Да кто, блять, этот ваш Арсений Сергеевич?

— Да кто, блять, этот ваш Арсений Сергеевич? — Шастуна взбесил этот некий учитель, о котором трещит вся женская половина школы. И это, причём, учитывая, что в женскую половину школы входят не только ученицы — старшиклассницы, но и учителя женского пола. Хотя, может быть, на этого Арсения Сергеевича уже и парни пускают слюни. Судя по разговорам, которые, вряд-ли прекратятся до конца сентября, так и было. — Так, Шастун. Сквернословить будешь, не к Арсению Сергеевичу пойдёшь, а к директору, объяснительную писать. — на самом деле, Станислав Владимирович не собирался этого делать. Уж больно не хотелось ему тоже писать объяснительную. У него и так есть свои заботы. Но запугать как-то не послушного ученика надо было. — Извините. — без особой искренности извинился Антон. А зачем? Учитель и так поймёт, что извинения были сказаны просто так, лишь бы от ученика отвязались и не пилили мозг банальными нравоучениями. Для чего тогда стараться?       Станислав Владимирович направился в сторону выхода из кабинета. Подросток понимал, что деваться ему некуда и лучше будет пойти за преподавателем. Поэтому Шастун, смирно, хвостиком поплёлся за старшим. — И, для справки, Арсений Сергеевич — наш новый школьный психолог. Уважаемый человек. Закончил институт с красным дипломом. — от такой информации Антон знатно удивился. Как человек, который закончил институт с красным дипломом, может пойти работать в обычную среднюю, общеобразовательную школу? Таких, как он должны как минимум в частные пансионаты отправлять. Что он здесь забыл? В этой школе зарплата скорее всего не будет более сорока тысяч. Да того и меньше, куда там.       Что этот идиот здесь забыл? Он может зарабатывать около шестиста тысяч в месяц, если не больше. А в этой школе, что он собирался ловить?       И вот, под размышления Шаста, о том какой же всё-таки их новый психолог идиот, ученик и учитель уже дошли до кабинета, в котором наш мальчик появляется уже не в первый раз, на первом этаже. Перед ними идеально белая дверь, с красной табличкой, на которой идеально ровным печатным шрифтом было написано:

