Часть 1
9 июля 2021 г., 13:08
Все имеет свойство заканчиваться. И самая первая вещь, которая заканчивается в нашей жизни — детство. Любой ребёнок, рано или поздно станет взрослым. Этого не избежать. Увы.
И вот, Антон сидит во дворе своего дома и докуривает последнюю сигарету. Выбрасывает окурок с пустой пачкой, вставая со скамейки, идёт в подъезд. И его детство закончилось. Только сам Шастун понял это как-то поздно. Повзрослел он ещё лет в пятнадцать, хотя сейчас юноше уже семнадцать. Чуть больше, чем через пол года будет совершеннолетие. Никогда Антон не чувствовал себя так паршиво, как сейчас.
Выпускной класс. Совершеннолетие. Экзамены. Выпускной.
И всё. О школе напоминать будут лишь два друга — одноклассника и аттестат, что станет, либо подпирать ножку стола, либо окажется на месте разделочной доски.
На счёт двух друзей. Димка Позов и Серёга Матвиенко ещё с начальной школы были двумя педиками лучшими друзьями Антона. И, кажется, единственными. Как бы печально это не было.
Шастун поднимается по лестнице в свою квартиру, набирая номер Позова. Антон никогда не звонил обоим друзьям, так как знал, что они всегда вместе.
— Ало, Поз, ты с Серёжей? — зачем-то спросил Шаст, если сам прекрасно знал ответ на свой вопрос. Эти двое были довольно предсказуемы. Даже слишком.
— Да. — короткий ответ Димы лишь подтверждал мысли подростка.
Ха ничего необычного. Они опять вместе. Кажется, что эти двое даже умирать будут вместе.
— Ок. Тогда, идите ко мне. Отпразднуем окончание лета, — Антон выждал буквально секунду, после чего скоро добавил. — Без алкоголя.
— Бля, Тох, ты чего? Мы и без алкоголя? Ты серьёзно? — где-то из трубки послышался возмущённый голос Матвиенко. Почти всегда Дима ставил телефон на громкую связь, кроме разговоров с родителями, поэтому было неудивительно, что Сергей услышал заявление друга. — Что, решил, после трёх лет распития алкоголя, резко бросить?
— Нет, но давайте сегодня просто посидим, без водки или пива, попьём чай. — Шастун искал компромисс, чтобы не пить спиртное, но и посидеть с друзьями, поговорить по душам, возможно, на трезвую голову разговоры зайдут в новую коллею, а не в та же самая однотипная болтовня и обсуждения трех, подвыпивших лучших друзей. Такие разговоры чаще заходили под какой нибудь вискарь или красное вино, что пили трое, обычно по праздникам. Сергей с Антоном не знают точно, откуда у Позова на каждый праздник есть вино, ведь прекрасно понимают, что его родители строго настрого запрещают Диме пить. Но его самого это никогда не останавливало. Не смотря на то, что у Поза есть все шансы получить красный аттестат, он был ещё тем любителем выпить. В общем-то, он был тем самым отличником, что не против покурить за гаражами на перемене и попить пиво у кого-то на хате.
— Чай, так чай. — согласились Дима и Серёжа. Последний мог вполне возмутиться, но не стал, так как сам думал бросать пить. Пьяным Матвиенко чуть не отрезал свой хвостик, который был для него роднее всего, только это не самое ужасное, что делал хвостатый в состоянии алкогольного опьянения. Самое ужасное это, то что Сергей признавался в любви Диме и просил его выйти за него. Благо, это помнил только сам Матвиенко. А помнил он всё благодаря своей особенности: каким бы пьяным не был Серёжа, ему удавалось помнить всё, что было, пока он и его друзья пили. Он не говорил об этом Позову и Шастуну, так как знал, что вопросов будет больше, чем ответов. Поэтому, Матвиенко, пока что, оставил это в тайне. Как бы хвостатый объяснил друзьям, почему он признавался Диме в любви? От него, как от человека, что пользовался достаточно большим женским вниманием, не смотря на армянские корни, это звучало бы странно. А самое страшное было то, что в этом признании Сергей не врал. Девушек у него было не мало, но все они были похожи: Матвиенко ни секунды не любил ни одну из них.
