Хогвартс, ставший домом

      Рано утром, когда Хогвартс ещё спал, Драко и Гермиона неспеша поднимались в кабинет директора. Она держала его под руку, лишь изредко позволяя себе на несколько секунд склонить голову к его плечу. Удивительное чувство единения согревало душу. Драко трепетно поглаживал её пальцы, осторожно сжимавшие его предплечье.       Расставаться не хотелось, но Драко ощущал, что это необходимо. Странное, тянущее чувство в груди, когда кажется что-то не сделал или забыл, тревожило. Гермиона всё понимала и не задавала вопросов, несмотря на то, что теперь, когда они вместе, вопросов стало намного больше. Её утешали слова Драко о том, что его родители в курсе отношения сына к ней, но всё равно волновалась, как юная девушка, которой предстояло быть представленной семье избранника. Это пугало и забавляло одновременно.       Подойдя к директорскому камину, Гермиона немного заволновалась, ведь ей не приходилось им пользоваться, а уж отправлять туда его…       Драко нежно обнял её за плечи.       — Не грусти, — прошептал он. — Завтра вернётся Макгонагалл, у тебя будет время отдохнуть. Я напишу.       — Хорошо, — шепнула она поднимая к нему лицо. — Надеюсь, у тебя дома всё хорошо.       — Я тоже, — улыбнулся Драко. Они смотрели в глаза друг другу долго. Торопиться некуда. И всё же Драко склонился к её губам, коснулся нежно, даже учтиво, и Гермиона улыбнулась, порывисто обнимая его за шею и притягивая к себе, Драко издал короткий стон. Его руки скользнули по её спине, к талии, потом ниже, Гермиона глубоко вздыхала, захватывая в плен его губы настойчиво, страстно.       Так же резко отстранилась, как и «напала».       — Ты решила меня не отпускать. Я понял! — улыбнулся Драко. Игривость в его взгляде, похоже, начала выходить за рамки приличного расставания.       — Кабинет директора Хогвартса, это святое, здесь нельзя… — кокетливо прищурилась Гермиона.       — А ты горячая штучка, Грейнджер! — коварно усмехнулся он, впиваясь кончиками пальцев в её бёдра.       — Возвращайся скорее! — её взгляд обрёл прежнюю нежность и трепетность. — Я уже скучаю.       Драко поцеловал её в щёчку и резко отвернулся к камину, набирая летучий порох в кулак.       — Пока, Грейнджер.       — Пока, Малфой, — шепнула она, и Драко исчез в зелёном пламени.       Гермиона вздохнула. Портрет их с Драко давнего преподавателя Северуса Снейпа взирал на неё совершенно безразлично, и всё же ей показалось, что выражение его лица не такое жёсткое, как обычно.       — Директор… — почтительно кивнула она.       Снейп молча склонил голову. Профессор не говорил, ведь его портрет был написан намного позже его гибели. И всё же…       — Вот такие превратности судьбы, — сконфуженно улыбнулась Гермиона, на что профессор лишь лениво моргнул. Она даже рада, что портрет столь молчалив, представляла, каких едких замечаний она была бы удостоена в связи со своим романом с бывшим слизеринцем.       Тем не менее, это осознание не помешало вернуться в события сегодняшнего утра. Она вспоминала, как проснулась в полной темноте, и лишь зимняя холодная луна освещала их постель сквозь мозаичное окно, с изображённым на нём львом. Прежде чем открыть глаза, Гермиона вслушалась в тишину, убеждаясь в том, что чувствует размеренное дыхание рядом. Невольно улыбнувшись, она повернулась на бок и всё ещё сомневалась. Чуть приоткрыв веки, сквозь решётку пышных ресниц, сразу увидела приоткрытые губы Драко. Он спал так сладко, словно ребёнок. Гермиона улыбнулась, любуясь его спокойным, умиротворённым лицом, его спутанными в кои-то веки волосами.       — Никогда не замечала, какой ты красивый, — прошептала она. — Как это возможно?       Рональд не был красив. Он был милый, симпатичный, иногда очень забавный. В нём было особое обаяние, которое так нравилось Гермионе. Но Драко… Драко по-настоящему красив — правильные черты лица, утончённые. Его волосы удивительны. И всё же, ей так нравились огненно-рыжие мягкие пряди.       