Обычный нечеловек

            Сердце Сакуры шумно застучало и ринулось вниз, грозясь пробить пятки. Она сделала несколько вдохов, чтобы сохранить спокойное и холодное выражение лица: всё же с этим человеком ей не хотелось иметь больше ничего общего, а он словно её преследовал. Девушка ещё раз вдохнула и пошла к выходу твёрдыми шагами, со стороны казалось, что её не остановит даже этот придурковатый брюнет. А у Саске и в мыслях этого не было – для такой грязной работы у него есть личные амбалы. Парни у входа подобрались и закрыли собой весь проход, как только Сакура оказалась в шаге от него. Девушка чертыхнулась про себя и остановилась, еле сохраняя внешнее спокойствие.       – Не могли бы вы отойти? – попросила она бугаев в чёрных очках и мило улыбнулась.       Но они продолжали стоять неподвижно, как только что вкопанные в землю столбы. В голове у девушки неслось красной строкой много ругательств, которые цензурно можно перевести в единственную фразу:       «Чёртов Саске, когда ты оставишь меня наконец в покое?»       Она очень не хотела взаимодействовать с человеком, от которого в её жизни всегда были лишь одни проблемы и боль, но другого способа сдвинуть эту глыбу из двух мужчин в костюмах не было.       – Саске, – она медленно повернула к нему голову и начала игру в гляделки с бывшим объектом обожания, – что тебе нужно?       Девушка лишь на секунду опустила взгляд, и нервно потеребила красную ткань на левом локте пальцами правой руки, но этого было достаточно.       Психология жертвы.       Она его боялась. Боялась до ужаса.       А его всё происходящее лишь забавляло.       Уголки тонких бледных губ поползли вверх, обнажая звериный оскал, замаскированный под ухмылку. Он сделал шаг к Сакуре, ещё один, и ещё. Надо заметить, она держалась достойно. Эта девушка всегда отличалась внутренней силой, хоть снаружи и казалась хрупким цветочком с нежными на ощупь лепестками. На лице не проскочило ни единой эмоции, только глаза, изредка опускавшие взгляд в пол, могли её выдать.       Она не хотела смотреть на него.       Или, скорее, боялась?       Всё внутри бедной загнанной в угол Сакуры сжималось и скручивалось в тугой узел, но так было, пока Саске не заговорил. В этот момент она просто перестала дышать.       – Доброе утро, дорогая, давно не виделись, – он зло ухмыльнулся и обошел её кругом, осматривая, как добычу. – Куда же ты запропастилась вчера? Мм?       Гадёныш.       Только это было в её мыслях. Что ему, казалось, очень даже нравилось.       – Что молчишь? Я же не просто так попросил бармена тебя споить, – без толики стыда и стеснения заявил он, накручивая на палец розовую прядь.       Сердце Сакуры окончательно рухнуло в пятки, но ни один мускул не дрогнул на её лице. Наоборот, она подняла на него озлобленный взгляд. Их глаза были на расстоянии двадцати сантиметров, но никто не собирался отступать.       – Не твоё дело, где я, и с кем я, – спокойным голосом с капелькой ненависти размером с бочку выплюнула она ему в лицо.       Девушка попыталась убрать его руку от своих волос, но брюнет схватил её за запястье. Сакуру моментально захлестнули воспоминания событий годовалой давности, от которых по её телу прошёл импульс дрожи и тревоги.       Только не снова.       Он держал её руку крепко, впиваясь ногтями в нежную кожу.       – Я задал вопрос, отвечай! – сорвался на крик Саске, тряся не своей рукой в воздухе.       Молчание. Непоколебимость в её лице. Ни одной эмоции. Только боль и страх внутри, но он этого не увидит.       – Она была со мной. Вопросы? – раздался спокойный голос из уже пустого дверного проёма.       Вопросов было действительно много, но сейчас Сакуре хотелось спастись из рук этого отбитого полудурка с манией величия. Саске, завидев помеху в лице Какаши и исчезновении своих подчинённых, прижал заложницу к себе ещё крепче.       – У тебя проблемы? Ты чё лезешь к моей девушке? – надменно и гоповато заявил он.       – Вашей девушке больно, отпустите её, и мы поговорим нормально, – всё также спокойно продолжал мужчина, подходя ближе.       В баре было по-прежнему шумно, никто и внимания не обратил на очередную перепалку у входа, – здесь такое происходило каждые пол часа. Саске будто бы брезгливо выпустил руку девушки, которая тут же прижала её к груди и отошла в сторону, и направился за пепельноволосым на улицу. Мужские разборки определенно не сулили ничего хорошего.       Во дворах было тише, особенно когда выбежавшая вслед за мужчинами Сакура закрыла двери в бар, отпихивая ногой вырубленных амбалов, которые валялись на входе. Мужчины стояли в метре друг от друга и говорили. Просто говорили. И хоть один весь будто горел от эмоций и пытался начать драку, другой уравновешивал эти эмоции своим спокойствием и рассудительностью. Сакура оперлась о стену спиной, всё ещё прижимая к себе руку с отпечатавшимися следами от ногтей, ямки от которых наполнились кровью. Она рассматривала рану и не могла загнать в свою голову ни одной другой мысли, кроме как мысль о ненависти к этому человеку. Девушка будто под гипнозом смотрела в одну точку, не слыша и не видя происходящего вокруг.       Саске был плечист, хоть и намного моложе Какаши. Может, он мог бы даже составить равную партию в этой борьбе, но он не знал всего о противнике. Последней фразой, которую услышал брюнет, было: «Это не за меня, а за то, что ты считаешь себя вправе делать ей больно, ублюдок».       Сакуру выдернул из транса грохот в паре метров от неё, от которого она дернулась и отскочила в сторону. Саске с расстояния нескольких метров долетел до стены от одного удара пепельноволосого и упал рядом с ней, оставляя облицовку здания сыпаться себе на голову из образовавшейся дыры. Он был не в силах встать. С полуживого брюнета Сакура перевела испуганный взгляд на Хатаке, который спокойным шагом направлялся к ней, от обычного вида его отличало лишь красное пятно на белой рубашке. У него был разбит нос.

