Свидание вслепую

      — Что это за фигня?       — Придумай что-нибудь получше!       — Я уже предлагал!       — Это слишком долго.       — Ну конечно, тебе же ещё решать, какого цвета должны быть водные пистолеты.       — Боже, во что я ввязываюсь…       Последняя фраза принадлежала Мин Юнги, который благоразумно отсел куда подальше, как только спор начался.       Губы Хосока превратились в линию. Он не реагировал на слова Чимина, хотя мог долго говорить о влиянии цвета на продажи. Да и не совсем сам он принимал решение — успешное делегирование задач, сообразительные и верные подчинённые. Вероятно, ему просто предоставят результаты исследований и покажут конечный продукт. Или представят несколько вариантов с разными преимуществами, но это вряд ли — Чон доверял своим людям.       Чимин не хотел ничего понимать. Всё, чего он хотел — устроить своему другу незабываемый вечер. Намджун казался перспективной партией для Сокджина, даже очень. Но… Друг этой перспективной партии никак не желал идти на уступки.       Тяжко вздохнув, Юнги снова сосредоточил внимание на своём телефоне. Его позвал Хосок, и отчасти это стало причиной спора. Нет, не сам Юнги. Программа, которую он принёс. Она вызвала у Чимина… негодование, если мягко сказать. Составлять новую программу Мин не собирался — зачем, если есть та, которую он использовал один раз, да и то год назад? Да и её он бы не составил, если ему бы дали выбор. Обстоятельства. Почти как и сейчас. Только Хосок просил. И отказать ему было сложнее, чем прошлому заказчику.       — И что теперь? — указав взглядом на отступившего Юнги, спросил Хосок. — Не сам же ты проводить будешь. Или на примете кто есть?       На примете у Чимина никого не было. У него вообще был всего один друг, и нашёлся тот на работе. Такова судьба среднестатистического гражданина Кореи: дом-работа-дом, по воскресеньям вылазки на пиво, и то редко, чаще сил хватает лишь переползти с кровати на диван для разнообразия. Но и сдаваться просто так Чимин не собирался.       — А ты думаешь, что человек, за всю встречу выдавший только «боже, во что я ввязываюсь», справится с проведением конкурсов? А программа? Это тебе не группы встреч для терапии, должно быть весело!       Хосок нахмурился:       — Это самые гуманные упражнения на сближение. Не хочешь же ты составить программу из упражнений, которые будет стыдно выполнять? Подумай о своём друге. Не будет ли ему проще участвовать в программе Юнги?       — Я думаю, что он слишком быстро догадается, что к чему, и сбежит! — контраргументировал Чимин. — А тут ещё и вопросы общие. Нужно перевести тему на отношения, чтобы было похоже на свидание вслепую!       — А разве свидания вслепую не простые пересаживания со столика за столик и свободная беседа?       Пак готов был откусить голову Чону. Ну, или уйти на поиски другого союзника. Но в одном Хосок прав: времени в обрез и на что-то новое его точно не хватит. Но так хотелось настоять на своём… Чимин вообще не любил, когда всё решали за него, а тут на тебе! Да, Хосок, помня о запланированной с Намджуном встрече, решил организовать всё сейчас, чтобы у того не появилось вопросов. В этом есть логика. Но он взял и решил всё за других! Когда же эти журавли поймут, что и у синиц дел навалом?       — Можете сами составлять, мне пофиг, — листая ленту, подал голос Юнги.       По его поведению Пак и Чон и так бы это заметили. Впрочем, благодаря этому своеобразному вмешательству, спор был предотвращён.       — Ладно, составляем вместе, — Хосок протянул руку по привычке.       Чимин ответил рукопожатием, но блеск в глазах выдал его намерения. Хватка была крепкой, просто так руку не выдернешь. Чимин улыбнулся и тихим, мелодичным голосом, будто бы и не было никаких споров, выдвинул свои условия:       — Конечно… Каждый пишет сам.       