Последний кусочек мозаики — Мэттью Олдридж

Мэттью — Как успехи в учебе? — решил внезапно поинтересоваться отец, не отрываясь от своего сочного стейка. Как по мне, не слишком подходящего для завтрака, но мистер Олдридж в принципе не признавал блюда без мяса, а трапезу всегда дополнял бокалом-другим вина. — Да нормально вроде все, — ответил я, сильно слукавив. Пока остальные ученики параллели готовились к экзаменам, я все свободное время просто лежал. Лежал и думал, ловя за хвост медленную, в отличие от остальных, жирную мысль о чем-то негативном, и начинал накручивать себя. Мои нервы постоянно сдавали, хотелось просто отключить мозг и стать зомби, который по инерции выполняет привычные действия, принимает решения, которые не портят ему жизнь. Такие решения своим мозгом я явно не принимаю. — А точнее? Какой ты планируешь получить средний балл? — отец продолжал расспрашивать, все сильнее напрягая меня. Омлет в горло не лез, и я запивал его уже вторым стаканом апельсинового сока, чтобы хоть как-то продолжать завтракать, несмотря на напрочь пропавший аппетит. — Постараюсь выше трех, — тихо ответил я, надеясь, что меня не начнут испепелять взглядом: отец никогда не повышал голоса, предпочитая молчаливое психологическое давление, из-за которого у меня иногда начинал дергаться глаз, а руки даже в расслабленном состоянии мелко подрагивали. И да, Альберт все-таки посмотрел на меня. Словно я пустое место и в принципе отвратителен, раз до высшего бала — четверки — мне как до Луны ползком. А мне даже сложно винить себя в плохой успеваемости, потому что трудно объективно оценить, где сугубо моя вина, а где я просто не могу повлиять на свое состояние. Да я даже просто успокоиться часто не в силах, чего уж говорить о попытках заставить себя учиться, когда текст расплывается перед глазами то от нервов, то от слез. — А у меня на этой неделе три высших балла по контрольным, — Стив с довольным видом пил свое какао, иногда злорадно поглядывая на меня. — Ну хоть кто-то из моих сыновей собирается стать успешным в будущем, — отец одной фразой, брошенной перед тем как с каменным лицом пригубить вино из хрустального бокала, смог похвалить брата и унизить меня. А я не мог сорваться и выбежать из обеденного зала, иначе мои и так нерегулярно выплачиваемые карманные деньги могли внезапно вообще перестать выдаваться. В таком случае я не смог бы обедать в школе и сильно недоедал, потому что в угнетающей атмосфере домашних приемов пищи я осиливал максимум половину порции. И это сказывается на внешнем виде: за последние полгода я похудел на десять фунтов, из-за чего моя худоба стала болезненной. И это пугало, потому что именно в моем возрасте — с шестнадцати до двадцати — у альф и омег начиналась особая перестройка организма, связанная с первым гоном и первой течкой. И я понимал, что мое половое созревание оттягивается из-за, черт возьми, плохого питания. И тут меня осенило. Да так, что я подавился соком, закашлявшись. Я все думал, почему так много омег, стоило на очередной вечеринке всем хорошенько напиться, предлагали мне заняться сексом, когда рядом куча более привлекательных альф. Именно поэтому и предлагали — я-то неполовозрелый, от меня нельзя забеременеть, даже если я буду сутки напролет пытаться кого-то оплодотворить. Чисто по физиологическим причинам: до первого гона у альф не набухает узел, а без него забеременеть хоть омеге, хоть бете или такому же альфе без помощи врачей или специальных приспособлений ну очень проблематично. Последним гвоздем в крышку гроба, а точнее подтверждением моей теории было то, что за последние полтора года я спал только с парнями-омегами. И именно для них