***

      Они сидели в машине, и Сакура пыталась исправить ситуацию всеми своими знаниями по медицине, третий курс, всё-таки. Но через несколько минут после её действий рана словно начала затягиваться – медленно, но становилась меньше. Сакура списала всё на её шоковое состояние и вытерла остатки крови под носом. Какаши всё это время сидел неподвижно и лишь изредка улыбался сосредоточенности девушки, а она это не замечала.       Ему было приятно, когда о нём заботились. В последний раз искренне это делала мама, да и ту он совсем не помнит, это было так давно. Он одёрнул себя, сбрасывая воспоминания, и вновь посмотрел на Сакуру, достающую новую партию салфеток из бардачка.       – Едем ко мне, нужно всё обработать, – твёрдо заявила она, вжившись в роль медика.       – Хм, к тебе? У нас даже первого свидания ещё не было, – с наигранным удивлением ответил мужчина, за что она сильнее нажала на его нос.       Хатаке, смеясь, поднял руки вверх, признавая поражение, а через минуту чёрный автомобиль вильнул красными фарами, заворачивая за угол бара, оставляя Саске и его команду валяться и думать о своём поведении.

***

      Они молчали очень долго. Мужчина следил за дорожными знаками и капающими на лобовое стекло каплями дождя, а Сакура гипнотизировала след на руке.       – Я думала, ты давно уехал, – сказала она, пряча синяк на запястье под рукав платья.       – Да, я собирался, но меня насторожили эти громилы у входа. Остался чисто ради интереса, – поворачивал руль мужчина, плавно ведя за этими движениями и всю машину.       – Ради интереса, значит. Получается, ты и подрался ради интереса? Не похож ты на человека, любящего просто почесать кулаки об других людей, – она слегка вскинула брови и снова посмотрела вперед, в лобовое, не заметив, как успела перескочить на «ты».       – Ошибаешься, милая, – он ухмыльнулся и слегка повернул голову к ней, – обожаю мучить людей. Не думай, что я – типичный хороший парень, герой из диснеевской сказки, а твой Саске – злодей. За столько лет я успел понять, что нет чёткого разделения. Может, он и последний подонок, но и я явно не хороший персонаж.       После этих слов он снова натянул бесстрастное выражение лица и уставился на дорогу. Сакура слегка поёжилась. Столько противоречий вызывал в ней этот образ, влетевший в её жизнь буквально несколько часов назад.       – По твоим поступкам пока можно сказать обратное, – тихо пробормотала себе под нос девушка.       Казалось, бар был совсем недалеко от её квартиры, но ехали они уже довольно долго. Проезжая мимо знакомой аллеи, девушка немного успокоилась. Как его понять? Он сначала защищает её, а потом говорит, что любит причинять боль. Сначала забирает к себе у бара, а утром говорит, что мог бы сделать много чего, если бы захотел. Хотя, может во всем виновата эта глупая боязнь мужчин, в которой, конечно же, ключевой персоной является её бывший психованный брюнет, который не умеет думать головой.       – Ты очень достойно держалась, но, всё же, были моменты, которые тебя выдавали.       Хатаке ещё на входе в бар заметил, как девушка опускает глаза, как на её лбу пульсирует венка от напряжения, как она держит локоть одной руки второй. Это всё выдавало её с потрохами, но, конечно, только опытному человеку.       – Это какие? – девушка повернулась к нему и вопросительно вскинула брови. Она ведь так старалась, чёрт.       Но Какаши не ответил на вопрос, предоставляя ей самой анализировать своё поведение. Он посчитал, что так она запомнит свои ошибки лучше. И, наверное, был прав.

