Розенвиль: начало🥀

      Шелест листьев струился по опустевшим улицам, как жуткая ночная колыбельная. Ночь обглодала небеса, топя в них черные тучи. Старый металл детских качелей на чьем-то заднем дворе ржаво заскулил.       Все в этом маленьком городке словно замерло. Жители спрятались в домах от внезапного майского похолодания, оставив на улице остывающие после соседской вечеринки грили.       В воздух примешивался озон, предвещавший скорый раскат грома.       Казалось, будто пухлые тучи разом втянули в себя все звуки, пуская по городу лишь призрачный отголосок чьих-то шагов.       И почему-то воображение непременно дорисовывало к ним звяканье цепей и дребезжание лезвия. Длинного, выгнутого полукругом. Искусно отточенного и давно изголодавшегося по ошметкам чужих душ. Ведь кто еще мог бы так же безмятежно бродить средь опустелых улиц, лениво шурша длинными полами плаща, как не сама Костлявая?       Вновь зашелестевшие деревья отвлекли от мрачных мыслей, но эта обманка была слишком очевидной, чтобы в нее поверить. И потому предчувствие беды лишь крепло, скользя по плечам легким холодком, въедающимся в кости.       Пусть большинство жителей сегодня мучилось смутным беспокойством, несколько человек знали гораздо больше.       В одном из домов, что контрастировал с выбеленными в приторный идеал изгородями, своим темным лоском и чрезмерным модернизмом, никто не спал.       — Вы спятили? Мы не будем этого делать! — мужской голос звучал слишком громко, руша всю ночную идиллию, скопившуюся в уютном полумраке приглушенных настенных ламп.       — У нас нет выбора, — парировал в контраст слишком уверенный женский.       — Всегда можно что-то придумать!       К спору присоединяется третий участник, привлекая к себе всеобщее внимание.       — Ты все еще живешь в наивных мечтах о беззубом добре, что побеждает без крови? Так не будет, — в его голосе мешалось обманчивое спокойствие с ноткой цинизма. Остальные трое молча наблюдали за творящимся.       Всего в широкой гостиной со слишком помпезно высокими потолками шесть человек — три парня и три девушки. Каждый из них предпочел бы сейчас находиться где угодно, только не здесь. А все потому что совсем скоро они вступят в неравную битву, а рассвет, вероятнее всего, встретят в черных мешках.       — Джош, они правы, — внезапно вступает в спор молчавшая до этого блондинка с кудрявыми волосами. От высокой влажности они закручиваются еще больше и лезут в глаза. Она поднимается с кресла, разминая мышцы, и подходит к высокому парню, к которому обращалась.       Смотрит ему в глаза, пытаясь найти в карих радужках хотя бы подобие огонька решимости, но находит там лишь затухшие угли. Поджимает губы, словно разочаровавшись, но быстро берет себя в руки — сейчас не время для падения морального духа.       — Мы пойдем туда, и будем биться до последнего. От тебя требуется лишь одно.       — Что? — совершенно безжизненно уточняет тот.       — Спалить там все к чертовой матери. Устроим им вторую инквизицию!       Застоявшаяся тишина разражается всеобщим одобрением.       — И как только мы здесь оказались? — устало спрашивает вникуда третий, не вмешивавшийся до этого парень.

*🥀*

«Не ходите в Дикие Розы»

Годом ранее: Розенвиль, штат Вермонт, 29 мая 2024       Вермонт называли штатом Зеленой горы от того, что он буквально тонул в бескрайних лесах, занимающих подавляющую часть его территории. Вот и Розенвиль со всех сторон был окутан зеленью, растекающейся вокруг города, словно чрезмерно заботливый родитель в нездоровом потуге защитить свое дитя, при этом грубо изолируя его от остального мира.       Большинство домов в Розенвиле, население которого не достигало и десяти тысяч человек, было сосредоточено в центре. Другие уже менее плотно растянулись по его «рукавам» — дорогам, ведущим к выездам. Всего таких дорог было четыре.       Оливер Гарден — одна из таких улиц — пользовалась наименьшей популярностью, то ли из-за того, что не вела к крупным городам, то ли эффект имела дурная репутация прилегающих к ней территорий. Город окутывал густой, почти непроглядный лес, а эту его часть жители называли Дикими розами. Место пользовалось дурной славой.       Ходили слухи о том, как на этих территориях пропадали приезжие туристы. Некоторые, возвращаясь оттуда, ощущали недомогание, головную боль, заболевали и долго приходили в себя.       Репутацию территории подпитывало множество легенд. Какие-то имели исключительно мистический характер, другие опирались на логику и особенности местного рельефа. Оставшиеся и вовсе припорошили теориями заговора. Так или иначе, все они сводились к одной простой истине — не ходите в Дикие Розы.       В противовес низкой популярности дороги, место прямо напротив входа в будоражащие фантазию жителей лесные просторы редко пустовало. Широкая поляна вблизи города, кроны деревьев, закрывающие от палящего солнца, и само ощущение присутствия рядом с чем-то таинственным делали это место таким притягательным.       Оно было глотком свободы для многих школьников, желающих провести время с друзьями подальше от надзора родителей или поделиться чем-то сокровенным. Это всегда чувствовалось чем-то непередаваемым — балансировать на грани привычной жизненной рутины, ощущая мистический холодок, бегущий по спине.

