Записка №2
Я жду прихода весны, Быть может ты нашла другое место? Эта весна не теплая, Но я надеюсь, что ты вернешься. Мой опавший листик, ты вернись, а я подожду.
***
Чонгук все сидел в своей спальне с кучей открытых тетрадей, дневников и бумаг. Открытый ноутбук то и дело мигал, показывая, что зарядка садится. Он еще не обедал и даже не завтракал. А время близилось к трем часам дня. С тех пор как проснулся, он пытался найти хоть малейшую информацию о ней, о ее происхождении и семье. А толку ноль. Чон устало откинулся на кровать, потирая ладонями лицо, и шумно выдохнул. Нужно остановиться. Он сам это понимает. Завтра все равно забудет, и все старания будут впустую. Зазвонил телефон, вынуждая парня встать с места и пойти на поиски источника звука. Звонил Тэхен. Ким Тэхен – тот самый друг, с которым Чон рос в одном дворе, с кем учился одной школе, с кем поступил в один университет. Тот самый человек, который первым пошел искать Чонгука в ту январскую ночь. Они должны были вместе посмотреть этот чертов футбольный матч. Он ждал Чонгука с несколькими банками пива, колы и снэков; матч уже начался, но Чона все нет. Ким тогда подумал, что тот забыл или поехал куда-то еще, забив на друга. Поначалу он злился, что тот не берет трубку и не отвечает на сообщения. Затем он связался с охранником университетской парковки и узнал, что Чон Чонгук покинул территорию университета около трех часов назад. Кима это не на шутку напугало. Он давно должен был явиться. А матч-то закончился. Они так и не посмотрели его вместе. Ким на своем внедорожнике искал своего друга почти до утра. Осмотрел все места, куда бы мог поехать Чон. Университет, окрестности кампуса, спортзал, кофейня, парк возле реки... Но не было никакого результата. Пока утром, в 04:29 не поступил звонок. Это была мама Чонгука. Со сбитым дыханием и зарёванным голосом женщина сообщила, что Чон попал в аварию. Для Тэхёна это было словно шуткой, будто бы Чон хочет разыграть друга. В горле щиплет и сжимается. Руки дрожат, а на глазах пелена слез. Говорят, что самое темное время наступает перед рассветом. Оно началось. Осталось только дождаться рассвета. — Как жизнь, старый? — послышался голос друга по ту сторону. — Понятия не имею, — ответил Чон, поддержав смех друга. — Оказывается, у меня все паршиво. — продолжил, прикусив кончик языка. Тэхен больше не смеялся. Не знал, что сказать, как подбодрить друга. Он сделал глоток чая, немного причмокнув ответил: — Да-а, и не позавидуешь. Чонгук довольно хмыкнул, сразу предугадав ответ Кима. — У тебя что-то изменилось? Я чего-то не помню? — спросил невзначай, сжав свой большой палец, будто волнуется. Будто что-то упустил. Ким тихо выдохнул и поставил чашку на столешницу так громко, что Чон тоже услышал. — Эм, да Гук. У меня есть дочь, и я разведен, — наступила тишина. Ким ждал хоть какой-то реакции, а Гук просто не знал, как на такое реагировать. — Ты же не шутишь? Не разыгрываешь? — нервно посмеялся он. — Ты ведь понимаешь, что в моем случае не стоит так шутить. — Нет, старик, я не шучу. У меня правда есть годовалая дочь. И пол года назад я развелся со своей женой. — Ясно. Мне стоит спрашивать детали? — по ту сторону послышалось тихое «ыыы», и Чонгук все понял. — Хорошо. Не стоит, так не стоит. — Старик, ты не заморачивайся, у тебя и так поток информации за сегодня, — подбодрил его Ким. Да и у самого не было желаний рассказывать всю ту ересь, что с ним произошла. — Кстати, звоню, чтобы предупредить, что приеду в шесть вечера. Сегодня же 29-е число. Я заеду за тобой, старик. — Что? — не совсем понял сказанное Кимом. У него теперь появилось еще больше вопросов, на которые он должен получить ответы от Кима. Зачем ему куда-то ехать? Что случилось 29-го сентября? Куда ему ехать? Но не успел он их задать, как Тэхен его опередил его. — В этот день в 2017 году твоя погибла, — сказал он, сжав губы в одну линию. Он ждал ответа, но тот молчал. — Ты читал желтый дневник? Ты каждый год в этот день ее навещаешь, — Чон также молчал, не было слышно ни малейшего звука с его стороны, из-за чего Ким подумал, что проблемы с сетью. — Старик? Ты слышишь? — Д-да, Тэ. Эм, я буду ждать в шесть.***