***

      По указаниям навигатора машина подъехала к пятнадцатиэтажному зданию с серыми, ввалившимися окнами и старым, потертым фасадом. Из подъезда тянуло сыростью и легкой гарью. Видимо, у кого-то подгорел пирог в духовке.       – Здесь так темно, почему нет света на лестнице? – совершенно обескураженный обычной для Сакуры вещью спросил мужчина, когда они начали подниматься.       – Так всегда, здесь долго выкручивали лампочки, – только сейчас Сакура подумала, что это такое глупое и старое занятие, – потом их решили не ставить. Есть свет на нескольких этажах, но и то не постоянно.       – И ты не боишься здесь ходить вечером? – в голове Хатаке всё ещё не укладывалось, ведь он давно не был в таких местах.       – Привыкаешь, да ещё и лифт есть.       – И почему мы не поехали на нём? Я не жалуюсь, просто интересно, – слегка сбавил темп к седьмому этажу пепельноволосый.       – Можно застрять, он довольно старый, а находиться с незнакомым, хоть и красивым мужчиной в закрытом пространстве несколько часов не входило в мои планы на вечер, – девушка тихо хихикнула и зашагала быстрее.       Какаши лишь хмыкнул, решая опустить подробности вчерашней ночи.       Дошагав до восьмого и слегка подустав, Сакура оперлась о дверь своей квартиры. Её красное роскошное платье казалось непозволительной роскошью в этом тусклом и тёмном подъезде. Девушка перебрала связку ключей, и, ругнувшись, наконец нашла в этой темени нужный. Замок щелкнул, и распахнувшаяся дверь выпустила в подъезд запах лавандовых палочек, красующихся на тумбе в прихожей. Какаши ощутил его ещё пару минут назад, когда они поднимались по лестнице, ох уж эти врожденные способности.       Из коридора разувающегося Хатаке окрикнули из соседней комнаты. Он прошёл на голос, оказавшись в помещении, единственным источником света в котором служил уличный фонарь за окном. Светлые полупрозрачные занавески спускались от карниза до пола, чуть касаясь серой плитки с узорами на полу. Сакура копошилась на полках рядом с окном, поэтому взгляд серых глаз начал именно с него. Обычная кухня обычного человека, но для него это было таким непривычным, таким новым, что мужчина невольно цеплялся взглядом за каждую мелочь. Он любил делать выводы о людях заранее, а потом наблюдать за опровержением или подтверждением своих теорий. Сегодня объектом изучения была девушка в красном. На маленькой кухне с расставленными повсюду цветами в горшках и развернуться было негде, но хрупкая фигура этой непомерно сильной духом девушки умудрялась не скинуть ни один горшок со стола и полок, она словно танцевала в холодном свете фонаря за окном.       Единственным результатом этого эксперимента оказался вывод о ее красоте.       – Садись, – скомандовала медсестра с наконец-то обнаруженной аптечкой в руках и указала на стул у маленького стола.       Он повиновался и занял ожидающую позицию, пока девушка доставала вату и обеззараживающую жидкость. Затем она склонилась над ним, собираясь снять пластырь с раны, но её руку перехватила мужская.       – Ч-что..? – девушка дернулась от прикосновения, возвращаясь воспоминаниями в сегодняшнее утро, но это было совсем не таким. В нем было уважение и тепло.       – Миледи, если бы вы только знали, насколько прекрасны в этом платье и тусклом свете уличного фонаря, – в одну секунду он говорит это, в другую смотрит на неё тяжелым взглядом с крохотными искорками желания.       И правда, она была прекрасна, и в свете фонаря, и днём при свете солнца, и в этом шикарном платье, и без него. Хотя он так рьяно старался не смотреть на неё вчера, пока переодевал. Но сейчас ему нужна была небольшая пауза.       Сакура же не знала, как отреагировать на такой внезапный комплимент, и уж тем более она понятия не имела, куда спрятаться от этого взгляда, который уже будто проникал ей в голову и крупными буквами высекал на подсознании «поцелуй меня». Этот мужчина уже который раз очаровывал её своим взглядом, и, кажется, не только последние два дня. Она вспомнила, что видела его в баре вчера, он сверкнул глазами из толпы и очаровательно улыбнулся ей. А может и не ей, а куче девушек у стойки, кто знает.       – Я… Спасибо, – она выдохнула и вновь посмотрела на него. Сначала работа, – Будет щипать, потерпишь? – она отлепила пластырь, и перед глазами медика предстала рана.       «Она словно только открылась, кровь совсем свежая…» – непонимающая Сакура приложила вату с лекарством и сказала ему подержать так пару минут, а сама ушла в ванную – ей нужно было прийти в чувства и подумать, какого черта происходит с её разумом.       Просто подумать.       Да, она не рассматривала вариант, что это что-то не так с ним, Сакура винила свой помутневший разум.

