Записка №1
Мой опавший листик, нас разделили. Кто может остановить эту осень? Если я деревце, то ты мой опавший листик. Возможно весна нас воссоединит, Но я лишь надеюсь вдали от тебя. Мне нужно кое-что тебе сказать. До скорой встречи, мой опавший листик!
***
Если бы когда-нибудь человеку было суждено оказаться в ряду тех 2% людей из всего населения земли, стать участником трагедии бесхитростных душ, быть свидетелем насыщенной сентиментальностью мелодрамы, то этим человеком Судьба бы выбрала Чон Чонгука. Каждое его утро обречено быть обыденным, как в старой заевшей пластине, и в то же время новым для него. Время для Чонгука остановилось еще 14 января 2016 года. С тех пор каждое утро он обречен испытывать страх, тревогу, негодование и отчаяние. Сложно осознать, что ты больше не тот восемнадцатилетний мальчишка, которому только подарили новенькую машину на новый год, а взрослый мужчина, кому просто не повезло оказаться не в то время, не в том месте; испытывать тревогу, обнаружив себя совсем не в своей комнате в родительском доме, а в квартире в элитном жилом доме, где ты совсем один; впасть в отчаяние после прочтения дневника и от потока информации. Бывало, что Чон намеренно не спал сутками, чтобы проверить на сколько его хватит. Но каждый раз память постепенно стиралась до восхода солнца. Лишь некоторые отрывки оставались в памяти, например, как он обедал со своим коллегой, но так как основную информацию о нем он забывал, то от этих воспоминаний не было пользы. Он практически знакомился с самим собой, изучал о своей жизни через дневник, которую ведет уже пятый год. Каждый день узнает, что у него поврежден мозг, что он теперь в числе заболевших Альцгеймером, что лечится в центральной городской больнице Сеула у своего врача Ким Намджуна, что работает высокооплачиваемым фитнес тренером в районе Каннам. Каждый день узнает, что родители давно переехали в Пусан, и сразу звонит своей маме. А мама каждое утро ждет звонка от сына с уже готовой речью. Знает, что спросит, что заинтересует, что от осознания голос дрогнет и скажет в конце «Мне страшно, мама». Однако Чонгук держится молодцом. Каждый день для него был как начало новой жизни или же конец старой. Старался прожить свой день, как последний. Иногда ему поднимали настроение казусные ситуации, что происходят из-за болезни. Когда с ним здороваются при встрече, он стоит около получаса, выискивая портфолио этого человека на смартфоне в электронном формате, или когда на парковке он ищет свою старую машину, в то время как машина у него теперь совсем другая. Его смешит то, что он бежит среди многочисленных машин, ищет свою по звуку, нажимая на ключ от транспорта. Чонгук привык. Чонгук держится. Но в это осеннее утро события развивались очень быстро в жизни Чон Чонгука. Вместо раздражающего треля будильника, который каждый день ровно в 06:30 бьет тревогу, послышался звук входящего звонка. Чонгук лениво потянулся к смартфону, еле разлипая глаза, тихо прочитал имя абонента своими пересохшими губами. — Доброе утро, мам! — вторил, подняв трубку. Тихо. С хрипотцой в голосе. — Утро доброе, сынок! Я тебя разбудила? Прости. — быстро протараторила женщина, нервно теребя подол платья. По ту сторону послышался ответ в виде «ничего страшного», женщина тяжело выдохнула и продолжила: – Ты ведь сам попросил сегодня тебе позвонить. Сегодня 29 сентября. — Чт… Что? -ответил Чон озадаченно. Слышались звуки копошения, наверняка побежал к окну, надеясь, что мама просто шутит. -Что происходит, мама? Женщина нервно прикусила нижнюю губу, не зная, как начать. Она не единожды рассказывала всю ситуацию сыну, но каждый раз для нее как первый. Женщина неустанно молится за здоровье единственного сына и благодарит, что Чонгук остался жив после столь жуткой аварии. Той зимой 2016-го была сильная буря. Не было столько снега в столице за последние десять лет, как той суровой зимой. Немало трудностей для жителей принесло это погодное условие. В том числе и Чонгуку. Даже оставило ужасающие последствия после себя. В тот январский день он возвращался с учебы довольно поздно и попал в час пик. Дабы избежать пробки, поехал по верхней трассе, где в основном ездят большегрузные автомобили. Из-за летних шин машина то и дело скользила, даже при езде на минимальной скорости, и все обернулось в неблагоприятную для Чона строну. Машина вылетела за ограждение. У парня остались многочисленные гематомы и переломы, а спасательная подушка одновременно спасла жизнь Чону, но мозг парня оказался поврежден. После он два месяца лежал в коме в больнице, не приходил в себя. У отца случился инсульт из-за стресса и переживаний за сына. Благо, врачи смогли откачать мужчину. И Чонгук наконец очнулся, пришел в себя. Все хорошо, вроде