Была середина осени. Листья опали, погода стала прохладнее. В тот день шел дождь и было очень пасмурно. Мне до жути нравилась эта осень. Этот завораживающий желтый цвет. Последний сезон словно забирает с собой весь груз, все пережитое за этот год, дает надежду на что-то новое, свежее. Нравилось вдыхать этот запах дождя вперемешку с холодом, как знак приближающейся зимы. Зима все очистит и все начнется с чистого листа. Она же не любила осень. Ей всегда была по душе весна. Теплая, нежная и яркая, как и она сама. Всегда жмурила нос и тихо цокала, когда я говорил об осени. «Она сурова. Хуже, чем зима» — вставляла свои пять копеек в конце. А я лишь смеялся в ответ. Но, черт возьми, как же она была права. Осень и вправду не дает надежду, а отнимает ее. Она сурова и хладнокровна. Тогда я еще представить себе не мог, что взгляды мои кардинально изменятся, что я ее возненавижу до мозга костей, что этот ярко-желтый цвет будет вызывать во мне отвращение. Даже при своей болезни это во мне неизменно. — Так ты будешь смотреть? — привлекла мое внимание она, включая ноутбук. — А тебе не пора в свою палату? — спросил невзначай, хотя сам не хотел, чтобы она оставляла меня одного. Она посмотрела на меня с вызовом, подняв одну бровь, будто спрашивая «Ты меня выгоняешь?». Это меня рассмешило, и я, опустив голову, тихо пустил смешок, принимая свое поражение. В очередной раз. — Иди уже, — хмыкнула, поддерживая меня. Она увлеченно искала в интернете подходящий фильм, неосознанно прикусив нижнюю губу. Тихо напевала про себя песню, заправив волосы за ухо. А я смотрел и любовался. Ее голос действовал на меня как колыбельная: как только я закрывал глаза, мне казалось, что я оказываюсь посреди океана – настолько спокойно мне было. Из этого состояния меня вывел еле слышный чих девушки, что начала смеяться и неловко прикрывала лицо своей маленькой ладонью. — Чонгук, давай начнем. Так мы до рассвета будем сидеть. «И вправду, за окном, время нам оставьте. Никто не ведает, что ждет нас там, в будущем. Причин как целый том, чтобы просто дать нам время. Сейчас целый мир для нас как дом. И даже эта серая унылая больница тоже. Все те, кто видели всё, впредь будут петь о нас. А нам лишь бы улететь подальше отсюда, чтобы встречать рассвет вдвоем.» — Удивительно, как такую красивую книгу можно было испоганить? Отвратительный сюжет, — выдала недовольно, закрыв вкладку с фильмом. — А мне понравилось, — поправил я рубашку пижамы. Она бросила на меня саркастичный взгляд, резко встав с кушетки. — Жизнь героев в фильме показана как череда неверных решений. А в книге все, что происходило с ними, являлось простым стечением обстоятельств, — утвердила, упершись руками на край кушетки, и не сводя с меня своего взгляда. — Просто… Просто в книге они не могли быть вместе многие годы не потому, что не хотели, а потому, что просто не сложилось, — закончила она, все так же ожидая от меня ответа. — А мы разве читали книгу? — ее будто осенило. Она легонько стукнула себя по лбу и обворожительно улыбнулась, понимая свою оплошность. Возможно, мы ее читали, но я ведь ничего не помню. – Прости, — выдала, взяв ноутбук на руки. Она что-то печатала, пытаясь найти информацию в интернете. Когда я потянулся, чтобы посмотреть, она ловко увернулась от меня, пытаясь скрыть то, что отображалось на экране. — Все равно и в книге, и в фильме ошибка героев одна, — продолжил, сев на прежнее место. Она выглянула на меня из-за экрана, хлопая глазами и ожидая, когда я продолжу. — Они оба не признались в чувствах. — Но они же друзья. — И что? — мне не понравился ее ответ. Увидев как я хмурю брови, она вновь спряталась за экраном. — Разве друзьям нельзя влюбляться? Она закрыла ноутбук и стала ходить кругами в и так маленькой палате. Наверняка думала над ответом. Ее губы были сжаты в одну линию, а пальцы теребили пижаму. Я лишь сидел и ждал ее ответа, взглядом следя за ней. И вот хотела она ответить, как послышался голос дежурной медсестры, которая искала ее. Она посмотрела на меня, словно спрашивая, что делать. Я медленно покачал головой, хотел открыть дверь и прогнать медсестру, но она опередила меня, открыв дверь и кланяясь медсестре в качестве извинений. А я так и не получил от нее ответ.