***

      Замок щёлкнул, отсекая маленькую комнатку в спальном районе многоэтажки от всего мира. Девушка опиралась руками на раковину и разглядывала себя в зеркале пустым взглядом. Воспоминания прошедшего дня накатывали волной, вызывая в обычно безэмоциональном подсознании Харуно кучу негодования, тревоги и паники.       Её накачали. Саске её накачал.       Что он хотел сделать с ней?       Что он мог сделать с ней, если бы не Какаши?       И откуда взялся этот Какаши? Почему он так просто решил вчера ей помочь?       Тонкие пальчики впивались в белоснежную керамическую поверхность раковины, дыхание учащалось, а взгляд девушки теперь смотрел в сторону. Она искала ответы.       Он сказал, что не сделал ничего, но так ли это?       Если бы это было неправдой, то она бы почувствовала, так ведь?       А если нет?..       Да и кто он такой?       Мрачный, с огромным домом, дорогой машиной и шрамом на глазу. Вежливый, но постоянно подкатывает. Ещё и это фото, на котором слишком много сходств с его внешностью. От всего этого мистикой несёт за километр, Сумерками, как минимум.       Потом снова Саске в баре. Хватает её, как тогда… Хотя нет, тогда было больнее.       А теперь она снимает пластырь, а под ним только что сделанная рана, хотя прошло не меньше получаса. Её медицинское образование не даст соврать.       Она боялась этих странностей. Боялась, что всё это придумал её больной мозг.       Боялась, но её так неимоверно к нему тянуло. Физически.       – Хей, Сакура, вата высохла, может хватит её держать? – мужчина за дверью облокотился о стену.       – Д-да, можешь ехать домой, – пытаясь не стучать зубами, ответила она.       Несколько секунд с обоих сторон двери было тихо, только скорая помощь, проезжающая по улице, нарушала терпеливое молчание.       – Всё хорошо? – тихий голос мужчины просочился сквозь дверь еле различимым шумом в голове Сакуры. – Солнце, открой дверь, я не сделаю больно.       Слова также тихо понеслись на фоне собственных мыслей и воспоминаний, роившихся в голове Харуно. Но они подействовали. Чудесным образом смогли перещёлкнуть выключатель, и девушка отцепила руки от раковины, нащупала шпингалет, который щелчком освободил дверь от оков.       – Умница, я могу войти? – он был осторожен. Он понимал, что эта осторожность необходима.       – Да, – тихо, но различимо.       Дверь медленно открылась. На полу у зеркала сидела девушка в красном платье, прекрасная девушка в прекрасном платье, и медленно начинала задыхаться от очередного приступа. Правда, он отличался от вчерашнего. Этот она хоть немного, но могла контролировать.       Дальше всё снова произошло быстро, но будто в замедленной съёмке. Какаши опускается рядом с ней и аккуратно берёт её руки в свои. Пытается сдержать их дрожь, поглаживая короткими и тёплыми движениями, смотрит ей в глаза и спрашивает разрешения приобнять.       Вот он уже обнимает трепетное дрожащее тело, сжимающееся в его объятиях. И Сакура успокаивается. На удивление быстро, ведь прошло всего пару минут. Даже самые сильные нейролептики не справлялись настолько быстро и безболезненно. Какаши чувствует, что она больше не дрожит, но не стремится её отпускать.       – Ты боишься меня, милая? – он тихо спрашивает, не выпуская уже спокойную девушку, обнимающую его в ответ.       – Я не понимаю, – отвечает она, утыкаясь ему в грудь, – мне нужно столько спросить.       – Хочешь, отнесу тебя на кухню? – с улыбкой спрашивает он, мягко отстраняясь от девушки, которая смущённо кивает. До кухни всего пара шагов, но это так приятно.       Саске не делал для неё такого. Никто не делал.