Бросив на «команду» взгляд, Юнги осторожно закатил глаза — не приведи господь, кто-то из этих двоих увидит, и снова начнутся разборки — и устроился поудобней. Времени предостаточно, и он знал это на собственном опыте. Сам составлял программу два часа, а потом ещё час менял упражнения местами, пока всё не связалось логической цепью. А если Хосок и Чимин снова начнут спорить… Юнги достал наушники.       Прогноз оказался верным. Очевидно, слишком…       — И что это ещё такое? Тебе обязательно спрашивать, каким должно быть первое свидание? Они уже на первом свидании!       — Они его не выбрали. И вообще… Не желаю слышать это от того, у кого на сексе свет клином сошёлся.       — Это важно!       — Но тебя как будто ничто другое не интересует. Серьёзно! Тут ни одного вопроса, который бы не касался этой темы! По тебе Фрейд плачет.       — Ой, а ты разве знаешь, кто это? Не ожидал, не ожидал…       — Может быть, хватит переходить на личности?       — Ты первый начал!       — Уверен?       Юнги прибавил звук и прикрыл глаза. Уж у кого, а у него времени предостаточно, так что он может себе позволить отстраниться от спора. Сами разберутся. Должны. Или как они могут решать проблемы своих друзей, не зная, как справиться со своими?       — Может, тогда пусть угадывают? Это будет игра. А то просто вопросы…       — Угадывать? Хм… Наверное, ты прав. Это должно забавно выглядеть, они будут смеяться и сближаться. Давай правила установим: просто жесты или можно словами описывать, не называя само слово?       — Да ладно, ты согласился!       — Чимин… Так что насчёт правил?       — Пусть объясняют, как могут, но само слово не называют.       Голоса усталые, полусонные. И всё же они смогли перестать спорить и начать сотрудничать. Пусть это и заняло столько времени. Юнги, не открывая глаз, мог сказать, что уже полпервого ночи. Сегодня ни один уже не ляжет, а завтра на работу…       — Скажу честно, я в этом участвовать не собираюсь, — признался Пак.       — Я бы и сам предпочёл кровать походу в «клуб», но тогда Намджун не пойдёт. Мы же договорились вместе отправиться куда-нибудь, чтобы развеяться, — потирая переносицу, отвечал Чон. — Да уж… Поторопился я. Признаю свою ошибку. Прости, что я так резко сорвался всё организовывать и даже у тебя ничего не спросил.       — Нет, это из-за моего упрямства мы застряли. Прости…       — Мир?       — Мир.       Улыбнувшись, Чимин пожал протянутую руку. На этот раз без уловок. И Хосок пожимал руку по-другому, не держался твёрдо и решительно. Даже его ладонь казалась мягче, чем при первом рукопожатии. С таким человеком хотелось иметь дело. Наконец-то появилось чувство, что они собрались здесь ради одной цели. И чувство единения? Возможно. Даже тот факт, что им придётся не спать ночь, теперь не так сильно тяготил.       — Чимин…       Хосок неожиданно напрягся. Сонливость от интонации как рукой сняло, тревога передалась и Паку. Он настойчиво вглядывался в глаза напротив, ожидая продолжения.       — Нам нужны массовка и реклама…       — Ох, чёрт!       Чимин откинулся на стуле и шумно вздохнул. Он бы завопил, если бы силы оставались, тем более, место позволяло — Хосок взял в аренду это помещение на два дня, и никого другого здесь не было. Как же они могли забыть про такую важную составляющую спектакля? Ведущий есть — пусть и Юнги, — главные герои и их верные товарищи в наличии... А про массовку забыли! Ну и как они собираются заставить главных героев поверить — хотя бы на первые десять минут, — что всё по-настоящему?       — На самом деле есть один плюс в этой ситуации… — протянул Чимин. Хосок вопросительно посмотрел на него, и он продолжил. — Мы про это вспомнили не в самый последний момент.       — В другой ситуации я бы посмеялся. Но делать-то что будем?       — Вам понадобится всего пара листовок. Может, даже одна. Её можно быстро состряпать, только план дайте. Массовку найти и того проще — назначьте сумму за посещение, скажите, что там можно повеселиться, предупредите, что будут одни парни. По столикам я их сам рассажу. Так уж и быть.       Инициатива от Мина казалась настолько невероятной, что Хосок и Чимин одновременно зажмурились, стараясь прогнать эту соблазнительную иллюзию. Юнги мысленно отправил их в космос, уже не стесняясь закатил глаза и потянулся за ноутбуком. За пару минут написал объявление и отправил. Несмотря на время, ответы посыпались, словно из рога изобилия. Посчитали места, выбрали наиболее подходящих кандидатов. Даже охранником одного назначили. Самая важная роль — пришлось текст под неё писать.       — Погоди, зачем ты ещё одно место оставил? — с нажимом спросил Пак. Взгляд его так и говорил «я-же-доходчиво-объяснил-что-не-буду-участвовать».       — Ну а вдруг Сокджин без тебя не пойдёт? Нужно учесть все варианты. Если всё пойдёт, как ты планируешь, то наш так называемый охранник будет вместо тебя. Юнги, напиши ему, что если Чимин не пойдёт, то он, когда пройдут все, сам зайдёт внутрь и займёт свободное место. А вообще сможешь его, если что, позвать?       — Ладно…       Чимин фыркнул:       — Да я уверен, что ноги моей здесь не будет! Придумаю, как отмазаться. О, Юнги, напиши ему, что в качестве поддержки никто не может зайти и что обязательно нужно участвовать!       — Да-да… Только ставлю свою зарплату, что участвовать тебе придётся.       Хитро улыбнувшись, Юнги обернулся к Чимину. Спинка стула послужила отличной опорой для локтя. Правда, возникал соблазн положить на этот локоть голову и уснуть. Впрочем ни Хосок, ни Чимин не замечали никаких изменений — для них Юнги выглядел не более уставшим, чем обычно. Сам Мин прекрасно чувствовал, что если не выдастся возможность поспать хотя бы два часа, никуда он, чёрт возьми, не пойдёт!       Пак прищурил глаза, но всё же протянул руку.       — Да я тебе пять таких программ составлю, если поведусь на уговоры Сокджина. А если — да ни в жизнь — дойду до конца этих голодных игр, то ещё неделю буду говорить, какой ты великий ведущий, — уверенно заявил он.       — Сойдёт.       Тут очнулся Хосок:       — Эй! Ты же сам составлял половину программы, да и с моей частью согласился. А теперь называешь всю нашу работу голодными играми? Тебе не кажется, что этот вопрос нужно было решить несколько раньше? И вообще. Почему ты не сказал, что тебя что-то не устраивает?       — Ты не понял, — вздохнул Чимин. — Меня устраивает наша программа. Но меня не устраивает перспектива участвовать в каких-либо конкурсах. Ну не люблю я это! Совсем!       Хосок кивнул и отвёл взгляд.       — Как только всё закончится, я обязательно сообщу о результатах. Если захочешь, расскажу в подробностях, как всё прошло, — немного погодя сказал он.       Чимин промолчал.       — Это что? Моя зарплата улетела, выходит? — задумчиво, скорее для себя произнёс Юнги. — А вы не устраивайте тут драму. Мы тут, между прочим, великим делом занимаемся… — Пак и Чон устремили скептические взгляды на него. Без труда в их глазах можно было прочесть вопрос: «Мы?» — Сводим двух одиноких людей с проблемами в отношениях. Вы их главная поддержка. Может, вам так и не кажется, но пример близких людей подталкивает человека к изменениям. А ближе вас у них никого нет.       Губы Чимина дрогнули. Он хотел возразить — есть же ещё родители, но понял, что Юнги имел в виду другое. Что у Сокджина, что у Намджуна есть только один человек, которому они могут доверять полностью, — друг. И потому, как друг, Пак просто не может облажаться. Стиснув кулак, он досчитал до десяти и вернулся к обсуждению.       