Гермиона вздохнула. Зажмурилась. Она снова сравнивает. Снова и снова. Разрез глаз, форму бровей, губы, колкость щетины и манеру смеяться. Она снова взглянула на спящего Драко.       Ну и что? Наверное, это неизбежно. Ведь она любит их, любит и Рональда, и Драко. И вовсе не в их внешность она влюблялась. Рон казался ей самым красивым парнем на свете тогда, в школе, а Малфой был просто гадом — в целом. И вся эта его «красота», о которой болтали девчонки, была незаметна. Она скрывалась за его скверным характером и дурными поступками. Только теперь, когда его внутренняя красота проявилась явно, и внешняя стала заметна.       Она долго ещё любовалась своим мужчиной. Но пока не забрезжил зимний рассвет, нужно было его разбудить, Малфой хотел вернуться в поместье пораньше. Гермиона с трепетом поцеловала его губы. Драко глубоко-глубоко вдохнул, и его длинные руки обвили её хрупкую маленькую фигурку.       — Я всё ещё сплю? — тихо прохрипел он, и чудесная улыбка озарила его лицо.       — А как бы ты предпочёл? — прошептала она, целуя его колючую щёку, потом вторую. — Тебе пора…       — Да, я знаю, — вздохнул он. — Но есть один парень, который диктует мне правила поведения.       Она удивлённо захлопала ресницами и в ужасе выдохнула:       — Какой ещё парень?       — Вот этот, — расплылся Драко в широченной улыбке, прижимаясь к её животу твёрдым бугром.       — Малфой! — возмущённо воскликнула она и рассмеялась, обвивая руками его плечи.       Он тоже рассмеялся, переворачивая её на спину, наваливаясь всем весом. Гермиона тихонько взвизгнула и оказалась перед ним в полностью беспомощном виде. Его ладонь настойчиво скользнула по бедру, приподнимая её длинную сорочку.       Драко наслаждался её участившимся дыханием, этим ожидающим взглядом, изучавшим его губы, нос, глаза. Её руками, нетерпеливо скользнувшими к завязкам на его пижамных штанах.       — У тебя каждое утро так, Малфой? — ласково прошептала она. — Мне уже начать волноваться?       — Я думаю, тебе нужно начать приходить в восторг… — тихо прохрипел он, уже ощущая её горячую влагу кончиками пальцев. Она сладко застонала, прогибая спину, закрывая глаза от блаженства.       — Это будет быстро, моя крошка, м-м-м, моя сладкая девочка! — он ласково поглаживал её, наслаждаясь стонами женщины.       — Не тяни, умоляю! — захныкала она, подаваясь к нему бёдрами, плотнее прижимаясь влажным лоном к его ловким пальцам, запрокидывая голову. Её распущенные локоны разметались по подушке, а тонкая лямочка сползла с плеча, обнажив грудь, к которой он незамедлительно припал губами. Стоило лишь раз толкнуться в неё, и комната заполнилась их стонами.       Как же хорошо было отпустить себя! Гермиона никогда не чувствовала себя такой счастливой. Никогда. Каждое его движение дарило сладость, которой она прежде не знала.       Сейчас, сидя в директорском кресле, она размышляла о том, что, возможно, дело в возрасте. Прежде она не знала себя так хорошо, много чего не знала, не осознавала. А теперь каждое ощущение, словно яркая искра. Она знает, как себя вести, знает, свои самые чувствительные точки. И им так легко вдвоём, потому что она знает и его самые чувствительные точки. Как он дрожит от восторга, когда она сминает пальцами его ягодицы, как Драко стонет, если она царапает ноготками его спину. А поцелуи в губы ускоряют процесс в два раза, он просто теряет контроль.       Она улыбалась собственным мыслям, и на душе стало спокойно. Пора идти в Большой зал, скоро студенты явятся на завтрак, а после вчерашней «попойки» им, возможно, понадобится помощь.       С досадой закатив глаза, Гермиона решительно поднялась и погрузилась в свои директорские обязанности.