бы все налаживается, но не тут то было. Врачи выявили повреждение мозга на 70% и поставили диагноз Альцгеймера восемнадцатилетнему парню. Он почти год лежал в той больнице, проходил реабилитацию, лечился в других странах, был под присмотром иностранных врачей. Но все без толку. Вот уже три года, как он живет совсем один в этом мегаполисе, как родители переехали в Пусан, в родной город парня, чтобы устроить комфортную обстановку для реабилитации отца. — У меня совсем нет надежды? — тихо спросил Чон, отчаявшись от услышанного. — Есть, сынок, есть, — голос женщины дрогнул. — Мы пытаемся связаться с хирургом из Италии. Скоро мы сделаем тебе операцию. Не унывай, сынок. Все будет хорошо. Только потерпи, — вторила женщина, утирая несколько дорожек слез. Глаза щиплет, а в горле ком. А все из-за того, что все вранье. Нет никакой надежды. Не будет никакой операции. Еще в прошлом году они связались с этим хирургом, поехали в Италию. Чонгука несколько недель обследовали, держали под присмотром. Родители с каждым обследованием тысячу раз умирали и воскресали, волнуясь за состояние сына. И что в итоге? Хирург опустил руки, сказав лишь: «Мне очень жаль это сообщать, но на выздоровление вашего сына нет шансов. Его мозг сильно поврежден и постепенно умирает. В его случае делать операцию на мозг рискованно. Может быть летальный исход.» Материнское сердце сжимается, она пытается не разрыдаться. Здесь одно «его мозг постепенно умирает» говорит о многом. Скоро любимого сыночка не станет. Тогда ему дали от силы шесть лет, но самому Чонгуку знать об этом не нужно. На его каждый такой отчаянный вопрос приходится отвечать только так. «Есть». — Сынок, прочитай желтый дневник. Тот, который стоит возле твоего ноутбука. Ты составлял план на этот день в этом дневнике. Прочитай, сынок, и ты все поймешь, — шмыгнула носом женщина. — Что еще я должен понять? — Просто прочитай, малыш,- тихо выдохнула она. — Мне нужно идти к папе, сынок. Я вечером позвоню еще, малыш, — не дожидаясь ответа, женщина сбросила вызов, оставив сына без ответов на вопросы.***
Если ты читаешь этот дневник, то сегодня тот самый день. День, посвящённый только ей. Той, которая была лучиком солнца в этом кошмаре. Ты наверняка сейчас не помнишь ее. Но ничего страшного. Я ведь тоже не помню. Ее помнит лишь наше сердце. Кажется, нам так суждено: видеть в ней что-то иное и влюбляться каждый день. Я неустанно вижу свет в ней. Ее нет рядом, но она всегда есть в моем сердце. С ней я встретился весной, после того, как пришел в себя после комы. Она тоже лечилась в той больнице. Она тоже из тех, кому просто не повезло. Сейчас ее нет на этом свете. Уже как год, а я пишу про нее только сейчас. Я тоже, как и ты, не помню ничего, все со слов окружающих. Не знаю, правда ли это, но фотографии тому доказательство. Лишь от одного ее имени мое сердце трепещет, как и твое. Поверь, она была очень красива.
Чонгук находит несколько фотографий среди страниц дневника. На каждом он сам и незнакомая девушка. И лишь на одном изображена девушка с короткими, светло-коричневыми волосами. Бледная, как кукла, и такая хрупкая. Коричневый оттенок глаз сливается с закатом – так сверкает и притягивает. У нее веснушки на лице и улыбка до ушей. Она поцелованная солнцем. Словно солнце. Солнце ее согрело лучами, но на щеках остались точки-ожоги любви. Лишь от одной улыбки у Чонгука бушует океан внутри. — Я любил ее.Мама говорит, что она была для меня словно спасательный круг. Говорит, что после комы я совершал попытки самоубийства. Настолько мне не хотелось принимать всю ситуацию. Наверное, тогда думал, что я единственный, с кем жестоко поступила насмешница-судьба. Оказалось, все не так. Сейчас самое забавное то, что я помню ее голос. Помню, как она сказала: «Судьба забирает к себе только самых лучших». Каким бредом бы это не было, она была права. Судьба и вправду забирает самых лучших. И забрала ее у меня.
Чонгук несколько раз заморгал, дабы остановить слезы. Он еще не прочитал и половины дневника, но уже поддаётся эмоциям. Верно подметил. Она живет в его сердце. — Ты как молния в небе сверкнула. Как ты попала ко мне незаметно, «торпедо»? Была ли в этой жизни такая душа, как ты? — тихо спросил сквозь облако дыма, раскуривая сигарету.Отец говорит, что она была очень милой и веселой. Родители были рады, когда она появилась и скрасила мои серые будни в больнице. Говорят, что слушался только ее. Как же смешно, учитывая то, что я ее не помню. Оказалось, однажды я сказал отцу, что был готов начать с нуля. Разве мог ее отпустить любя? Но она молчала, глядя прямо мне в глаза. Как будто исчезнет, но я знаю, что явится и подойдет ко мне. Помашет рукой и скажет мне «привет», и тогда я отвечу: «Будь навеки со мной».