*🥀*

      Поздняя весна топила Вермонт в яркой зелени. Ласковое солнце соблазнительно сияло в чистой небесной глади, вытаскивая всех горожан на задние дворики.       Кто-то жарил стейки, пританцовывая под старые попсовые треки из маленького дачного радио, сверкая еще бледными после зимы лодыжками. Кто-то наслаждался уединением, растянувшись на пластиковых белых шезлонгах. Маленькие дети остервенело носились по газону, пытаясь поймать друг друга.       Май пах спокойствием и долгожданным теплом.       И пока старшее поколение старалось абстрагироваться от активности младшего, забываясь в чтении давно запланированного романа и кулинарных изысках на новеньком гриле, подростки выбирали избавиться от общества тех и других одновременно.       Они сбегали в мир без взрослых. Топили майский зной в дребезжании льдинок в пластиковых стаканчиках и школьных сплетнях. Строили планы на будущее лето и выбирали новый безумный цвет волос. Кто-то использовал очередную возможность выплеснуть неразделенную любовь, поделившись с подругами, параллельно обсудив новый альбом Билли Айлиш. Другие смеялись до боли в животе с непонятных непосвященным шуток. Поздняя весна развязывала всем руки, бурля эндорфинами после сданных экзаменов.       Школьная рутина постепенно перетекала в огромную-маленькую эпоху под названием лето. Три месяца каникул всегда создавали какую-то особую магию, отделяя одну жизнь от другой.       Так всегда думала Алиса Хеммерт — вполне обычный подросток по ее скромному мнению. Впрочем, пожалуй, так считала только она сама. Яркие красные волосы, прямым пышным шлейфом заканчивающиеся чуть выше поясницы, едва ли имели шансы не стать ярким маяком, сигнализирующим о ее присутствии где бы то ни было.       Она настолько привыкла к ним, начав краситься два года назад, что воспринимала яркое безумие на голове не более чем привычным фоновым шумом, как пирсинг, о наличии которого люди постепенно забывают, стоит отходить с ним несколько месяцев.       И несмотря на приравнивании себя к среднестатистическим школьникам, едва ли она считала себя серой мышью — у нее были цели, мечты и слишком большое количество просмотренных сериалов об успешных женщинах, чтобы терять себя в напускной браваде из серии «я недостаточно». У Алисы была другая категория претензий к себе — «я чересчур».       Чересчур громкая, дерзкая, моментами — до остервенения принципиальная без баланса со здравым смыслом. Мощная бомба замедленного действия с уже выдернутой чекой. Осталось дождаться, пока выпустят из рук.       Сейчас же Алиса с приятно-опустошенной головой после экзамена по математике, улыбалась, щурясь от яркости солнца, и легкой походкой направлялась к желанной тени, чтобы дождаться своих друзей. Эти долгожданные выходные обещали ей веселую вечеринку у палаток под щедрым на звезды небом.       Вблизи города пролегала поляна, окаймленная массивными деревьями с въедливо-зеленой листвой. Это место стало излюбленным обиталищем местных, а иногда встречало редких туристов, жаждущих урвать немного единения с природой.       Старшеклассники шумной компанией вывалились из старенького, немного заржавелого минивэна. Они по очереди обняли подругу, обменялись парой фраз и распределились по условным зонам. Часть собралась вокруг рюкзаков с едой, другие разводили костер, третьи — занимались палатками. Подростки действовали хаотично под всеобщий гул нескончаемых обрывочных историй и шуток.       