педиков двоих никто не ходит.
— Привет, парни. — Антон протянул руку, чтобы поздороваться с парнями.
— Тоха, может, всё-таки, мы с Серёжей, пока не поздно, сбегаем за водярой? — спросил Дима, пожимая руку Шаста. Она, как обычно, обвешана всякими браслетами и кольцами, каждое украшение из которых имело свою значимость и ценность для нашего Антона. Ну если бы рука была бы без хотя бы одного кольца и браслета, Дима с Сергеем уже забили бы тревогу и стали выпытывать у двойника, где их друг. Всё таки, Шастун без этих побрякушек — уже не Шастун.
— Не, Поз, давай не сегодня. — вступил в диалог Матвиенко, окончательно вставая на сторону Антона, в плане — не нахреначиться сегодня. Уж больно не хотелось сегодня ему пить что-то кроме чая.
— Согласен с ним. А то у меня ощущение, что мы встречаемся только в школе. А вне школы мы собираемся чисто ради того, чтобы побухать. — Антон уже закрывал дверь за друзьями, пока те снимали обувь.
И вот, оказавшись на кухне, все трое сели за стол. Шастун заранее позаботился о чае, прекрасно зная какой чай любит каждый из его друзей. Ведь все трое, не только любители выпить спиртного, но и любители выпить чая. Хотя по ним это вряд ли скажешь.
Проходит, наверное, минута молчания. Сергея эта тишина напрягает и, не выдержав, произносит:
— Ну так, за что пьём? — Матвиенко берет в руки чашку, в которую заботливый Антон налил ему чай, и приподнимает её со стола, в ожидании ответа от оставшихся двоих.
— За красный Димкин аттестат, за что же ещё! — твёрдо отчеканивает Шаст, поднимая кружку с чаем и чокаясь с друзьями.
Громкое звяканье бортиков чашек друг о друга раздаётся по всей кухне и слегка режет парням уши.
Так сидели они около часа, выпив по три кружки чая, обсудив уже, кажется, всевозможные темы для разговора этих троих неразлучников.
***
Парни приехали достаточно быстро. Прошло, наверное, минут десять с того момента, как звонил им Антон. Услышав звонок в дверь, Шастун пошёл открывать и на пороге показались его друзья. Конечно, это они. Кто-же, блять, ещё. В эту квартиру кроме тебя, мамы и этих***
Позов с Матвиенко уехали несколько минут назад. Время было половина восьмого вечера. Антон решил покурить, пока не зашёл обратно в подъезд. Но только вот незадача — сигареты закончились ещё пару часов назад, когда он только пришёл домой. А все эти пару часов он курил сигареты Сергея. Шастун ещё несколько раз порылся во всех карманах, но увы — безуспешно. — Зашибись. — подросток выругался себе под нос, зашёл в подъезд и поплелся к себе в квартиру, размышляя сам с собой. Сейчас идти куда-то за сигаретами было поздно. Ларёк, в котором точно бы продали, работал до семи. А бегать и искать, где продадут — не вариант. Последняя надежда была на маму, что возможно воспомнит, как вчера её сын, озвучивая свои мысли вслух, сказал, что пачка почти пустая. Поднявшись на этаж, Антон опять проверил все карманы, надеясь хотя-бы на одну сигарету, что может быть, взял у Матвиенко, на всякий случай. Нащупав в кармане только телефон, он, с полной потерей настроения и неким разочарованием в самом себе, что не позаботился о новой пачке заранее, вернулся в квартиру. Зашёл в комнату и переоделся в домашнее, закинув уличную одежду небрежно на полку в шкаф, даже не смотря, куда вещи там полетели и как они лежат. Дома Антону приходилось носить кофты лишь с длинными рукавами, не хотелось как-то привлекать внимание своей мамы к маленьким «шалостям», поэтому, приходилось, даже