***

      Драко не ждал, что его будут встречать. До завтрака достаточно времени, но открыть камин в холле он просил ещё вчера, сообщив матери о намерении прибыть в поместье.       В холле было тихо, весь дом как будто спал, и Драко уже собирался подняться к сыну, когда услышал мягкие шаги матери. Её поступь ни с чьей не перепутаешь.       — Здравствуй, мама, — улыбнулся Драко, но выражение его лица тут же изменилось, — что случилось?       Она была полностью одета и причёсана, словно поднялась давно или… не ложилась вовсе, усталость отразилась на лице пожилой, но всё ещё красивой женщины. Обеспокоенность матери заставила сердце сжаться от тревоги. Драко понял, что это непреодолимое желание вернуться домой было неспроста.       Нарцисса протянула к сыну руки, и Драко бережно сжал холодные пальцы матери в своих.       — Я немного растеряна, Драко. Твой отец…       — Он болен? — его глаза в ужасе расширились.       — Ах, я не знаю, милый, — лицо Драко вытянулось в полном недоумении. — Прости, сынок, я тебя пугаю. Но и сама немного встревожена. Он захандрил, понимаешь? Ты знаешь, как я всегда переживаю его хандру.       — Дело во мне, не так ли? — нахмурился Драко. — Это снова его предрассудки!       Мужчина сдавил переносицу двумя пальцами, зажмурился, пытаясь справиться с гневом, наполнившим его сердце.       — Прошу, сынок, не торопись с выводами, идём в гостиную, я попытаюсь объяснить…       — Пэтти! — чуть громче, чем обычно, позвал Драко. Домовой эльф в белоснежной наволочке явилась перед ним. — Кофе для меня и зелёный чай для хозяйки, будь добра!       — Да, хозяин! — пискнула домовая и исчезла.       Усевшись в кресло и сделав глоток горячего кофе, Драко немного расслабился, утешая себя мыслью, что отец хотя бы не болен. Тогда мать начала повествование:       — В ту ночь, когда ты покинул поместье, я не могла заснуть, — её лицо озарила нежная улыбка, — была так счастлива, что ты решил действовать. Ведь ты не зря туда вернулся, правда? — с надеждой спросила она.       — Не зря, мама, я надеялся обсудить это с вами сегодня.       Нарцисса отвела взгляд, вздохнула.       — Поверь, милый, я так ждала этого момента и не думала… В общем, за завтраком твой отец, конечно осведомился, почему ты отсутствуешь. Когда я ответила, что ты вернулся в Хогвартс, чтобы помочь миссис Уизли, Скорпиус даже на месте подпрыгнул и выпалил: «Неужели? Так они теперь вместе?» Он был так рад, дорогой! — и Нарцисса, чуть склонившись к сыну, погладила его запястье. — Но потом он опомнился, взглянул на деда и растерялся — испугался, не сболтнул ли чего лишнего…       У Драко сердце ныло, переполняясь противоречивыми чувствами. Он был счастлив, что сын на его стороне, что всё понимает, но страх перед реакцией отца до сих пор воскрешал в памяти тот детский трепет, с которым Драко по сей день не может совладать, и это удручало.       Мать же продолжала:       — Однако, твой отец остался совершенно безучастен, сказал лишь: «В самом деле? Любопытно». На этом всё. Мы спокойно позавтракали, раскрыли подарки, ох, та восхитительная брошь просто чудесна, милый! — улыбнулась она, и Драко улыбнулся в ответ. — Потом Скорпиус испарился. Уверена, он скрывает от нас девушку, но я не думаю, что стоит его торопить с признаниями — он взрослый. Мы с твоим отцом прогулялись, полюбовались зимними пейзажами, и мне всё казалось, что он слишком молчалив, а ведь Люциус так любит рассуждать о политике, о властях, о событиях в Мире. А тут — тишина. В обед он тоже был весь в себе. Я ждала вопросов о тебе и Гермионе, не верилось, что ему всё равно. Но потом он не явился к ужину, прислал Пэтти объявить, чтобы его не тревожили. А среди ночи пришёл ко мне и заявил, что мы возвращаемся в Грецию… — сердце Драко ёкнуло, — как-то путано говорил о каких-то обидах, о невозможности находиться в этом доме. Отрывисто как-то, взволновано. Прости, милый, но я так и не поняла, что его так расстроило. Мне казалось, что он будет рад, когда узнает, что Гермиона ответила тебе взаимностью, мы ведь с ним не раз это обсуждали. Но… он всю ночь не спал, лежал, уставившись в одну точку. Я ничего не понимаю. Он не говорит со мной, может… поговорит с тобой.       В холле раздались стремительные шаги. В гостиную быстро вошёл Скорпиус — высокий красивый юноша, внешне очень напоминавший своего отца. Длинная светлая чёлка падала на светло-серые глаза, и парень всё время забрасывал её назад, проводя по ней длинными растопыренными пальцами.       — Доброе утро, ба! Отец! — немного взволнованно произнёс он и тут же обратился к Нарциссе: — Как дед?       — Дорогой, не волнуйся… — начала она, но Скорпиус тут же плюхнулся на диван напротив отца.       — Прости, пап! — виновато заговорил он. — Всё мой болтливый язык!       — Успокойся, сын, — улыбнулся Драко, — не вчера, так сегодня он всё равно узнал бы…       — Значит, это правда?! — глаза Скорпиуса просто засияли. — Ты сделал ей предложение?       Драко весело рассмеялся. Как же приятно чувствовать и видеть поддержку самых близких людей.       — Нет, малыш, пока — нет. Как я могу это сделать, не предупредив вас. Вижу, что ты и твоя бабушка на моей стороне, но ведь твой дед и его мнение немаловажны.       — А если он против? — почти с болью простонал Скорпиус. — Я помню, как мама смело спорила с ним и… отстаивала свою точку зрения, но ты…       Всё внутри сжалось на мгновение. Милая Астория — маленькая и смелая женщина. Она всегда была для Драко примером уверенности и непоколебимости. Как бы ни были сильны аргументы свёкра, она всегда оставалась при своём — это качество её характера восхищало Драко. Тепло нежными волнами окутало всё его существо, тепло нежности, любви, преданности. Он не может быть слабым. Его Стори всегда боролась до конца. Пусть сейчас это кажется странным, ведь речь совсем о другой женщине, но именно Астория разожгла его сердце.       Драко взглянул сыну в глаза.       — Твоя мама всегда была и остаётся моим светом, сын. Я смогу всё изменить, — его голос звучал уверенно, спокойно. По неизвестной ему причине Драко чувствовал необыкновенную поддержку, которую даже сам себе объяснить не мог.       Он поднялся с кресла и направился к выходу из гостиной.       — Милый, будь как можно тактичнее, прошу тебя! — взволнованно произнесла мать. Драко обернулся и улыбнулся.       — Всё будет хорошо, мама!