узел — ключевая часть зачатия, ведь сперма в мужчин попадает через задний проход, и чтобы открыть доступ к каналу, ведущему в матку, нужно растянуть прямую кишку. А у женщин матка связана с влагалищем, и узел совсем не обязателен для успешного оплодотворения. Именно поэтому веками многие женщины отдавали предпочтение бетам, в отличие от тех же омег мужского пола, которые, хоть и могли иметь от бет детей, часто все равно выбирали альф, считая, что те им больше подходят на гормональном уровне. Хотя сейчас многие понимают, что это полная антинаучная чушь, не меньшее количество людей в это верит. Хотя те же Роберт с Томасом — бета и омега, и нормально ж встречаются. Вздохнув, я отложил вилку. Стоило мне сдерживаться, не думая об этой паре парней, все утро, чтобы вот так их помянуть. И все: настроение на нуле. Хотя, по сути, ни Роберт, ни Томас ничего плохого мне не сделали, они просто находились рядом со мной в одном пространстве. А мне уже тяжело. Мысль, что хоть какая-то интимная жизнь у меня была исключительно из-за внезапно сыгравшей мне на руку неполноценности, добивала и словно тянула вниз, заставляя все нутро скукоживаться от обиды. Ведь я не виноват в том, что все еще не стал половозрелым, хотя мне скоро восемнадцать, что гон мне только снится. — Спасибо за завтрак, — все же решился я выйти из-за стола, оставив на тарелке почти целый омлет. Зато сок попил. Витаминчики. — Но Мэттью... — хотела было остановить меня мама, но осеклась под взглядом отца, комкая в пальцах кружевную салфетку. Хотелось уйти, сбежать, скрыться подальше отсюда. Я поднялся на второй этаж и зашел в свою комнату. Свет из окна ударил прямо в глаза, и я упал задом на кресло-мешок, пропадая из-под прицела солнца. Хотелось сбежать отсюда подальше. Забросив в большой походный рюкзак кучу вещей, я, переодевшись в джинсы и кроссовки, спустился вниз, надеясь, что меня никто не заметит. — Они мытые? — спросил я, тыкнув пальцем в сторону вазы с фруктами на столе, у Итана — нашего домохозяина, который сейчас мыл посуду. — Мытые, бери, — бета улыбнулся мне, продолжая споро мылить чашки. — Спасибо, — поблагодарил я, скидывая фрукты в рюкзак. На рабочей поверхности, подальше от Итана, лежала пачка печенья, которую я тоже прихватил. Выходя из кухни, я с печалью подумал, что мне приходиться воровать еду в собственном доме. Кажется, я в полной мере осознал, что стереотип о том, что младших детей любят больше, правда. Потому что Стиву никогда ничего не запрещали, не ругали и в принципе, кажется, любили больше. И хоть я признавал, что Стивен практически во всем лучше меня, я не понимал, за что мной так пренебрегают. Мне тоже хотелось, чтобы на выходные меня сводили в кино, на прогулку, поинтересовались моими предпочтениями, прежде чем дарить подарок на День рождения, да просто поговорили бы. Чтобы я дома чувствовал себя дома, как бы парадоксально не звучала эта фраза. И вот, ощущая всю свою ненужность, я вышел из дома, никого не предупредив. Если родители захотят — они посмотрят на видео с камеры над входной дверью и поймут, что я ушел. Но они мне никогда не звонили, чтобы спросить, где я. Отец предпочитал постфактум ругать меня за то, что я пришел не вовремя, но никогда не интересовался причиной опоздания. И теперь мне было все равно на всех, хотелось просто сбежать. Достав из небольшой пристройки у гаража свой велосипед, я сел на него и выехал за пределы участка, использовав не основные широкие ворота, а калитку, ключ от которой у меня был. Куда ехать, я так и не решил. До полудня оставалось два часа, так что у меня в запасе весь день. Ноги активно крутили педали, я лишь направлял велосипед, чтобы ехать