Утром все нашли цель для проклятий. У Хосока ею было ежемесячное собрание, которое лучше не переносить — поди поймай момент, когда ещё все свободны будут. У Чимина — монотонная работа, что никак не хотела становиться хоть капельку интереснее. Да даже коллеги ничего забавного рассказать не пытались! Почему именно сегодня? У Юнги было целых две цели, которые передвигались на двух ногах — по крайней мере, вчера так было — и пребывали в не менее мрачном расположении духа. Нет, ну могли же они не упрямиться как ослы? Или это обязательная черта друзей патологических интровертов? При встрече они могли бы долго соревноваться в категории «Чьё настроение сегодня хуже?», но хорошо, что сил додуматься до такого у них не было.       Боролись с сонливостью тоже по-своему. Хосок пил кофе, заранее заказанный. После кружки сердце билось так, будто готовилось отправиться в космос. Но хватало этого эффекта часа на три. И по-новой! Чимин заправлялся дешёвыми энергетиками. Иногда чередовал с растворимым кофе. А к концу рабочего дня мешал в стакан и то, и другое. Юнги спал. И пожалуй, боролся эффективнее всех. Во всяком случае, к назначенному часу он был бодрее и Хосока, и Чимина, хотя и не выглядел таковым.       Последний факт повлиял на исход спора. Да, только Мин и помнил, что Чимин обещал пять программ и чествование. Даже Чон не смог вспомнить ничего подобного — а может, лукавил. Юнги ушёл ни с чем, если не считать обещанной зарплаты.       — Кто же знал, что счастье друга обойдётся так дорого, — оценивал все их расходы Хосок. — Впрочем это ничто, по сравнению с той ценой, которую бы заплатили наши друзья без помощи.       — Что ты имеешь в виду? — Чимин думал, что внимательно слушал, но…       — Не важно. Всё же обошлось.       — Действительно…       Обстановка в ресторане разительно отличалась от тех, что были привычны Чимину. Людей было немного, но все такие торжественно серьёзные, будто и не отдохнуть с близкими пришли. Одеты как на светский приём. Оглядывая свой единственный хороший костюм, Чимин чувствовал себя не в своей тарелке. Второй причиной беспокойства были цены. Он даже боялся открыть меню. Если Хосок и может себе позволить такой разгул, несмотря на все предыдущие траты, то ему, Чимину, ещё требовалось на что-то жить до следующей зарплаты.       — Не волнуйся, я могу заплатить за твой заказ, — понял Чон. — Я ценю твою гордость, но половина зарплаты Юнги для тебя — это более серьёзные затраты, чем аренда помещения, вознаграждения участникам и другая половина зарплаты Юнги для меня. И эту авантюру затеял я, так что с твоего разрешения верну тебе всё, что ты потратил.       — Разрешения ты не получишь. Это счастье и моего друга, потому я готов платить, — резко ответил Чимин.       Хосок улыбнулся:       — Другого я от тебя и не ждал. Но всё же… Предложение будет в силе. И ты в любой момент можешь обратиться ко мне за помощью.       — Ой, да забей уже! — Чимин уже не чувствовал себя настолько стеснённо. Махнул рукой, будто и не было никакой скованности. — Лучше объясни мне вот что… Как мы, два ответственных человека, которые скооперировались две, повторю, две недели назад, умудрились всю организацию оставить на последний день, а? У меня это в голове не укладывается!       — Со мной такого раньше не было, а вот сотрудники часто приходили с проектами, сделанными за один день. Причём лучшие из лучших. Так что для меня это не странно. Мне даже кажется, что если б не дэдлайн, то мы не сдвинулись бы с мёртвой точки. А вот как мы поссориться успели — та ещё загадка.       — Прости…       — И ты меня…       Теперь, когда миссия выполнена, говорить было как-то не о чем. Все эти две недели они перебирали варианты случайной встречи их друзей и совсем не интересовались друг другом. Не знали ни увлечений, ни взглядов на мир, ни ненавистных вещей другого. Не знали ничего. Тогда это не мешало их общению, но сейчас… Сейчас они даже не знали, чего хотят получить от этого общения.       — Слушай, ты ведь хотел пожаловаться на того парня, — попытался завести новую тему Хосок.       — А? Какого парня? А, всё. Понял. Кажется, собирался, да что-то как-то уже и не хочется. Чёртов извращенец, словом. Приставал ко мне, где и как только мог. Не ожидал я такой подставы. А у тебя-то с партнёром как вышло? Вроде вы нормально говорили.       — Похоже, кто-то действительно хотел также найти пару. Робкий попался. В конце номер телефона хотел спросить, да так и не набрался смелости. На самом деле, я даже рад — не пришлось отказывать.       — Да уж…       Вновь воцарилось молчание. Чимин снова почувствовал неловкость и, чтобы чем-то себя занять, начал комкать салфетку. На Хосока он старался не смотреть. Тот, впрочем, и сам заметно нервничал: пальцы стучали по столешнице в неизвестном ритме — возможно, это была какая-то песня, только Чимин её не знал. Долго выдерживать такую атмосферу не представлялось возможным. Следующая попытка оживить беседу вновь принадлежала Хосоку:       — Скажи… И всё-таки почему ты решил участвовать до самого конца?       — А ты?       — Я просто смотрел, что ты продолжаешь участвовать, и тоже старался не выбыть. Хотел спросить, зачем ты решил идти до конца, когда с самого начала не хотел в этом принимать участия.       — Твою ж! — взорвался Чимин. — Я тебя ждал, когда ты закончишь наконец! Результат уже был успешным, и я не понимал, чего это ты продолжаешь возиться. Ты хоть представляешь, что я вытерпел? Ещё этот чёртов Юнги смотрел таким хитрым взглядом. Я даже слышал его мысли! Каждый раз, когда наши взгляды пересекались, в моей голове возникало: «Ну что? Про уговор помнишь?» А как же тут не помнить! И всё это время, оказывается, ты был готов уйти? Так, что ли, получается?       Хосок пытался не засмеяться. Нет, он понимал всё негодование своего сообщника, но комичность ситуации вызывала улыбку на лице. Чимин всё больше распалялся, хотя, казалось бы, куда уж больше? В ход пошли салфетки. Хосок прикрывался ладонями, и тут всё же не выдержал. На смех обернулись все присутствующие, смерили холодными взглядами и отвернулись. Веселью в таком заведении не место. И уж тем более не место здесь такой дерзкой выходке, как закидывание салфетками. Вскоре негодование Пака разбилось о звонкий смех, и он перестал кидаться в Хосока. Впрочем салфетки всё равно закончились. Пара секунд, и Чимин сам хохочет до слёз.       — Нам нужно было договориться об условном сигнале, — сняв с себя салфетку — а их было предостаточно — и протерев ею глаза, сказал Хосок. — Тогда бы было понятно, что кто-то из нас собирается уходить.       — Вроде этого?       Чимин провёл по горлу оттопыренным большим пальцем, а потом развернул кисть и указал на выход. Успокоившийся было Хосок вновь согнулся в приступе смеха. Пак и сам не знал, как справиться. Высохшие слёзы заменили новые. Он пытался нашарить салфетку, но вспомнил, что все они были или на Хосоке, или на полу.       — Подай салфетку… Пожалуйста… — задыхаясь проговорил Чимин.       Рассмеявшись ещё громче, Чон пытался зацепить хоть одну несчастную, повисшую на нём, как на рождественской ёлке, но пальцы не слушались. Пак колотил кулаком по столу — то ли требовал ускориться, то ли от переизбытка эмоций. Если первое, то это никак не помогало. Хосоку становилось только смешнее, и странно, что к ним ещё никто не подошёл — шуму они издавали за все пьяные компании мира. Чимин только уткнулся в рукав, как Хосок наконец схватил салфетку.       — Держи.       Выдохнув, Хосок огляделся. Никого в зале не было. Он бы захохотал снова, но сил издавать хоть что-то, похожее на смех, не осталось. Получалось только биться в судорогах. У Чимина сил было больше, поэтому как только он понял причину, захохотал за двоих. В какой-то момент он почувствовал, что слишком сильно качнулся и теперь падает. Смех тут же прекратился. Хаотично ударяя воздух, Пак пытался вернуть себе равновесие. Хосок тоже испугался и, потянувшись через стол, схватил того за руку. Вовремя. Стул с грохотом свалился. Двадцать секунд тишины, и они снова рассмеялись, хотя казалось, что сил уже нет. Чимин навалился на стол, удерживая равновесие, и пытался сквозь смех поблагодарить Хосока. Тот не в силах ответить хоть что-то активно кивал, мол «да, я тебя понял, всё отлично». Наконец они успокоились снова.       — Я в жизни так не смеялся, — признался Чимин, поднимая опрокинутый стул.       — Я тоже. Понимаешь, мы тут так веселились, что спугнули всех посетителей! Ты вообще видел, как они ушли? А то я обернулся, и пусто! — всё ещё находясь на грани нового приступа смеха, спросил Хосок.       — Да я и сам не понял! Протёр глаза, смотрю — ты опять хохотать начинаешь. Оглянулся, и снова глаза протирай. Ну тебя!       Мокрая салфетка полетела в Чона. Тот уклонился, и она впечаталась в спинку стула у соседнего столика.       — Знаешь… Я тут кое-что заметил, — уже без намёка на веселье начал Чимин. — Мы легко находим общий язык, когда говорим о наших друзьях. Ну, и о сегодняшнем вечере. Но мы совсем не можем ничего спросить друг о друге. Планировали, как сблизиться другим, а сами ничего сделать не можем. Не знаю, как у тебя, а у меня даже мыслей нет, что нужно спросить и что сказать, чтобы разговор пошёл.       Серьёзность передалась и Хосоку. Он выпрямился, оправил пиджак и вновь превратился в руководителя фирмы. Даже взгляд стал рабочим, деловым. Из кармана он достал ручку. Салфеток в свободном доступе — не на полу — осталось немного, но пока ему этого было достаточно. Взяв одну, Чон что-то быстро написал и протянул Чимину.       — «Какой твой идеальный день?» Это что-то из программы Юнги?       — Именно. Если не хочешь отвечать на вопрос, молча комкаешь салфетку. Вообще это не так должно выглядеть. Упражнение рассчитано на группу, чтобы все вопросы остались анонимными. Так любой может спросить у группы, что хочет. У нас для такого слишком мало человек и нет ведущего, который бы зачитывал вопросы. Если готов участвовать, отвечай и пиши, что первое в голову взбредёт.       — Должен признать, этот Юнги действительно великий. Хотя ведущий из него слишком ленивый. Я лучше сразу вопрос тебе напишу, чтобы быстрее было.       Кивнув, Чон протянул салфетку и ручку.       Сильно склонившись, Чимин быстро выводил предложение. Ещё и рукой прикрыл, чтобы Хосок наверняка не увидел. Но больше всего он боялся, что Чон заметит его улыбку и обо всём догадается. Нет, он слишком хочет увидеть реакцию! Пак не поддаётся, заставляет себя расслабиться и с обычным выражением лица отдаёт салфетку. Лишь бы не догадался!       — Пак-чёрт-Чимин! По тебе Фрейд всё ещё плачет!       Теперь они меняются ролями. Чимин хохочет, а Хосок кидает в него поднятыми с пола салфетками. Но Чон не раздражён. Он тоже смеётся, пока собирает салфетки и отправляет их в Чимина.       — Ну вот, теперь все салфетки собрали, можно продолжать!       — Иногда ты просто невыносим, Чимин, — смеётся Хосок и кидает последнюю салфетку.       Разговор наконец-то наладился, и уже не нужны никакие друзья, чтобы поддерживать взаимодействие между собой.       Пытались наладить чужие жизни, но случайно устроили ещё и свои.