***

      Спальня Люциуса Малфоя была погружена во мрак. Утро уже в разгаре, но дневной свет не проникал сквозь задёрнутые портьеры. Огромный камин горел умеренным огнём, и только его свечение озаряло просторную комнату с большой кроватью под тяжёлым тёмно-зелёным бархатным балдахином.       Драко предварительно постучал, но ответа не последовало, и он решил, что церемониться нет смысла. Что бы ни случилось — всё к лучшему.       Люциус лежал посередине кровати, сложив руки на животе. Его взгляд не выражал абсолютно ничего, он был пуст. Пожилой лорд, несмотря на лета был статен и выглядел замечательно. Драко не дал бы ему больше пятидесяти. Серебристые пряди давно изменили оттенок, это мог заметить только близкий человек, кто хорошо знал Люциуса, ибо шевелюра его была не платиновой, а седой. Щетина, покрывшая лицо, немного смущала, Драко уже лет двадцать пять не видел его таким.       — Здравствуй, отец, — тихо, но уверенно начал Драко и ждал ответа.       — Здравствуй-здравствуй, — немного устало ответил Люциус, совершенно не меняясь в лице и позе.       — Ты готов со мной говорить? — учтиво спросил Драко.       — А ты? — ответил Люциус, и сыну стало ещё больше не по себе.       — Я давно готов, отец.       Драко ждал, Люциус молчал.       — Присядь, — без эмоций велел Малфой-старший, и Драко опустился в кресло недалеко от камина.       Собравшись с духом, Драко произнёс:       — Отец, я был уверен… почти уверен, что ты примешь моё решение. Я ничего не скрывал, мы это обсуждали…       — Я помню, Драко.       — Тогда в чём дело? — почти возмущённо развёл руками Драко. — Мне казалось, что прежние предрассудки остались в прошлом. Тебя расстроило то, что я вернулся к Гермионе в рождественскую ночь? Но… она — моя семья! Нравится тебе это или нет!       Люциус впервые за это время устало закатил глаза и глубоко вздохнул.       — Ты ни разу не возражал, — продолжал Драко. — Хоть бы слово против сказал! Что я теперь должен думать, скажи?       Малфой-старший молчал. Молчал долго. Драко нервничал, но ждал терпеливо. Отец уже пожилой, требовать от него чего-либо сын считал недопустимым.       И всё же Люциус, вздохнув, заговорил:       — За всё то время, что ты провёл в Хогвартсе, вдали от дома, от нас, от сына, у тебя была масса времени подумать, принять решение. Я понимаю твой выбор, Драко. Твоя бывшая сокурсница эффектная женщина с идеальной биографией. Возможно, я ещё многого о ней не знаю, да мне и ни к чему. Более того, она — вдова, ты — вдовец, неудивительно, что вы нашли общий язык. Признаюсь, я всё это время был уверен, даже надеялся, что… она не ответит тебе взаимностью…       Драко вспыхнул. Адское пламя ударило в голову. Он крепко сжал подлокотники, но держал себя в руках, хотя единственным его желанием было разораться, устроить скандал и обвинить отца в жестоком лицемерии, которым он пичкал сына все эти годы.       — … и когда Скорпиус предположил, что вы теперь вместе, что-то щёлкнуло внутри и я, кажется, даже порадовался за тебя. Но недолго. К исходу дня я понял, что не готов. Ощутил всей душой, что… не выдержу этого. Я не хочу видеть её в этом доме. Не хочу слышать её голос, не хочу знать, какая она на самом деле. Я не позволю этому случиться. Как хочешь, Драко, но если ты выбрал эту женщину, если намерен… ввести её в семью, то мне здесь не место.