прямо по дороге, иногда поворачивая руль. Спустя пару часов езды я, запыхавшись, остановился у входа в парк. Спустившись на землю, я повел свой транспорт сбоку от себя, рассматривая удивительную красоту: посреди парка, чуть вдалеке, оказывается, было озеро. Похоже, тут я еще не бывал. Выше верхушек деревьев на окраине парка виднелись небоскребы, а посередине озеро, словно природный оазис посреди урбанизированной пустыни. Я выбрал подходящее тенистое дерево и приставил к его стволу велосипед. Скинув рюкзак на зеленую траву, я расстелил взятый с собой как раз для этого плед и уселся на него, а после лег, наслаждаясь прохладным ветерком, дующим со стороны озера. Вокруг иногда пробегали дети, кто-то даже купался в озере, вокруг которого по дорожке гуляли папы и мамы с колясками. Но все равно было на удивление тихо, никто не выкрикивал и не включал громко музыку. Кажется, впервые за последний месяц я почувствовал себя сносно, словно небо, синими осколками прорезающее зеленое облако листвы над головой, делало меня счастливее. Я даже заснул. Проснулся, лежа на боку и смотря в сторону серебряного от бликов озера, в котором купалась куча людей, расстелив полотенца и коврики на небольшом берегу с мелкой галькой. Полуденный жар вместе с прохладным ветром создавали непередаваемую атмосферу умиротворения, мое сознание все еще было в полудреме. Проголодавшись, я съел банан и пару печенек, запив водой. Помешкав, достал из рюкзака блокнот и ручку. Не найдя ничего стоящего, чтобы нарисовать, я открыл первую попавшуюся страницу. На ней оказались несколько отдельных набросков рук, — я не так давно изучал их анатомию. Нижняя треть листа была не заполнена, и я бездумно начал накладывать штрихи. Кто-то сбоку кого-то окрикнул, и я от неожиданности дернулся, поднимая вверх невидящий взгляд и возвращаясь к своему художеству. Посмотрев на набросок, я поднял вверх брови и жалостливо застонал. Какого черта рядом с сжатой в кулах, держащей шест, кружку и ручку кистями я нарисовал руку на члене? С каких пор я, любитель порисовать натюрморты и городские пейзажи, перешел на эротику?! Но, стоит признать, рука получилась вполне себе ничего, а член в ней — даже красивым. Но все равно мне слегка неловко. Хотя ничего плохого в моем рисунке нет: просто рука, просто член. Да и мастурбация — это естественная и важная часть жизни. Но почему, стоит посмотреть на графичный набросок, сделанный обычной шариковой ручкой, щеки опаляет огнем, а воспоминания возвращаются к одному дню. К тому ливню, сигарете и большой сильной руке, которая без лишней скромности и сомнений довела меня до оргазма. О господи. За что. И когда апогеем моих переживаний стала визуальная галлюцинация, я со стоном откинул голову назад, приложившись затылком об испещренную прожилками кору, и вдруг застыл. Бросил пугливый взгляд в сторону озера. Знакомая большая круглая задница в коротких обтягивающих плавках. Рядом вторая. Черт. По ходу, не привиделось. Я шокировано смотрел на Роберта и Томаса, которые плавно погружались в воду, чтобы потом, смеясь, обливать ею друг друга. Как они вообще сюда попали? — Привет, — я подозрительно посмотрел вверх и вбок, с неудовольствием понимая, что узнал хозяина голоса правильно. — Привет, Ромеро, — вздохнул я, направляя взгляд в траву, потому что, посмотри я на озеро, в кадр тут же попала бы темноволосая голова с завязанными в небрежный пучок на макушке дредами и русый ежик рядом. — Можешь звать меня Гевин, — альфа так мило улыбнулся, что мне даже как-то совестно стало за свою грубость. Но я понимал, что лучше быть неприветливым, чем поощрять общение и в итоге все испортить. — Можно сесть с