в жару мучаться и ходить с длинными рукавами. Курить Шастуну в этот момент хотелось больше, чем идти на кухню и поужинать. Но в связи с тем, что Антон так и не нашёл ни одной сигареты, он идёт делать второе. Тут слышит как в замке поворачивается ключ. Он сразу подходит к двери и встречает свою маму. — Привет, мам. — он встал около шкафа, в котором лежали его зимние куртки. Также там висела шуба его мамы, что когда-то была подарена ей её бывшим мужем — Андреем. — Ох, Антош, не пугай меня… — женщина тут же поставила пакет с продуктами на пол. — Как дела у тебя? К школе то готов? — Всё хорошо, мам, я готов. — Шастун по доброму посмотрел на родительницу. — Какой же ты у меня большой… — женщина посмотрела в глаза сыну, обхватив его лицо руками. — Мама, ты сейчас заплачешь. — Антон хотел бы навсегда запомнить этот момент. Кажется, в этот момент детство, действительно, закончилось. — Да, ты прав, прости. — родительница убрала руки от лица, немного удивившегося такому резком вниманию со стороны матери, сына и начала снимать обувь. — Всё нормально, мама, — в этот момент парень вспомнил про свою жажду закурить любую сигарету, что найдёт. — Мам, слушай, а ты случайно не купила мне сигареты? — Тоша, ну заканчивай курить уже, — как бы ей не хотелось отучить сына от вредной привычки, всё было безуспешно. Поэтому она просто достаёт пачку парламента и отдаёт её подростку. — Спасибо большое! — Шастун быстро надел тапки и довольный побежал курить в подъезд. Не смотря на то, что его мать уже давно знает о том, что её сын курит, Антон всегда выходит в подъезд из-за уважения к своей некурящей матери.***
Четвёртое сентября. Уже третий день все в школе обсуждают какого-то нового преподавателя — Арсения Сергеевича. Вроде так его зовут. Шастун не особо интересовался новым учителем. Или кто он там. Главное, что не директор. Что печально, так как кажется, будто эта обиженная на весь мир, а в особенности на детей старуха бессмертная и на пенсию не собирается. Четвёртым уроком была физра. А сейчас идёт физика. После физры было настолько жарко, что Антон даже снял оранжевое худи и остался в белой футболке, которая немного помялась по бокам. Мысли, конечно, были далеко не о физике. Прошло три дня учёбы, а уже опять хотелось отдохнуть. Шастуну хотелось прийти домой и принять холодный душ. — Станислав Владимирович, можно мне выйти? — рука Шаста поднялась, чтобы обратить внимание учителя. Физик не сразу ответил на вопрос ученика. — Да, конечно, выходи. — голос у учителя будто немного дрожал, но сам Антон ничего не заметил и вышел из кабинета. Когда Шастун вернулся, прозвенел звонок. Он подошёл к парте, на которой сидел и собрал все. Собираясь уходить из класса, его остановил резкий голос Станислава Владимировича. — Стоять, Шастун! — теперь его голос был твёрже того, когда Антон чуть не выбил окно в его кабинете. — Руки покажи мне. Да бля. Неужели заметил. Никто не замечал, а ты вдруг заметил. Подросток прекрасно понимал, что лучше показать. Он повернулся к преподавателю и дал посмотреть на свои запястья. На каждом из них красовался далеко не один порез. Ну вот. Сейчас ещё к психологу поведёт. Блеск. Или сразу к директору. А эта карга старая маме позвонит. Тогда точно вскроюсь. Станислав изменился в лице. — Сейчас же идём к Арсению Сергеевичу, он тебе мозг вправит.— Шастун и так был зол, так ещё и этот хуй пойми какой Арсений Сергеевич. — Да кто, блять, этот ваш Арсений Сергеевич?!