Чонгук несколько часов сидел и читал все то, что было написано в этом желтом дневнике. Узнал, как он с ней познакомился в больнице, как долго игнорировал ее, не подпуская к себе, как она его долго отчитывала после очередной попытки самоубийства. Узнал про нее саму: что ей тогда было всего 17 лет, что она любит рисовать, что ее любимые цветы- тюльпаны, ведь они всегда ей напоминают весну. Она любила жизнь. А Судьба любила ее. Вот и забрала ее к себе. Чонгук ей всегда говорил, что им не повезло в этой жизни. А она улыбалась и лишь отвечала: «мы просто особенные». Рак крови. Вот что погубило бедную. Она боролась с болезнью несколько лет. И просто устала. Устала сопротивляться. Они часто коротали время на крыше здания. Устраивали пикник прямо на бетонном покрытии. Играли в шахматы на фоне городской суеты. Делали самолетики и запускали их на территорию больницы. Чонгук опустошил стакан воды и нервно зажмурил глаза. Устал. Он все равно забудет это и опять будет перечитывать в следующем году. Так зачем все это? Он поднял упавшую фотографию с паркета. На нем были он и она. Лежат на лужайке больницы. Наверное, под деревом. У обоих больничные пижамы, оба бледные, но такие счастливые. Она держит в руках книгу, пытается закрыть лицо. А он лишь смеется и нежно поглаживает ее голову.Мой опавший листик, может ты вернешься, И будешь той весной в осени, о которой я мечтаю.
Слышались щебетания птиц, дул легкий летний ветер. Пациенты гуляли на лужайке. Кто-то один, кто-то с посетителем. И только эти двое лежали на траве в отдаленном углу под деревцем. Чонгук жмурил глаза от яркого солнца и прикрывал лицо, вытянув ладонь навстречу назойливым лучам. Она примостилась на нем, удобно устроившись головой на его животе и в голос читала выбранную книгу. Это была трогательная история любви от Джона Грина. «Виноваты звезды». Уже третий день, как они читают эту книгу, а после обсуждают прочитанное. Она увлеченно читала, изредка пропуская смешок. А Чонгуку достаточно лишь слышать ее голос, ее смех. Улыбается она – улыбается он. Он мило облизнул губу и продолжил нежно гладить мягкие волосы девушки.
— Но рука по-прежнему была ее рукой, теплой, с ногтями, покрытыми темно-синим, почти черным лаком, и я держал ее за руку, пытаясь представить себе мир без нас, и на секунду во мне, таком порядочном, родилась надежда, что Хейзел умрет, не узнав, что…
Девушка запнулась, и продолжила читать про себя. Улыбка с лица пропала, книга упала. Чонгук это заметил, и бросив взгляд на книгу, настороженно посмотрел на нее.
— Что?
— Ничего, — Она перевернулась и посмотрела на Чона. — Глупая книга, не стоит дальше читать.
Чонгук пристально посмотрел на нее, пытаясь поймать ее взгляд и утонуть в нем. Но она упорно прятала его. — Нет уж. Ты сама выбрала эту книгу. Теперь дочитывай.
Она посмотрела на него, смешно зажмурив нос, показывая так свое нежелание.
-Давай, давай.
Она обреченно выдохнула, опять переворачиваясь и принимая свое прежнее положение. Чонгук выжидающе смотрел на нее, протянув упавшую книгу. -…что я тоже умираю. Но я тут же захотел, чтобы она еще пожила и мы успели влюбиться. Полагаю, я реализовал свое желание. Оставил свой шрам.
— Дальше? — спросил еле слышно Чонгук, заметив, что та замолчала.
— Глава закончилась, — ответила девушка, закрыв книгу. — Продолжим завтра? Я хочу отдохнуть. — продолжила она, встав на ноги и отряхивая свою пижаму.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Чон, заметив унылость в голосе девушки.
— Все хорошо. Просто немного устала. — успокоила она Чона, протянув руку, дабы помочь встать. -Завтра продолжим. Я тебе все перескажу, не бойся, — улыбнулась она, отряхивая теперь пижаму парня. — Пошли в палату.
Чонгук промолчал и пошел следом за ней. Он понял, что что-то ее огорчило, но не хотел об этом спрашивать и беспокоить ее. Они так и держались за руки, молча шагая в сторону больницы.
— Знаешь, что я заметил? — спросил он, слегка улыбнувшись. Она остановилась и выжидающе посмотрела на него, загадочно улыбаясь в ответ. Чонгук поднял свой взор на небо, прямо на солнце, затем перевел взгляд на нее, смущенно заулыбался, обнажив все свои тридцать два, когда поймал ответный взгляд. — Что мы так похожи на Хейзел и Огастуса.
Услышанное ей не понравилось, но она старалась не подавать виду и согласно закивала, нервно улыбаясь. — Пошли уже. — сказала она, потянув за собой парня, так и не ответив на его слова.
