Чертова амортенция!

       С тех пор у них порой были небольшие встречи. Снейп был благодарен парню за теплые вечера, прогулки, сильно похожие на свидания. Сам же мужчина не мог предложить полетать или полюбоваться на красоты Запретного леса с определенного ракурса, но однажды он заставил Поттера завороженно охнуть и застыть.        Это произошло через пару недель после первой прогулки. Зельевар очень хотел порадовать его, но ничего не мог придумать. Гарри не любил зелья и не понимал ничего в этом искусстве, как и слизеринцы не воспринимали квиддич, но Северус смог его удивить. Он пригласил гриффиндорца к себе после отбоя, но не в комнаты, а в лабораторию. — Хочешь создать чудо, Гарри? — спросил Снейп, хитро на него посмотрев.        Парень кивнул. Они вместе что-то варили. Мужчина был удивлен, поняв, что Гарри не так бездарен в зельеварении при определенной обстановке. Он был хорошим помощником. Через какое-то время в маленьком котелке жидкость стала серебристой, как цвет крови единорогов. — Гарри, мне нужна бабочка, — сказал Северус, протянув пустой маленький флакончик. Трансфигурация никогда не была его сильной стороной, как зелья, поэтому он доверил это дело Поттеру.        Тот послушно сделал бабочку чуть больше стандартного размера и протянул профессору. Тот попросил погасить все свечи и не двигаться, чтобы не врезаться во что-то и ничего не разбить. Парень покорно остался стоять у последней погашенной свечки, ничего не видя в густой темноте. Но вскоре появилось мягкое свечение, и он увидел лицо Снейпа с легкой улыбкой, который отпустил бабочку. Ее белые крылья стали синими. Они светились и испускали какую-то серебристую пыльцу. Это было похоже на Млечный путь. Бабочка медленно взлетала и кружилась, а зельевар, услышав восторженные тихие возгласы Поттера, невольно гордо задрал орлиный нос. — Давай еще одну бабочку! — тихо воскликнул гриффиндорец, — Дай мне еще что-нибудь!        Северус тихо посмеялся, но дал ему еще один маленький флакон. Сияния было достаточно, поэтому парень подошел к котлу. — А что ты сделал? Я сам хочу заставить бабочку сиять. — Хорошо. Сожми слегка тельце бабочки, не в кулак, а как бы в клетку, а затем отпусти в котел. Ненадолго, пары секунд хватит. Так, доставай ее и отпускай. Она сама взлетит.        Гарри позволил бабочке взлететь к своей сестре. — Как красиво… Сев, ты просто волшебник, — пробормотал он, не замечая сокращение имени и как смешно звучало слово «волшебник», ведь, по сути, так и есть. — Рад, что тебе понравилось, — тот подошел к нему со спины и обнял. Он понял, что Гарри использовал термин маглов, но был этому страшно рад. А еще это сокращение собственного имени… — А для чего это зелье. Просто для свечения? — спросил Поттер, не отводя взгляд от парящих насекомых. — Его не существует. Точнее, оно не запатентовано. Я сам его изобрел неделю назад, хотел тебя порадовать, — ответил Северус.        Гриффиндорец вздрогнул и слегка повернул голову. У него появилось сильное желание поцеловать этого человека. Он сам изобрел такое… Такое! И ради того, чтобы порадовать Поттера. И он готов был поцеловать профессора, только когда убедится, что их чувства правда взаимны, то есть — когда спадет амортенция. — А можно мне забрать это зелье с собой? А что будет, если окунуть не бабочку, а…другое существо, допустим? — Эффект будет тот же, просто бабочка тебя заинтересовала бы лучше, чем ползающий по стене жук. Но окунать собственные части тела не советую. Я не знаю пока, каково влияние этого зелья на человека, но смотреть на синюю светящуюся руку не очень приятно, да?        Гарри тихо усмехнулся и согласился. Он принял флакон с этим зельем и убрал его в карман. — Это… Ммм… — протянул он, не зная, как сформулировать мысль, — Я бы хотел забрать бабочек, но не думаю, что моим соседям по комнате не будет мешать этот свет. — Хм… Подожди меня в спальне, я пока приберусь тут. И создай пару бабочек, этих я ловить не буду. Можешь использовать свечки, они в прикроватной тумбе слева, — ответил Снейп, не смея отказать своему мальчику в такой скрытой просьбе. Это просто невозможно!        Гарри активно закивал головой, крепко обнял напоследок и выбежал из лаборатории, оставляя мужчину стоять с глупой улыбкой. Вот, не одному Поттеру его удивлять!