тобой? — Садись, — пожал я плечами, рассматривая блестящий стеклом торец многоэтажки. Я всеми силами старался не бросать мимолетный взгляд на парня, который, видимо, уже успел искупаться. И черт, похоже, он пользуется подавителями не в форме таблеток, а спреем. И тот явно смылся, поэтому я дышу сейчас через раз, чтобы не опьянеть от мускусных феромонов. С каких пор альфьи феромоны притягивают альфу, пусть и несовершеннолетнего? — Что рисуешь? — поинтересовался Гевин и довольно бесцеремонно коснулся кончиками пальцев уголка моего блокнота. Или мне так только показалось, потому что я запаниковал и не придумал ничего лучше, чем положить тетрадь рисунком вниз на плед с противоположной от Ромеро стороны, чтобы тот уж точно не смог дотянуться и увидеть мое грехопадение. — Ну ладно, — кажется, я действительно задел парня. Он отвернулся, скрестив руки на груди. — Ты один пришел? — мне стало совестно, и я все-таки решил наступить на горло своим страхам, заговорив с Гевином. — Не, с Робби и Томом, — альфа указал подбородком в сторону озера, в центре которого сейчас плавали упомянутые парни. Я с ужасом перевел взгляд на Гевина, который как ни в чем не бывало смотрел на меня. На нем были короткие джинсовые шорты с лохматыми краями и распахнутая рубашка. Задержав дыхание, я отвел взгляд от золотых колечек в напряженных коричневых сосках. — Так вы... вместе? — все-таки решился спросить я, хотя больше всего сейчас хотелось оседлать велосипед и приехать домой, чтобы никто не отчитывал. Закрыться в своей комнате и все завтрашнее воскресенье проспать без снов. Было бы чудесно. — Вроде как, — пожал плечами Гевин. Он неожиданно нашел мою ладонь своей, переплетая наши пальцы и утягивая мою руку катастрофически близко к своей ширинке, хоть и без сексуального подтекста. — Они милые. — Милые? — странно именно так характеризовать пару парней, с которыми ты спишь. Хотя, мне-то с чего судить. Самого использовали как безотказную бесплодную секс-игрушку. — Ага. Они так заботятся обо мне, обхаживают, ну а в постели... все очень классно, — я побагровел от подробностей, которые попали в мою голову без моего ведома. Как теперь развидеть троих высоких горячих парней, слившихся в экстазе на... да пусть даже на моем пледе, какая разница, если они где угодно будут идеально смотреться рядом. — Мэттью? — альфа погладил большим пальцем мою ладонь, а после неожиданно поднял ее к своему лицу и поцеловал. Мое сердце болезненно ухнуло вниз, а после забилось как бешеное, сбивая дыхание. Гевин не отпускал мою руку, продолжая целовать, согревая дыханием и вводя меня в состояние паники. — Ты мне нравишься. — А... а?! — сначала не понял, а потом как понял я. Отдернув руку, я подвинулся вбок, нечаянно садясь на собственный блокнот и злясь на самого себя. Я закрыл тетрадь, скрыв от глаз похабный набросок, который, возможно, и виноват во всем, засунул ее в рюкзак. — Не собирайся, — молебно шепнул альфа, обхватив мою руку пальцами за предплечье и потянув на себя. Я, потеряв равновесие, рухнул на Гевина, не слишком приятно пнув его локтем в живот. — Совсем с ума сошел? — зло прошипел я, готовый стукнуть этого чудика. — Отпусти меня. — Не отпущу, — пугающе двусмысленно ответил парень, окончательно взяв меня на руки. Я в полном шоке замер, когда держащий меня под коленями и лопатками Гевин начал меня обнюхивать. Его нос зарылся в мои волосы, коснулся лба, щек, губ, прижался к шее. Паники вроде не было, но поведение альфы заставляло меня усомниться в его ментальном здоровье. — Ты вкусно пахнешь. — А ты — нет, — назло ответил я, злясь на собственную слабость: против Гевина я ничего поставить не могу: парень был безумно сильным