Спасения больше нет

— Олег Волков? — с усмешкой на губах переспросил Гром, — я тоже сначала подумал, что это друг твой.       Игорь с победным выражением лица протянул Разумовскому лист бумаги. Рыжий подался вперёд, перехватывая документ из рук майора. Он не понимал его радости. Почему он улыбается? Сергей первым делом увидел фотографию. Фотографию Олега. Пальцы предательски вздрогнули. — Мёртв твой дружок, дослужился в Сирии, — почти рыкнул Гром.       Лицо Сергея побледнело, а глаза забегали по комнате, пытаясь уцепиться за желаемое. Вдруг это неудачная шутка, а Олег сейчас, вот с минуты на минуту, войдёт в комнату.       Слова майора полиции отозвались у создателя социальной сети Vmeste жуткой болью и звоном в ушах.

Всего слово. Всего одно слово — «мёртв», а мёртвых уже двое. Олег и Серёжа.

В тело Разумовского будто бы впились сотни иголок, содержащих яд и мгновенно парализующих свою жертву. Нет, нет, нет, невозможно. Этого быть не может. Олег бы не умер. Он пообещал вернуться. А Серёжа обещал его ждать… Волков не мог предать его, не мог ослушаться, не мог бросить и оставить в одиночестве. Он не мог…       Извещение о гибели солдата, которое притащил сюда Игорь, зашуршало под натиском сжимающихся тонких пальцев. — Нет, — сипло ответил Разумовский, подпирая голову свободной рукой, — НЕТ! Повторил он уже громче. Отчаяние и боль в его голосе смешивались между собой. Уже скомканный клочок бумаги полетел куда-то в сторону. — Боже мой… — плечи рыжего задрожали, он запустил руки в волосы и сжал их у самых корней, чтобы хоть немного отвлечься на физическую боль. Не помогло. Куда бежать? Что делать? Кричать? Плакать? Бесполезно. Одно слово — «мёртв» и весь его мир рухнул, в одночасье становясь туслым и бледным. До этого он жил, мечтал, ждал. Все вроде бы было спокойно. А теперь все разбилось. Не поправимо. Боль ломала рёбра изнутри. Имеет ли жизнь смысл без него?       Чего только ему не приходилось переживать: травля в школе и в университете, а после — нападки со стороны тех, кто хотел отжать бизнес. Но тогда Серёжа держался, потому что у него был Олег. А теперь Олега нет. Это не просто утрата, это утрата опоры, цели, друга, утрата самого дорогого, что было в его жалкой жизни. Мерзое чувство отчаяния сразу же пустило корни в самое сердце, хотелось кричать, срывая голос до хрипоты, в бессилии бить стены, сбивая руки в кровь и скуля как брошенный бездомный пёс. Безысходность прижала. Глаза неприятно защипало. Горячие слёзы быстро стекали вниз, пропитывая все вокруг, а пустые безжизненные глаза неподвижно смотрели в одну точку. Все мысли спутались в огромный клубок, который распутать он был не в силах. Боль душила. Казалось, еще немного, и кислорода не хватит совсем. Этот груз одиночества навалился на его хрупкие плечи, с хрустом ломая кости. А раньше они с Олегом делили всё. И боль, и радость. Больше они ничего не поделят. Он больше никогда не взглянет в глаза Волкова, не обнимет его. Не позовёт по имени, не услышит, как тот зовёт его. Не в силах держать эмоции под контролем, губы Разумовского скривились в недобром оскале. Последние солёные капли звонко разбились об пол. В отчаянной злобе то-ли на себя, за то, что не сумел сберечь своё единственное счастье, то-ли на Грома, за то, что он сказал это, Сергей сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели, а руки неистово задрожали от перенапряжения. Сергей ли это? Он взял в руки стеклянную бутылку шампанского, быстро и сильно замахнулся на майора, пока тот не успел среагировать. На удивление, попал прямо в цель. От удара майор пошатнулся и обмяк на диване, потеряв сознание. Гром на время потерял связь с реальностью.       До боли стискивая зубы, рыжий медленно сполз на пол, запуская пальцы в густые волосы. Так раньше делал Олег. Ему нравились волосы Серёжи. Серёже нравился Олег. Мокрые дорожки от слез, ещё не успевшие высохнуть, оставляли неприятные ощущения на коже. Жадно глотая воздух, Разумовский пытался успокоиться, но волна горести накатывала снова и снова, захлёстывая с головой.       В какой же это момент всё внутри него разрушилось и покатилось в пизду? Нет, не после новости о смерти Олега. Раньше, гораздо раньше. Разочарование в самом себе болезненно впивалось в душу, терзая ее и прожигая насквозь. Никогда он не был так опустошён, так разбит и измотан. Никогда он еще не ощущал себя так, как будто кто-то одной линией вычеркнул всё хорошее из его жизни, оставляя только гниль.

Верно… В тот день погибших было двое… Олег и Серёжа. Серёжи больше нет. Есть кто-то другой, похожий, но точно не он.