***

       Утром они проснулись в объятиях друг друга, а бабочки, кружившие над головами всю ночь, снова превратились в свечки, оставив синий свет. Значит, бабочки в лаборатории тоже стали флаконами. — Теперь тебе нравится зельеварение? — сонно спросил Снейп, вдыхая шумно воздух, потягиваясь и обнимая парня за плечи, устроив голову на его плече. — Да, весьма. Но лучше тебя я его точно не пойму. Это твой дар, — пробормотал Поттер, не открывая глаза. — Пожалуй, соглашусь, — улыбнулся мужчина.        Оба уже забыли про те голоса, подсказывающие в тяжелый момент. Но они напомнили о себе через несколько недель. Гарри и Северус часто радовали друг друга, ходили на прогулки, а на разных уроках общались с помощью бабочек. Снейп создал новое зелье на основе предыдущего, чтобы насекомое не было видно, пока оно не прилетит по адресу. Профессору эти переписки напоминали те, которые он сам отбирал у влюбленных учеников. Впрочем, сейчас он перестал это делать, демонстративно ничего не замечая. Казалось, в их жизни не хватало немного интима, но они уже напрочь забыли про амортенцию. Пока не… — Поговори с близнецами Уизли! Срочно! Это по поводу амортенции. Спроси еще раз про ее длительность! — зашептал голос во время обеда.        Гарри нахмурился, бросил мимолетный взгляд на Снейпа и, попрощавшись с Гермионой и Роном, быстро вышел из Большого зала за ушедшими минутой назад Уизли. Догнал он их на двигающихся лестницах. — Парни, надо поговорить, — хмуро сказал он. — Что случилось, Гарри? — спросил с искренним интересом Фред. — Это по поводу амортенции.        Братья переглянулись с некоторым волнением в глазах и кивнули. Они дошли до портрета Полной Дамы, вошли в комнату и заняли место в углу. Учеников было мало, но скоро они вернутся с обеда. Стоило поспешить. — Когда закончится действие амортенции? — тихо спросил Поттер. — А сколько прошло времени? — спросил с нервным смешком Джордж. — Хм… Два месяца с половиной где-то, — задумался парень. — Гарри, видишь ли… — протянул Фред, переглянувшись с братом, — Мы с братом где-то через пару недель после дачи Снейпу амортенции решили провести еще один опыт, отдельно. Все же новый состав, все дела… — Мы нашли добровольца, который был влюблен в одну женщину. Дали ему подышать амортенцией, симптомы те же, как у Снейпа, но действие спало через месяц. Человек признался, что влюбленность прошла. Мы не знаем причины этого, но он сказал, что влюбленность прошла, человек не его, — поддержал разговор Джордж. — То есть… Хах, — опешил Поттер, слегка откинувшись на спинку стула, — Я встречаюсь с профессором чуть больше двух месяцев и жду, когда выветрится амортенция, а ее и вовсе уже нет? — Мы не знатоки в зелиях, так что лучше спроси у Снейпа. Индивидуальность организма, все дела…        Гарри тихо рыкнул и выбежал из комнаты. Он не знал в данный момент местонахождение зельевара, бабочку сейчас было взять неоткуда, после Букли новую сову он не заводил. Остался только патронус. Призвав оленя, парень произнес слова, и животное упорхнуло.        Снейп шел по коридору Хогвартса, когда перед носом из ниоткуда возник патронус Поттера. Олень посмотрел на него и сказал: «Северус, нам надо срочно поговорить. Немедленно, сейчас. Я буду ждать около твоей комнаты». После этого животное исчезло. — Оууу, наконец-то! Давай, беги к нему! — раздался забытый женский голос.        Северус сглотнул неприятный ком в горле. Слова Гарри его немного напугали, и он быстрым шагом направился к своим комнатам. Мужчина сам не знал, чего ожидать и стоит ли переживать. Но у гриффиндорца был такой голос, будто он решил порвать их отношения.        