≪Кабинет психолога.≫

      А чуть-чуть ниже этой таблички висело расписание, распечатанное на листе А4, по которому работал Арсений Сергеевич.       Станислав Владимирович не стал ждать, пока ученик рассмотрит всю дверь и просто постучал. Где-то за дверью послышалось тихое: "Да да, войдите". Учитель не стал долго медлить и просто открыл дверь, проталкивая Антона в дверной проход. По неволе оказавшись в этом кабинете, Шастун начал его рассматривать. Комната была не шибко большой, но достаточно уютной, у прошлого психолога так не было, атмосфера там всегда была какой-то гнетущей, хотелось поскорее уйти, но, видимо, здесь сделали какой никакой ремонт, да и этот новый психолог знал толк в оформлении своего рабочего кабинета. Подросток вообще не уверен, что это помещение находится в этой школе. Если бы его спросили, где находится этот кабинет, он бы в только в последнюю очередь подумал о своём учебном заведении. — По какому поводу пришли, Станислав? — психолог посмотрел за ученика, будто не замечая его, обращая внимания на своего коллегу. Шастуна немного задело отсутствие внимания на себя.       Ну а что. Я же пришёл к тебе. Он так. Чисто сопровождение. И не важно, что я здесь немного не по воле. С какого хера — я тут невидимка. Психолог с красным дипломом называется ещё.       Антон выругал нового психолога у себя в голове, все ещё рассматривая кабинет и пару раз кинул взгляд на солидно одетого человека сидящего в кресле напротив. — Да вот, тут, привёл вам работу, — физик заставил Арсения Сергеевича обратить внимание на подростка, пришедшего с ним. — Антон Шастун, одиннадцатый «Б», думаю, дальше вы сами сможете. — Станислав поспешно удалился из помещения, оставив выше упомянутого ученика и психолога наедине.        Наступило гробовое молчание. Шастуна напрягала обстановка в кабинете, пока Арсений сидел и что-то набирал в своём компьютере, судя по всему, искал подростка в списке учеников. Оторвавшись от монитора, психолог снял с себя очки и отложил их на стол. — Присаживайся, Шастун, чего стоишь? — пригласил он ученика на диванчик, что находился напротив его стола. — Я же не кусаюсь, я обычный человек и психолог.       Ага, даже если и обычный человек, то достаточно тупой, раз пошёл сюда работать с красным дипломом.       Антон всё ещё был не доволен выбором Арсения Сергеевича, по поводу его работы здесь. Ну, а с другой стороны, теперь у них в школе есть, вроде пока что, нормальный психолог. Даже с дипломом красным.       Да, блять, Шастун, хорош ты про этот ебанный красный диплом. Он в жизни скорее всего столько раз не слышал это словосочетание, сколько ты его за последние полчаса в голове проговорил.       Закончив говорить сам с собой, Шаст всё-таки аккуратно прошёл вглубь кабинета, будто котёнок, что изучал свой новый дом: разглядывал стены, картины на них, светлые, приятного глазу цвета обои. Тихонько, чтобы Арсений не услышал, Антон сел на диван. — Попов Арсений Сергеевич. — зачем-то представился психолог и приподнявшись со стула, уверенно протянул руку ученику, чтобы представиться. — Антон Шастун, — подросток в ответ пожал руку психологу и продолжил. — Андреевич. А ваше имя я уже не раз слышал за эти три дня. Хотя фамилия всё-таки стала открытием. — Неужели, я настолько успел прославиться на нашу небольшую школу, — Попов присел обратно на свой стул. — Ну что же, Антон Андреевич, расскажите по какой причине мой коллега привёл вас сюда? — Арсений, обратившись на Вы к одиннадцатикласснику, поинтересовался, что же парнишка, на вид вполне адекватный, всё-таки забыл здесь.       Вот тут Шастун вспомнил зачем он тут сидел на самом деле. Видимо, всё же придётся показать психологу свои запястья, на которых помимо многочисленных браслетов красовались порезы. Отвечать на вопрос Арсения Сергеевича он не стал, просто сдался, проиграв самому себе, и показал свои руки, предварительно убрав браслеты чуть выше. Удивление на лице психолога не заставило себя долго ждать. Казалось, что он даже растерялся от увиденного. — Они так странно идут, — Антон сразу понял, что Попов под «они» имел ввиду порезы. Только, что было странного в них, до подростка не дошло. — Почему ты делаешь их вдоль вен, а не поперёк, как обычно все делают? — Не знаю, просто мне так удобнее. — Шаст просто продолжал держать запястья перед собой, дожидаясь пока Арсений полностью их рассмотрит.       Психолог встал с места, подошёл к шкафчику, достал небольшой электрический чайник, включил в, розетку, чтобы вскипятить воду. — Чаю? Кофе? — спросил Арсений, немного поворачивая голову к «пациенту», Шастун убрал руки и подумал над ответом на вопрос Попова.       Тут скорее всего должно быть продолжение «меня?», но он конечно так не скажет. Стоп, о чём я думаю? — Зелёный, если можно. — ответил скоро Антон, быстро хлопая зеленоватыми глазками, отходя от своих странных мыслей.       Арсений, услышав ответ подростка, достал из шкафчика две белые фарфоровые чашки и два пакетика чая — один чёрный, другой зелёный. — Сахар? — психолог повернулся на ученика, показывая небольшую тарелочку с сахаром. — Нет, спасибо, я без сахара пью. — Шастун уже давно пил зелёный чай без сахара. А всё благодаря его маме, что однажды покупала два месяца подряд только зелёный чай. Конечно, сначала Антон был не доволен и пил чай только с сахаром, но потом привык и с тех пор пил почти всегда только зелёный чай.       Попов закрыл шкаф и сел обратно, ожидая пока вскипит чайник. — Так, ну ладно. Может быть расскажешь, с чего все началось? — психолог попытался начать диалог, прекрасно понимая, что одиннадцатиклассник так просто всё не расскажет. Голос Арсения был мягким и спокойным, он никак не давил на слух мальчика, что уже положительно влияло на взаимосвязь между ними. — Не уверен, что смогу сейчас всё сказать… — Антон не собирался раскрывать все карты сразу.       Размечтался. Так я ему всё и сказал. Ты обо всём узнаешь только минимум через месяц. Так что, кусай локти. — Хорошо, я всё понимаю, это бывает сложно, — Арсений понял, что с этого момента они вряд ли расстанутся ближайший месяц, а то и больше. Ведь работать ему придётся много, для того, чтобы раскусить подростка. — Поговорим про твою семью? У тебя есть братья или сестры? — Братьев и сестёр нет. Я единственный ребёнок в семье. Мои родители развелись пять лет назад. — Шаст отвечал предельно честно, так как понимал, что психологу это и нужно. Ну а вдруг у него получится помочь Антону? — Ты держишь обиду на родителя, чей инициативой стал развод? — психолог внимательно слушал ученика, стараясь не пропускать деталей, что возможно дадут подсказку, о том почему подросток так поступает со своим юным, ещё не до конца созревшим, телом. — Нет. Я очень рад, что мой отец не стал врать маме и изменять, а просто поговорил и они дошли до развода. Папа и по сей день каждый месяц присылает мне алименты, которые мама разрешает использовать, как я хочу. Вообще, мама рассказала, что в последние годы брака их вместе держал только я. Они не ссорились и не ругались, просто не проявляли интереса к друг другу. — закончил рассказ о своей семье Антон. Его никогда не расстраивало, то что случилось у него в семье. — Хм, интересно. А друзья у тебя есть? Девушка? — Арс на секунду задумался и продолжил. — Может парень? — Два друга есть. Я с ними ещё с начальной школы дружу. Они классные. А больше мне и не нужно. А девушка. Была. Мы расстались по моей инициативе. Она была не против. А парня не было. И вряд ли будет. Я натурал, всё-таки. — Шастун был немного не доволен вопросом Арсения Сергеевича на счёт парня.       К чему был этот вопрос про парня. Я что, похож на педика? Ладно, на гея. Но сути не меняет. — Извини, немного исправлю тебя. Натурал — гомофобное выражение, которым пытаются показать что ЛГБТ персоны — ненормальные или больные. В твоём случае, будет правильно сказано, что ты гетеросексуал. Хорошо? — Попов встал с места и пошёл наливать чай, так как чайник уже вскипел. Налив горячую воду в обе кружки и постав их на стол, он сел обратно. — Да, вы правы. Я немного не правильно выразился. — подросток немного задумался. А может и правда. Всё таки он не имел ничего плохого против геев и лесбиянок. Отпил немного горячего чая из кружки и продолжил слушать психолога.