для своего и так нехрупкого телосложения. — Правда? — вот чего я не ожидал, так это того, что этот ненормальный альфа поднимет руку, задирая свободно болтающийся край рубашки, и, схватив меня за затылок второй рукой, уткнет лицом в свою подмышку. Я от неожиданности пару раз глубоко вдохнул, а после начал брыкаться как спятившая лошадь, но парень к этому моменту уже меня отпустил. — Гевин, ты идиот, — загнанно дыша, прошипел я, собираясь уйти, оставив чертов плед под задницей этого извращенца. Плевать. Кусок шерсти против скорого избавления от маньяка-одноклассника? Да хоть два пледа заберите! — Прости меня, Мэттью, — не учась на своих ошибках, альфа прижался ко мне сзади, крепко обнимая поперек груди. — Иди к черту, — вспылил я, вырвавшись из захвата. И я не мог понять, как мне на это все реагировать. Парень был груб и вел себя неподобающе, но в то же время не выглядел так, словно хотел поиздеваться. Неужели ему настолько важно, чтобы я считал его запах приятным, что он наплевал на то, что тыкать людей лицом в свою подмышку это своего рода насилие? — Прости, — снова прижался к моей спине парень, целуя в сгиб шеи. Вдоль позвоночника прошел табун мурашек, и я поежился. — Ты это вообще контролируешь? Может, тебе нужны подавители? У меня с собой есть, — предположил я, вспомнив, что даже в рюкзаке у меня всегда лежит пара блистеров. В их эффективности я могу быть уверен: отец покупал себе, мне и Стиву подавители сам, не экономя на них, так как считал их важной частью коммуникации с другими людьми. И теперь я понимал, что отец прав: что было бы с миром, если бы все вели себя как Гевин сейчас? — Не контролирую. Прости меня. Я правда не знаю, что со мной. Я же просто хотел с тобой поговорить, — прошептал альфа мне на ухо и поцеловал мочку. — А подавители я принял час назад. Они почему-то не работают, — почти простонал парень мне в висок, прижимая мой тощий зад к своему паху. Почувствовав сквозь свои джинсы и его шорты внушительный стояк, я сначала перетрусил, а потом, словно поддавшись чужому дурману безумия, сам притерся к нему, слыша в ответ измученный стон. — Ты такой прекрасный. Я удивленно захлопал ресницами. От альфы в таком возбужденном состоянии ждешь пошлостей, а не комплиментов. — Можно я... воспользуюсь тобой? — выдал Гевин, и когда я уже готов был его ударить, переформулировал: — Ну, то есть, не тобой. И не воспользуюсь... О боже... Можно я потрусь о тебя? Твой запах сводит меня с ума, мне кажется, мой член сейчас взорвется. Пожалуйста, Мэттью. — Вокруг полно людей, — ломался я, не понимая, хочу ли того, что может между нами пройти, или нет. С одной стороны — да. С другой — мы оба альфы, так Гевин еще и встречается с Робертом и Томасом. Это что за эстафета дрочки между мной и парнями, с которыми спит омега? — За этим деревом начинается парк, в который сейчас вряд ли кто-то сунется. Обойдем дерево и нас никто не увидит, — предложил альфа, прикусив меня за шею. — Хорошо, — я вздохнул, понимая, что моя глупость и безотказность до хорошего не доведет. Мы обошли дерево, ради чего Гевин наконец-то отлип от моей спины. Видок у него был тот еще: длиннющие кудри растрепались, одна прядка даже зацепилась за серьгу-висюльку в ухе, обнаженная грудь тяжело вздымается, ширинка джинсовых шорт топорщится. Вздохнув, я перестелил несчастный плед с обратной стороны дерева и тут же был снесен с ног. Ощущения словно обострились, когда альфа стянул с меня футболку и начал покрывать мою спину поцелуями. Я огляделся по сторонам, с облегчением не заметив ни одного человека вокруг: дерево, в тени которого я лежал, спал, рисовал и теперь собираюсь трахаться, было чуть вдалеке от