Решив не паниковать и не устраивать скандал раньше времени, зельевар увидел около двери в свои комнаты Поттера, и вид у него был не гневный, а скорее взволнованный. «Может, что-то случилось? Его что-то сильно тревожит?», — предположил тот, получая в приветствие слабый кивок. Кивнув в ответ, Северус пропустил гостя, чувствуя гнетущую тишину и не менее гнетущий предстоящий разговор. Они вместе сели на диван, ничем не соприкасаясь. — Северус, ответь мне, как опытный зельевар: имеет ли амортенция индивидуальность. Я имею в виду, что для одного человека она действует меньше по времени, чем для другого, — начал гриффиндорец прохладным голосом, — Я не доверяю в этой области своим знаниям. — Конечно, она имеет такую индивидуальность, но незначительную, — кивнул Снейп, слегка сжимая пальцами черную ткань мантии. — Это как? — Все зависит от иммунитета человека. Если взять нас с тобой, то из меня она выветрится немного быстрее, чем из тебя. Разница, может быть в часах, а может и в паре дней. Не больше, — мужчина нахмурился. Ему точно не нравился этот разговор, но и выпытывать все у парня он не хотел. — Тогда… — Гарри посмотрел на него чистыми, невинными глазами, слегка пододвинулся ближе и спросил, — Что ты ко мне чувствуешь? Именно сейчас. Скажи мне правду, Северус. От твоего ответа зависит наше будущее. Или его отсутствие.        Впервые за всю свою жизнь Снейп икнул от удивления. Он почувствовал, как непривычно потеют ладони, как бежит холодный пот по телу и бегают противные мурашки. Он ненадолго задумался, выискивая в себе все свои чувства и записывая в мысленный блокнот. Через пару минут молчания он поднял на ученика взволнованный взгляд, будто почувствовал себя улиткой, лишенной ракушки. — Я… — зельевар впервые в жизни так мямлил. Даже с Джеймсом он был более груб, — Я чувствую к тебе…возможно, нежность. Какое-то желание…        Поттер видел, как ему тяжело давались эти слова. Это точно уже не амортенция. Под этим зельем Снейп наедине с ним мог бросаться этими словами. С плеч будто половина груза спала. Парень не торопил, давая собраться с мыслями. — Я хочу оберегать тебя и… Я ужасный ревнивец и собственник, ты знал?! Мне неприятно видеть, как ты улыбаешься другим и… Я знаю, что сейчас ты только со мной, но со стороны, когда я смотрю на твое общение с командой по квиддичу, то мне кажется, что ты с ними заигрываешь. Прости меня, я не имел в виду, что ты такой…любвеобильный, это все мое воображение. Ты… Я… — Северус, — позвал Гарри, положив ладонь на его вздрогнувшее колено, — Ты меня любишь? Или я тебе нравлюсь? Скажи честно. — А ты? — охрипшим голосом спросил тот. — Сейчас важен твой ответ. Поверь, ведь я обещал не лгать. — Люблю, Гарри… Больше жизни… — тихо, но не менее искренне ответил Снейп, положив свою руку на руку гриффиндорца, — А ты? Хотя нет, не говори! Это все амортенция!        Он резко встал и удалился в спальню, захлопнув дверь. Ему тяжело, очень тяжело дался этот разговор, эти признания. Он говорил сквозь комок в горле, пытался подобрать верные слова, говорил искренне. Мужчина был уверен, что только четко и уверенно произнесенные слова можно признать искренними. Да, это так, но в данном случае именно тихое, неуверенное бурчание было самое правдивое в его жизни. Северус до дрожи во всем теле боялся услышать любые слова Гарри. Он был уверен, что сейчас не сможет воспринять абсолютно любую информацию. Вести себя сейчас, как маленький ребенок, было ужасно, но… Чертова амортенция!        Поттер, получив нужную информацию, довольно улыбнулся и ушел. Он понимал, что Снейпу нужно время, поэтому опять же решил подождать, но недолго. На исполнение задуманного плана может уйти чуть меньше недели.