Еды было много. Бургеры, не меньше десяти пачек чипсов, газировки, снеки, пять пачек сосисок, зефир, стейки и несколько бутылок пива «Марко» — Диггер стащил их из холодильника, за что в перспективе неизбежно получит по заслугам от отчима.       Микки скептически осмотрела их сегодняшнее меню, и достала овощи из рюкзака, стремясь разбавить углеводную бомбу. Ребята с уверенностью ставили палатки по периметру. Почти с уверенностью, если не считать того, что один из них несколько раз запутался в плотной ткани временного жилища, а в конце чуть ли его не поджег.       Им был Найк Дэвис — безоговорочная душа компании и по совместительству любимец Фортуны, постоянно попадающий в удивительные в своей абсурдности ситуации. Этот навык позволил ему отточить умения рассказчика и занять вакантное место сказителя легенд у костра.       Помимо незабываемого бэкграунда парень имел приятную внешность. Бледная, гладкая кожа, черные волосы, немного топорщащиеся сзади, насыщенно синие глаза и улыбка, не спадающая с лица. Высокий и подтянутый, с широкой спиной и в меру выделяющимися мышцами — последним он был обязан плаванию, которым занимался последние три года.       Найк закончил со своей палаткой, после чего помог остальным плотно затянуть веревки на колышках.       Запах мяса на углях приятно прокатился по рецепторам, обещая вкусный ужин.       Основное блюдо было готово, но от крылышек в считанные минуты практически ничего не осталось, а стейки и вовсе спустя десять минут ощущались мифом. Бревна, на которых ребята устроились в миг стали гораздо менее удобными из-за отсутствия опоры для спины, в бедра упирались маленькие корешки, но все это с легкостью нивелировал свежий воздух, приятная вечерняя прохлада и быстро скачущие с темы на тему громкие разговоры с друзьями.       Спустя пару часов большая часть оставшейся еды была съедена, пиво тоже закончилось, а наиболее животрепещущие темы для разговоров исчерпали себя.       — Эй, народ, вы чего притихли, а? Давайте сыграем в бутылочку? — пытаясь совладать с заплетающимся языком, предложил Норт. Он же — Нортон Каллаган, сын мэра Розенвиля. Накаченный, светловолосый здоровяк-голкипер, которого, впрочем, собственная масса не спасала от высокой концентрации алкоголя внутри, уничтожающего и без того немногочисленные нейроны. Его надежной точкой опоры стало дерево, к стволу которого он привалился спиной.       Кто-то воспринял идею Норта с энтузиазмом, другие с сомнением, однако, были и те, кто выступал против наиболее ярко. Микки Бейлик, сидевшая поодаль от основной компании и до этого пребывавшая в собственных раздумьях, недовольно сжала губы и красноречиво посмотрела на Джоша. Они встречались с ним уже больше года, но последние несколько месяцев идиллия таяла, беспомощно растворяясь в частых ссорах и обидах.       Разлад с любимым заметно сказывался на ее внешнем виде и поведении: темные круги, залегшие под глазами, еще более бледная, чем обычно кожа, усталый взгляд и импульсивные, нервозные действия, порой доходящие до абсурда в своей нелогичности. Сейчас же в ее недовольстве логика была. Наблюдать за тем, как ее парня целует кто-то в пылу алкогольного азарта — было уже чересчур. Это точно стало бы финальным аккордом в их отношениях.       Джошу хватило мимолетного столкновения взглядами, чтобы уловить настроение своей девушки, на что он лишь устало улыбнулся, желая избежать еще не состоявшегося диалога на эту тему. Он и без того не планировал играть.       В конце небольшого диалога на эту тему большинство отвергло идею. Тем не менее, разоженная алкоголем кровь все еще требовала выхода адреналина, подталкивая на какую-нибудь авантюру.