озера. И все отдыхающие, к счастью, предпочли места ближе к водоему. — Что ты... — возмутился я, когда чужие пальцы начали расстегивать пуговицу на брюках. Пальцы замерли. Тяжелое дыхание в шею нервировало. Вздохнув, я разрешил: — Ладно, продолжай. — Спасибо, Мэттью, — прошептал альфа, стянув с меня джинсы вместе с трусами и кроссовками. Вполне аккуратно для его неадекватного состояния Гевин сложил мои вещи, отложив их на край пледа, и скинул с себя рубашку и шорты. Белья на нем не оказалось. А на мне остались только белые носки. Я, поборов стеснение, обернулся, чтобы рассмотреть парня. И, если бы мне не было так неуютно от странности ситуации, я бы восхитился в полной мере его красотой: высокий, широкоплечий, длинноногий, так еще и между ног природа его не обделила. На груди у альфы была небольшая шерстка, зато живот в кубиках полностью гладкий, в паху волосы были аккуратно коротко подстрижены, а ноги были покрыты густой шерстью. Оценить волосатость задницы я не смог, но поймал себя на мысли, что на этом парне любой зад будет смотреться отпадно. Его смуглая кожа на фоне окружающей нас зелени выглядела великолепно, а темные пятна сосков на широкой груди в цвет к члену и яйцам вызывали во мне какой-то уже художественный восторг. — Нравлюсь? — склонил голову набок, от чего кудрявая копна скользнула по обнаженному торсу, Гевин, заставив меня опустить взгляд. На член. Черт. — Очень, — честно ответил я, решив, что врать просто не имеет смысла. Отвернувшись, я лег щекой на мягкий плед, ожидая чего угодно. Но не того, что этот альфа начнет жарко целовать мои ягодицы с громкими причмокиваниями, словно желая оставить на них больше следов. Я замер. Не то чтобы я был ханжой, но в мой зад пока что проникали исключительно мои пальцы и игрушка, и чужие руки в непосредственной близости от моего с какой-то стороны все еще девственного ануса вызывали опасения. — Не бойся, я не буду входить, — хриплым голосом сообщил Гевин и не зря. Без его предупреждения я бы очень испугался, когда мои расцелованные ягодицы раздвинули большими ладонями, просовывая между них горячий твердый член, и сжали руками вместе, двигаясь и постоянно касаясь головкой моего ануса. — Какой же ты сладкий. Лежа бревнышком и позволяя со мной делать все, что вздумается этому альфе, я в какой-то момент даже начал ловить кайф от происходящего. Чужой влажный ствол раздражал вход, вызывая приятные ощущения, а Гевин селил в душе тепло своими фразочками, причем каждый раз разными, но одинаково милыми и непошлыми. — Можешь сжать бедра? — спросил парень, и я послушался. — Да, вот так, мой ангел. Я фыркнул и тут же почувствовал, как под моими яйцами проезжает член, протиснувшись между бедер. Это было почти также интимно, как и обычный секс с проникновением. Гевин прижался ко мне всем телом и сладко постанывал, иногда замирая, чтобы понюхать мои волосы или шею. Мне было приятно участвовать в удовольствии привлекательного парня и при этом чувствовать, что я ему небезразличен. Кажется, столько нежности я за всю свою половую жизнь не получал. Не прекращая трахать мои бедра, Гевин гладил, целовал, покусывал, лизал все, до чего мог дотянуться. Он ласкал мой член, рассказывая, как ему со мной тепло и приятно. Именно так. Я улыбнулся. Кажется, этот парень свое экстравагантное поведение действительно не контролировал. — Люблю, — тихо, на грани слышимости шепнул альфа, орошая семенем мою поясницу. — Ой, прости-прости, сейчас вытру. Я молчал, прокручивая в голове одно-единственное слово, пока Гевин вытирал меня найденными у него в шортах салфетками. — Теперь твоя очередь, — не спрашивая моего мнения, парень перевернул мою тушку на