***

      На улице было тихо и спокойно, только вот ветер бил ветками деревьев по окнам, от чего в квартире Сакуры стояла еле слышная барабанная дробь. На плите грелся чайник, пыхтя и закипая. Девушка стояла у окна, вглядываясь в темноту дворов, было так завораживающе спокойно, словно ничего и не было несколько минут назад.       – Так значит он тебя бил? – риторическим вопросом ответил на её рассказ мужчина.       Сакура кивнула, не поворачиваясь.       – Я могу записать тебя к психологу, если хочешь, – спокойным тоном говорил Какаши за столом.       – Я разобралась с этим недавно, проходила курс, всё было хорошо, но, видимо, вчерашний случай спровоцировал это запуститься по-новому, – она вздохнула и устало выключила плиту, забирая кипящий чайник. Загремела кружками и через минуту комнату заполнил аромат зеленого чая.       – Без сахара, – ответил на немой вопрос мужчина, когда она указала на сахарницу, – спасибо.       – Теперь хочу спросить я. Кто ты? Почему помог мне тогда? – она не пила, лишь вертела кружку в руках и смотрела на него.       – Потому что ты тоже помогла мне. В больнице, но ты вряд ли вспомнишь. Я был под наркозом и с перебинтованной головой, поэтому тебе сложно понять, почему мое лицо кажется таким знакомым, – мужчина отхлебнул чай, и продолжил, – я помню, это была твоя первая серьёзная операция, и в больнице не было врачей старше и опытнее, они не смогли добраться из-за урагана. Тебе пришлось справляться в одиночку, – он улыбнулся и гордо посмотрел на свою спасительницу, – храбрая, смелая девочка.       Сакура начинала вспоминать. Вспоминала, как её руки ходили ходуном, как замыливался взгляд и подташнивало от волнения и запаха крови с непривычки. Теперь она наконец вспомнила его лицо, но имя того пациента было совсем другим.       – Почему тебя звали по-другому? – насторожилась она, всё ещё вертя многострадальную кружку в руках.       – Меры безопасности. И для вас, и для меня, – твёрдо и чётко, как всегда, отчеканил он. – Тебе и сейчас со мной небезопасно.       В комнате повисло напряженное молчание, за окном начался дождь.       – Почему мне так с тобой спокойно? – очень тихо спросила Сакура и наконец отпила чай.       – Не знаю, – он улыбнулся дерзко и самодовольно, – думаю, потому что я чертовски привлекателен?       Девушка в ответ лишь закатила глаза. Она чувствовала, здесь что-то гораздо большее, нежели смазливое личико и подтянутое тело. Но понять пока не могла.       – Я думаю, вас уже давно ждут ваши тёмные дела, сер, – с легкой ноткой обиды в голосе сказала она. Ну ещё бы, она тут ему душу открывает, а он паясничает.       Какаши засмеялся, снова поднимая руки вверх, и поднялся из-за стола.       На пороге он поправил пиджак и резко наклонился к уху Сакуры, ухмыляясь.       – Надеюсь, миледи, это не последняя наша встреча, – прошептал он и захлопнул за собой дверь.       Послышались торопливые шаги, позвякивающие новыми лакированными туфлями по бетонным ступеням. Сакура облокотилась о дверь и молча слушала эту дробь, она сама не заметила, как начала улыбаться. Все же, этот мужчина смог задеть струнки израненной души Харуно, но она упорно отказывалась в этом себе признаваться.