*🥀*

      Уютное потрескивание костра, выпускающего снопы искр в залитое закатом небо, рождало совершенно особую атмосферу. Найк, удобно расположившись на самом широком бревне, придвинулся ближе к огню, привлекая всеобщее внимание. Блики пламени плясали в его синих радужках, а на губах сияла улыбка предвкушения. Он демонстративно потер руки, заканчивая прелюдию к грядущей истории.       — А вы знали, что у нас были свои ведьмы? И их истребляли, как в Салеме.       — Ты это серьезно? — скептически выгнув бровь, спросила Мэдисон, натянувшая рукава толстовки на пальцы. Ближе к вечеру начало холодать, небо затягивали тучи.       — Это рассказывала мне моя бабушка, — отмахнулся Найк, продолжая свою историю, — по легенде, где-то в начале 18 века на землях Розенвиля была колония. В какой-то момент сюда прибыли новые поселенцы. Все они были невероятной красоты: высокие, статные, с идеальной кожей и яркими, почти гипнотическими глазами. Но было в этой чрезмерной идеальности что-то инородное, практически зловещее. То, как они смотрели на людей, хоть и жили с ними на одной территории, а кто-то и вовсе делил кров — надменно, снисходительно, как на муравьев.       Но несмотря на холодность странников, они продолжали жить рядом, стали учиться местным обычаям, общаться с остальными, и жители постепенно к ним привыкли. Иными словами, потеряли бдительность. Многие не брезговали более тесными контактами, а кто не захочет подпустить к себе ближе истинные совершенства? Многие сходились с новыми соседями и рожали совместных детей. Казалось бы, все налаживается? Как бы не так.       С годами люди стали замечать все больше странностей: новоприбывшие не старели, не были подвержены хвори. Никто ни разу не видел, чтобы те поранились или испытывали хотя бы какой-то дискомфорт. Те же, кто сошелся с чужаками, будто ничего не замечали, лишь отмахиваясь от опасений соседей, преданные собственной слепости чувств.       В какой-то момент в поселении началась эпидемия — погибла едва ли не половина всего населения, а «новеньким» хоть бы хны. Тогда-то и началось. Люди стали все больше присматриваться к ним, замечать отличия от обычных людей.       Все, за что бы те не брались, непременно получалось, даже если они делали это первый раз. Их дети выглядели бесподобно и никогда не погибали, в отличие от потомков семей, живших тут поколениями и не связавших себя с новоприбывшими. Земля на их участках всегда была плодородна, даже во времени засухи.       Однажды женщина, чьего возлюбленного увела одна из них, специально поранила ее, и тут произошло то, что ужаснуло ее! Рана практически мгновенно затянулась, не оставляя никаких следов, будто ее там и не было. Соперница на это даже не отреагировала и просто ушла, смотря на крестьянку, как на беспомощную вошь, а та разрыдалась от беспомощности, смотря ей в спину и замечая сзади на шее у той женщины чешую.       Она собрала всех жителей и обвинила новоприбывших во всех бедах поселения и пособничестве самому дьяволу! Жители разделились во мнениях, большая часть поддержала женщину, другие же, состоящие из мужей и жен прибывших, осознав, что не в силах переубедить соседей, побежали домой, чтобы предупредить существ, что на них готовится охота.       Эта ночь была жуткой и кровавой. Ее последствия были настолько фатальны, что это положило конец всему поселению.       Жителям удалось истребить многих, в основном из-за численного преимущества. Однако, врагу подчинялась сама природа. В конечном итоге выжившие монстры уничтожили поселение и всех живших там людей, не пощадив даже тех, кто пытался спасти им жизнь. И до сих пор бродят души неупокоенных жителей и чудищ, что погибли в поселении в ту ночь по лесу, не имея шанса покинуть территорию. И имя этому месту Дикие Розы.       Найк закончил историю, театрально разводя руки в стороны, и тишина, клубившаяся вокруг него, будто в миг осела на кончиках пальцев. Друзья, завороженные его рассказом, отняли взгляд от огня.       — Я думала, что ведьмами считали только женщин, а ты говоришь, что и мужчины были…— неуверенно начала его сестра, Ханна Дэвис, приглаживая светлые волосы, растрепанные внезапным порывом ветра.       — Ага, а еще по описанию они больше походят на вампиров, — включился в беседу Джош, вращая в руках телефон.       — Вы чего налетели так, я просто рассказывал легенду, — Найк даже немного отодвинулся, пригладив ладонями воздух, — кто его знает, что там было на самом деле?       — А мне кажется, это очень жестоко. Убивать тех, кто не похож на тебя. Во времена инквизиции люди вообще вели себя как звери, — возмутилась Алиса, ее голос звучал немного хрипло, и она сделала глоток воды из почти опустевшей бутылки, — ведовство лишь предлог, которым пользовались все, желающие поквитаться с кем-нибудь. Достаточно указать на того, кто тебе не нравится, чтобы определить его судьбу.       — Хеммерт, — обратился к ней Диггер, большую часть вечера находившийся в стороне от разговоров, — такова жизнь. Это человеческая природа — уничтожать все, что непонятно или хотя бы немного отличается от общих представлений о том, как правильно. Чем глубже в историю, тем больше дикости.       — Да что ты несешь? Это все ведь чушь собачья — эта история, ведьмы, такого не было взаправду, — включился Норт, с ноткой раздражения смотря на Диггера. Эти двое всегда вели себя друг с другом, как кошка с собакой.       — Ага, в том-то и дело, что ведьм не было. Были обычные люди, которых приговорили к смерти ни за что, руководствуясь личными интересами, ослиная ты башка, — выплюнул ему в ответ Диггер.       — Диггер, Норт, хватит, — вмешалась Мэдисон. Она всегда имела авторитет в компании, и что удивительно, имела талант устранения любых конфликтов. Ей была присуща абсолютно уникальная в своем проявлении деликатность, облаченная в стальную броню. Очаровательный оксюморон, идеально воплощавший в себе ее характер.       Не зря она была капитаном группы поддержки — смотря на нее, не возникало сомнений, что она выдержит многочасовые, выматывающие тренировки с неизменной очаровательной улыбкой на лице. Однако, опасно было ею обманываться, ведь стоило перейти дорогу Мэдисон Тайлер — молиться богам было уже поздно.       — Мне вот, кстати, рассказывали другую версию, — вновь заговорил Джош, помогая Мэдисон окончательно сместить фокус с очередной начавшейся перепалки между Нортом и Диггером, — мама говорила, что река, протекающая вблизи нашего города, доходит до Диких Роз и там превращается в зыбкое болото. Местность рельефная, можно не сразу заметить и застрять там.       — А я слышал, что на самом деле там находится засекреченный правительственный объект, где проводятся эксперименты над людьми, — вставил Норт, подошедший поближе к костру, чтобы согреться.       — В таком случае ты наглядный результат их неудавшихся опытов, — Диггер усмехнулся, наблюдая за реакцией парня, который несколько минут назад утверждал, что ведьмы вымысел.       Тот сжал челюсти, но отвечать ничего не стал.       Начались споры на тему того, насколько сумасбродна каждая из теорий, и что его версия, безусловно, логичнее всего закрывает все черные дыры в этой мрачной тайне Розенвиля. В какой-то момент Брайан на эмоциях предложил пойти туда и самостоятельно выяснить, кто прав. Разговоры затихли.       — А что? Звучит как план, — первым на предложение откликнулся Норт.       — Почему только мне очевидно, что если этот в числе первых за — это верный признак того, что идея дерьмовая? — Диггер запустил пальцы в спадающую на лоб челку, заправляя пряди назад.       — Ну почему сразу дерьмовая, мне кажется, это было бы весело, — внезапно включилась Микки, которая была мрачнее тучи практически весь вечер, вызвав удивление Джоша такой резкой сменой настроения.       — Сейлек, тебе стоит прикладывать больше усилий, чтобы развлекать собственную девушку. Это увеличит шансы на продолжение твоего рода, — Диггер вращает пальцами зажигалку, даже не смотря на Джоша.       Он в ответ на это лишь закатывает глаза.