спину и тут же схватился за стоящий колом член. Я в немом шоке смотрел, как альфа с причмокиванием заглатывает мой член до основания, утыкаясь носом в волосы на лобке. От удовольствия я вздрогнул и, не сдержавшись, застонал, вплетая пальцы в непокорную шевелюру, которая так и норовила упасть альфе на лицо. Я, садясь, подался вперед, осторожно, стараясь случайно не потянуть волосы, собрал их вместе и обхватил пальцами за неимением резинки. Поймав благодарный взгляд, я заскулил, когда жаркий рот снова насадился на мой член, при этом Гевин смотрел мне в глаза, из-за чего у меня точно подкосились бы коленки, если бы я стоял. Сосал альфа умело, вцепившись мне в зад пальцами и иногда поглаживая мои яйца. Если я — ангел, то Гевин явно демон. Искуситель. Он заставлял меня плавиться в его руках, и, что удивительно, чувствовать себя желанным. Естественно, долго я не продержался. Выкрикнув имя альфы, я начал кончать, пустым взглядом уставившись на сочно-зеленую листву наверху. Посмотрев вниз, я поймал слегка взволнованный взгляд парня, который дергал ноздрями в попытке вдохнуть. Я кончал долго, бурно и обильно, видимо, сказалось несколькодневное воздержание от мастурбации, а Гевин почему-то не отрывался от моего члена. Испугавшись, я осторожно снял голову парня со своего стремительно уменьшающегося в объеме ствола, и не удивился, когда изо рта альфы потекла сперма вперемешку со слюной прямо на мой живот. — Прости, я не знаю, как так вышло, — сипло прошептал поникший Гевин. По нему было видно, что эти пять минут минета выжали из него немало сил. Вместо ответа я поднял голову парня, обхватив лицо руками, и мокро страстно поцеловал, обсасывая припухшие губы и язык. Альфа с пылом отвечал, балансируя на грани доминирования и податливости. — Спасибо, — под конец я чмокнул окончательно потерявшие форму губы и посмотрел в зеленые глаза. — Ты чудо. Поймав себя на мысли, что эта солнечная клыкастая улыбка вполне может быть причиной жить, я осекся. Не стоит мечтать о несбыточном. Мы привели себя в порядок и оделись. Гевин даже свою гавайскую рубашку с ярким кораллово-изумрудным принтом на все пуговицы застегнул. Я тоже оделся и даже сложил многое за сегодня повидавший плед в рюкзак. — Мы же еще увидимся? — встав напротив меня, Гевин обхватил мою руку своими и прижался к ней губами. — Конечно увидимся. Мы же одноклассники, — я фыркнул, замечая, что альфа не только в возбужденном состоянии такой тактильный. Гевин в принципе оказался эмоциональным, чего я раньше не замечал. — Не как одноклассники, а как... — парень замялся, не находя слово. — Любовники? Гевин, мы оба альфы. И ты уже встречаешься с бетой и омегой, — как-то излишне сексистски выразился я, но не успел исправиться, потому что Гевин вдруг ошарашил: — А если они не против? — и смотрит еще так. Выжидающе и с надеждой. — Тогда вы точно чокнутые. Но мне нужно подумать, — ответил я честно и тут же оказался в кольце сильных рук. Чужие мягкие губы сминали мои в бессовестно-жарком поцелуе, после которого нужно еще отдышаться. — Мы будем тебя ждать, — нежно улыбнулся Гевин и вдруг спросил: — А я тебе хотя бы немного нравлюсь? — Нравишься. И пахнешь ты вкусно, — я увидел, как после моих слов загорелся взгляд альфы. Он явно хотел меня притиснуть к дереву и облапать, но я вовремя отскочил, лишь подарив целомудренный поцелуй на прощание. Надев рюкзак на плечи, я сел на велосипед и поехал домой, чувствуя, как в груди что-то разрастается. Не одиночество или разочарование, такие привычные уже. Это нечто иное. Что-то теплое, уютное, с запахом пота, мускуса, травы и ягодного шампуня. С запахом моего первого раза с альфой. Аромат моей юности.