первым. Физкультура аж третий, хотя коленки от предвкушения пробивает дрожь уже сейчас. Учитель физики, весёлый мужчина, но со своими особенностями. Часто он приходит на урок в виде, как будто он пил три дня подряд, а потом разливается в хвальбе и комплиментах нашему классу. Сегодня он выглядел так, будто пил всю жизнь, поэтому мы молча сидели слушая материал про Земные силы. Рассказывал он интересно, без преувеличения слушать именно Павла Аркадьевича было весело. Урок пролетел быстро, а за ним уже на литературе нас встретила не такая солнечная участь. Литературу нам вела до ужаса старая, морщинистая грымза, которую мир наградил скрипящим голосом. Она не щадила никого, абсолютно никого из тех, кто старался получить оценку выше девяти. Мне казалось, что я, возможно, полюбила бы всю эту классику. Приевшегося ей Пушкина, Достоевского, а когда то я прочитала бы и пару стихов Ахматовой. Но я была избирательным типом людей, поэтому, когда меня попросили найти стихи Лермонтова я привселюдно зачитала «Оду к Нужнику». Это и было началом холодной войны с учительницей. Впрочем сегодня судьба не обделила меня счастьем и поэтому вот она я. Стою в центре класса рассказывая про жизнь Шекспира. Моих знаний на эту тему не так уж и много, поэтому я запинаюсь, периодически говоря «Эээ». Грымза хитро потирает ручки и заносит руку над журналом. — Давайте я сделаю проект, — внезапно вырывается изо рта. — Прошу. Даже во взгляде сморщенного лица появляется какое-то чувство непонятное мне. Казнить нельзя помиловать. Всё зависит от того, где ты поставишь запятую, но она выдыхает и кивнув мне садит меня на место. Этот день определённо не так плох. *

***

На повороте в меня врезался старшеклассник, ну то есть мальчик из параллели. Я уже научилась реагировать на таких спокойнее (никогда не знаешь, кто станет твоим новым учителем). Впрочем, подходя к залу, чтобы положить журнал я услышала чужие голоса. Один из них принадлежал Вале. — Валь, ты не могла в молодости быть чемпионкой по лёгкой атлетике, ну у меня в голове это не укладывается. — А ты попробуй уложи, я всё детство петли разные тренировала. «Странно , что многие подростки тренируют сейчас другие петли», — подумала я. — На турнике в петлю согнутся много труда не надо, а ты попробуй мне сейчас покажи что-то, — прохрипел старик. Шаги стали ближе и вот, на входе в зал оказалась Валя, ловко делая колесо и какое-то ещё движение. Я замерла, когда она повернула голову на меня, заметив моё присутствие. Тело покрылось холодом и я сглотнула. — Здравствуйте, я журнал занести… — Ну так заноси, чего стоишь? — спросила блондинка. Я сразу рванула мимо неё спотыкаясь о доски. Положив журнал я уже была готова уйти, но вспомнила про своё утро. — Валентина Ивановна, можно попросить вашей помощи? — Интересно в чём? — спросила она. На меня уставились две пары глаз, её и незнакомого мне старика. — У меня скоро соревнования. — Выпалила на одном дыхании. Где-то внутри она наверняка поржала. Ну или не внутри, потому что она себя сдерживала от того, что бы рассмеяться прямо мне в лицо. — Какой-то спорт или ты опять морочишь мне голову? — она прямо закатила глаза на моё признание, но я держала серьёзное лицо. — Лёгкая атлетика.