*🥀*

      Через несколько минут все стояли у небольшого импровизированного забора, ограждающего вход в Дикие Розы. Проржавевшая табличка «НЕ ВХОДИТЬ», на скорую руку прибитая к нему гвоздями, выглядела скорее как издевка, чем как реальный аргумент в пользу того, чтобы остаться.       — Напомните, какая у нас цель? — спросил Найк, нервно щелкая браслетом на руке, — и что мешает нам вернуться и доесть те божественные крылышки буффало, что принесла Алиса?       Он демонстративно блаженно прикрыл глаза, чтобы вспомнить их вкус максимально точно. Поход в темнеющий лес навстречу неизвестности выступал сомнительной альтернативой, и Найк окончательно убедился — его друзья спятили.       Они взяли с собой все приготовленные вещи: теплые толстовки и свитера, немного оставшейся еды, воды и спальные мешки на всякий случай. Джош проверил зарядку на своем телефоне — 30%. Не так уж много, но на короткую дорогу должно было хватить.       Джош был уверен — это импровизированное свидание с розенвильскими духами закончится на первой же остановке, где кто-то додумается выпрыгнуть на остальных из темных кустов. Они посмеются, придут в себя и отправятся в палатки. И все же, что-то внутри него тревожно скребло, оседая внутри мрачным предвкушением. Интересно, люди в фильмах ужасов испытывают то же самое, прежде чем отправиться среди ночи в подвал со странными звуками?       Как только подростки вошли в лес, Алиса почувствовала, что атмосфера, царящая вокруг, изменилась. Едва ощутимо, будто дымка, застилающая другую вселенную, подернулась, аккуратно заманивая их все глубже.       Температура стала ниже, мурашки от холодного воздуха прокатывались по спине. Ноги двигались вперед будто с сопротивлением, как если бы туман с каждым шагом загустевал все больше, оседая вязкой субстанцией на коже.       Тревожные мысли накатывали сами собой. В голове всплывали мрачные картинки. Опутанные древесными ветвями тени играли с разумом, дорисовывая реальность.       Каждое движение сопровождалось тяжелым усилием, будто организм боролся с грядущей неизвестностью, включая все предохранители. Но нет ничего хуже трусости, которую заставляет замолчать коллективная бравада. Каждый держался, чтобы не повернуть назад первым, с надеждой ожидая этого от других. Но никто не останавливался.       В противовес Алисе, сразу почувствовавшей неладное, Джош вел себя, как непробиваемый скептик. Он тоже ощущал себя не в своей тарелке, но считал, что резкое падение температуры объясняется тем, что в лесах всегда холоднее, чем на открытых участках, прогретых дневным солнцем. Идти было тяжело из-за щедрого на физическую нагрузку дня, а фантазия работала так, приправленная жуткой легендой Найка.       Под ногами шелестела листва и хрустели ветки. По ушам скользило шуршание курток и шепот друзей впереди — все было абсолютно нормально. Безусловно, если убедить себя, что полное отсутствие каких-либо других звуков, кроме тех, что издавали они сами, в лесу, полном живности, не странно.       Беззаботное настроение и легкая пелена опьянения растворялись в густеющей темноте. Тревога внутри гудела все громче, а кадры из просмотренных ранее фильмов ужасов рисовались в голове все ярче, будто кто-то задался целью загущать краску с каждым мазком.       Тишина вокруг становилась практически осязаемой, заставляла чувствовать себя изолированными от остального мира.       Шепот друзей становился все тише. Становилось очевидно — всем здесь неспокойно. Так когда они, наконец, закончат с этим? Должен же кто-то остановиться? Хотя бы из девчонок? Ведь этого точно не будет делать Джош.       И тем не менее, все держались. Еще какое-то время.       Постепенно шаги становились все более неуверенными. Джош дернулся от того, что кто-то неожиданно схватил его за руку. Только тогда он вышел из глубоких раздумий, в которых пребывал весь путь.       — Джош, скажи, ты тоже это чувствуешь? — с тревогой в глазах спросила его Микки.       — А? Что именно? — стараясь забыть о своих панических настроениях, откликнулся он.       — В этом лесу что-то не так. Может, это и покажется тебе глупостью, но у меня плохое предчувствие, — начала свою речь Бейлик, и чтобы не привлекать особого внимания со стороны, продолжила немного тише, — не сочти меня за параноика, но кажется, лучше нам отсюда побыстрее уйти.       — Микки, — собрав всю волю в кулак и стараясь сформулировать мысль так, чтобы не выглядеть человеком, верящим во всякие потусторонние штуки, начал Джош, — я не думаю, что ты параноик. Я тоже хочу назад. Надо сказать ребятам, — приобняв девушку за плечи, он вздохнул с явным облегчением. Он в этих панических мыслях не один.       — Эй, Найк! — крикнул он другу.       — Чего тебе?       — Я думаю, нам всем стоит вернуться обратно. Что-то здесь явно не так.       — Я всеми руками «за», весь путь ждал, когда кто-то это предложит. Ждал когда вы наиграетесь в охотников на привидений.       Сами того не замечая Джош, Найк и Микки замедлились, начав серьезно отставать от друзей. Это заметили Ханна и Алиса, подбежавшие к ним.       — Мы хотим вернуться обратно, вы как, с нами? — спросила Алиса, перебив Джоша, который хотел задать тот же вопрос. В глазах девушек читалась тревога.       — Эй! — послышалось впереди, — вы что там все, заснули? Или на большее вас не хватает, испугались поди? — улюлюкал Норт, широко улыбаясь. Его ситуация, очевидно, забавляла.       Диггер в ответ скептически выгнул бровь.       — Вот и персонаж, который умирает в ужастиках первым. Обычно мучительной и нелепой смертью.       Диггер Клиффорд всегда умел давить на нужные точки, чтобы довести кого угодно до кипения. Провокации, интриги и стравливание — обязательные пункты его ежедневного расписания, а надменные шутки и издевки — утренний ритуал вместо кофе. Он не был похож ни на кого в компании, и потому у людей нередко возникали вопросы, как он в нее вообще попал.       У большинства из них возникал тот же вопрос. Его привел в их круг общения Найк, который по необъяснимым причинам видел в нем больше, чем тот стремился показать.       Старший Дэвис в целом был удивительно упертым в своем стремлении видеть в людях лучшее, а еще их объединяла какая-то общая история, подробности который никому из друзей не были известны.       — Клиффорд, ты меня уже достал! — взвился Норт, — либо иди впереди молча, либо вали обратно. У меня и без твоей болтовни настроение дерьмо.       Норт был на грани, и пусть, его всегда было легко вывести из себя, сейчас это произошло быстрее, чем всегда. Будто окружающая их темнота и совершенно одинаковые деревья, сжимали пространство вокруг него достаточно сильно, чтобы все накопившиеся эмоции одномоментно вырвались. Это чувствовалось, как разлитый бензин на заправке, и Диггер сейчас стоял рядом, с упоением чиркая спичкой.       — У принцессы ПМС?       Провокация удалась. Куртка Норта мелькнула в глазах размытым пятном, а следующим кадром он прижимал Диггера к дереву, больно ударив об кору головой. Диггер зашипел, но на лице тут же появилась самодовольная улыбка. Пустая и до одури жуткая. Кажется, все здесь потихоньку начинали сходить с ума.       Вечные стычки Норта и Диггера были в этой компании чем-то настолько же естественным, как солнце, встающее по утрам. Семья Норта была одной из самых влиятельных в Розенвиле, но, к сожалению, он не унаследовал у них ни манер, ни обаяния. Зато твердолобая уверенность в собственной правоте, не перебиваемая никакими доводами рассудка, была в избытке. Это и становилось катализатором конфликта с Диггером, считавшим главным людским пороком — глупость.       — Если ты продолжишь в том же духе, — шепчет Норт, опаляя щеку Диггера запахом алкоголя и продолжая вжимать в ствол дерева.       Тот лишь морщится от неприятного запаха и лениво закатывает глаза.       — Если я продолжу в том же духе, то что? — пожалуй, Норт и впрямь был не особо проницательным, чтобы осознавать такую очевидную провокацию. Он продолжал сжимать футболку парня в пальцах. Лицо Каллагана наливалось кровью от плескающейся внутри злобы, заполняющей его до краев.       — Больно ты нерешительный для того, кто любит громко говорить. Или это у вас семейное? Что сын, что папочка — оба легендарные балаболы.       Все происходит очень быстро. Норт бьет Диггера в челюсть, и всем даже кажется, что они слышат хруст. Он отпускает ошалевшего от удара Клиффорда, но тот не заставляет себя долго ждать, возвращая другу пас по лицу. Норт кривится и немного отшатывается назад, пораженный интенсивностью удара. В сравнении с ним Диггер гораздо более щуплый.       Диггер занимался плаванием вместе с Найком, что давало свои плоды в виде подтянутых мышц, но этого было явно недостаточно, когда твой противник почти двухметровый голкипер, больше тебя раза в два в ширину. И тем не менее адреналин сверкал в теле бешеными вспышками, мутя сознание и нарушая изначальный баланс сил.       Они успевают нанести друг другу еще по удару, когда Найк и Джош оттаскивают парней друг от друга. Итогом очаровательного ночного рандеву под глазом Диггеру рисуется гематома, а подбородок очерчивают две неглубокие царапины от часов Норта. Второй, в свою очередь, слизывает кровь с губы и потирает проявляющийся синяк над бровью.       Найк и Джош ослабили хватку, и парни вновь попытались продолжить начатое. Бросив на них взгляд, Алиса ужаснулась — в зрачках обоих горело что-то абсолютно животное. Ненормальное.       Они никогда не любили друг друга, но до такого дошло впервые. В голову стали лезть мысли, будто дело было не только в неприязни. Все это место чувствовалось так, будто пытается ворваться в твою голову, переворошив все мысли и вывернув наизнанку. Вытащить наружу всех демонов. «Я себе это все просто придумываю»       — Успокоились! — требовательным тоном крикнула Мэдисон Тайлер, — вам ещё не надоело? Когда вы уже вырастете из этого детского сада и будете решать свои проблемы не таким способом?       Голос Мэдисон всегда звучит спокойно, но твердо. Он будто обволакивает, притупляя все импульсы, как лидокаин, и сразу становится проще дышать. Тебе больше не нужно принимать никаких решений — просто следовать за ней.       — Пусть этот кретин контролирует свои выпады…- начал причитать Норт, но был перебит.       — Думаю, смысла идти дальше нет. Иначе они тут друг друга и похоронят. Возвращаемся назад, — предлагает Джош, обращаясь к остальным. Никто возражать не стал. Принятое решение вернуться назад рождало внутри приятное чувство облегчения.