— Так ты была самой нежной частичкой моей души. Мой лунный свет, как же я любил тебя всем сердцем и душой. Чон аккуратно повесил на сушилку мокрое полотенце. Устало зажмурил глаза, взъерошил влажные волосы и поднял взор на свое отражение в зеркале. Парень с минуту разглядывал свое осунувшееся лицо и припухшие из-за слез глаза. Поступило новое уведомление, отвлекшее парня. «Добрый день, Чонгук. Пишу, чтобы напомнить, что у тебя завтра осмотр. Не забудь записать в дневник!» — так гласило входящее сообщение от доктора Кима. Шатен лишь отправил короткий ответ в виде «Ок» и поспешил записать все в дневник.Приближался второй месяц зимы. В этом году не было такого холода и снега, как в прошлом. Уже год, как я нахожусь в этой больнице. Врачи говорят, что все стабильно, что не утешает. Ведь нет никакого продвижения. Они хотели меня выписать, но главный врач велел ожидать специалиста из Канады. Родители собираются переехать в Пусан, как только меня выпишут. Однако я этого не хочу. Не хочу переезжать, не хочу покидать больницу. Ведь здесь она. Лишь хочу, чтобы время остановилось. Хочу остаться здесь и сейчас, застыть в этом моменте, превратить это мгновение в янтарь и жить в нем. Ее состояние ухудшилось. Стала еще бледнее, волосы стали часто выпадать. А столь любимые мной веснушки на ее лице теряли свой цвет. Она стала реже улыбаться и уже не приходит в мою палату так часто. Медсестра каждый день ведет меня к ней, каждый раз знакомит, будто впервые. Так я провожу с ней время, и при каждом знакомстве снова и снова влюбляюсь в нее. И всякий раз доказывал, что даже солнце, небо и звезды не сравнятся с ее красотой. Ее глазки меня манят, дурманят и заставляют забыть обо всем. Мысли лишь о ней. Мы вдвоем, только я и она. В одну из таких зимних ночей, когда шел первый снег, я думал о том, что стоит завести дневник, но в мою дверь тихо постучались. Я ждал, но двери не открывались. Хотел сам открыть и удостовериться, что это всего лишь медсестра, но какого же было мое удивление, когда я обнаружил белый, аккуратно сложенный конверт под дверью. Это был ее ответ.
Аккуратно выглаженная рубашка идеально сидела на парне. Он надел на руку часы, и скрежет металла показался оглушающе громким в мертвой тишине. Чон осмотрел свой вид. Поступил входящий звонок, а на экране высветилось «Старикан». — Да, Тэхен? — Я подъехал, выходи, — коротко оповестил друг и без лишних слов отключился. Чонгук надел пальто и медленно направился к двери. Но что-то его остановило. Вспомнив, он с тихим «забыл» вернулся в спальню и забрал с прикроватного столика маленький букет. Букет желтых тюльпанов в этот мрачный осенний день.《Чонгук. Я долго не решалась написать тебе. Бывало, думала, что не стоит. Но сейчас…Сейчас я не могу промолчать. Ведь скоро будет поздно. И даже если ты забудешь все на свете, то за тебя буду помнить я. Когда-то мы с тобой смотрели один фильм и читали одноименную книгу. «С любовью, Рози». Мы тогда спорили о героях, об их ошибках. Тогда ты сказал, что главная их ошибка то, что они не озвучили свои чувства. Это смешно, но тогда я считала, что друзьям этого не положено. Однако не могу сейчас забыть твой тот взгляд, что проник мне в душу и вывернул все сокрытые мысли наизнанку. Читал меня, как открытую книгу. И вот сейчас, хоть и поздно, я наконец набралась храбрости. Ведь лучше поздно, чем никогда. Закрыв глаза на все свои опасения, хочу открыть тебе правду. Быть может, ты услышишь и поймёшь меня сейчас. И это письмо мое когда-то тебе напомнит те времена, что мы прожили вместе. Тогда вдруг ты вспомнишь меня и улыбнешься. Ведь это я. Порою в тишине ночной, из темноты слышу твой голос, который как спасательный круг появляется в моем сознании. И сердце вздрагивает, ведь оно помнит каждый миг и каждую секунду, проведенную с тобой. Правда, сейчас я боюсь завтрашнего дня. Боюсь неизвестности. Но где бы я не была, что бы не делала, с тоской в душе буду вспоминать тебя. Меня лишь расстраивает то, что счастье былое и все пройденное уже нам никогда не вернуть; я понимаю, что впереди нас ждет пустота. Скажу тебе честно: когда тебя нет рядом, я часто брожу по тем местам, где мы когда-то гуляли с тобой. И самое ужасное, когда лишь вспомнив прошлое в сердце боль, ведь тебя не будет со мной. Пусть все прошло и нам осталось лишь немного, и уже никогда со мною рядом не будет тебя, я не жалею, что когда-то вдруг встретила тебя. Ведь ты был тем самым воздухом после всего этого удушающего дыма. И пишу я все это лишь для того, чтобы сказать, что я больше не боюсь признаться, что влюблена в тебя до потери пульса.》
На кладбище все также пусто и уныло. Никто не приходит, чтобы почтить своим визитом умерших. Лишь пронизывающий ветер дует так сильно, что оставшиеся на деревьях листья все время шуршат. А Чонгук стоит совсем один возле могилы девушки, медленно проходит над выбитым на камне именем девушки. Хочет что-то сказать, но не знает, с чего начать. Он оставляет возле надгробия те самые тюльпаны и смущенно потирает ладони. Топчется на месте, все думая что сказать. Ведет себя так, будто она здесь. Где-то рядом, стоит и ждет от него что-то. А он медленно набирает воздух и тихо проговаривает: — Ну привет. Я Чон Чонгук, — сердце бешено стучит, и он волнуется. — Приятно познакомится, Чхве Мурá.