*🥀*

      Широкую тропу сменяли узкие проходы с растопыренными ветвями–лапами деревьев. Дорога плавно и неумолимо погружалась в молочный туман, жадно поглощающий все пространство вокруг.       На фоне собравшихся туч верхушки деревьев молчаливо и жутко покачивались, будто наблюдая за путниками со своей высоты.       Казалось, время и вовсе перестало существовать — не было ясно, сколько друзья уже в пути, двадцать минут или три часа. Нарастало внутреннее беспокойство, подобно тому, которое невольно появляется при рассказе жутких историй у костра или во время прогулки по кладбищу.       Спустя некоторое время пути через однообразный пейзаж, Джош достал из кармана телефон. Разблокировав его, он увидел на плоском экране цифры «19:53».       Не поверив своим глазам, он заблокировал и разблокировал его снова. Все то же самое. Но как так? В прошлый раз парень проверил время почти перед тем, как компания решила идти обратно, и было пол седьмого. В лес они зашли в шесть. То есть обратно тридцать — максимум сорок минут пути. Почему же они ещё не вышли на поляну и даже не рядом с ней?       После того, как Джош озвучил этот факт друзьям, на лице каждого засквозило беспокойство и растерянность. Даже находчивая и непоколебимая Мэдисон чувствовала себя сбитой с толку.       Сойдя с тропинки, по которой шли до этого, они наткнулись на объект, который точно не встречался им по пути туда — заброшенная старая башенка метров десять высотой, окруженная жухлой травой и прогнившими досками. Она выглядела как реквизит к фильму ужасов, слишком маленькая, чтобы считаться полноценным строением, и абсолютно неуместная посреди лесной глуши. Как одинокий призрак, жаждущий рассказать свою историю, но обреченный не быть услышанным никем.       На ее шпиле тянулся в небо металлический крест, вокруг которого обвивалась серебряная змея с синей розой во рту.       — Шикарно, — прокомментировал первый опомнившийся от удивления Норт, — кажется, мы попали в какой-то дешевый американский ужастик…       —…в котором всех нас сожрут каннибалы или огромные вепри-зомби, — напряженно улыбаясь и нервно жестикулируя, добавила Алиса.       — Что тебя так веселит? Выходить мы отсюда как будем? Или твои вепри-зомби нас довезут? — устало бросил Диггер, снова зачесывая спадающую на глаза челку.       — Ребята, там внутри что-то есть, — воскликнул Брайан, открывший дверь, ведущую в «склеп».       — Ну что ж, пойдем поздороваемся с «каннибалами» — двинулся вперед Джош, показывая кавычки пальцами.       Войдя внутрь, они обнаружили, что здание абсолютно пустое. За исключением паутины, скользящей от кирпича к кирпичу полупрозрачным витражом. В нос ударила сырость, заставляя морщиться.       — Что это за бесполезное пустое здание и зачем мы сюда вообще пришли? — продолжал брюзжать Диггер, — вы как хотите, а я ухожу, — он уверенно двинулся в сторону выхода.       Резкий громкий звук прервал разглагольствования и заставил всех вздрогнуть. Через секунду там, где только что стоял Диггер, осталась лишь огромная дыра и обломки досок.