Последний кусочек мозаики — Мэттью Олдридж

Мэттью Пробуждаясь после чудесного сна, я долго не хотел открывать глаза. А вдруг это все действительно было только в моей голове? Следующую пару секунд возвращались ощущения: приятная расслабленность во всем теле, дискомфорт в области задницы и жар вокруг, где моей кожи касались горячие тела. Я улыбнулся, чувствуя твердое напряжение, прижавшееся к моим ягодицам и упершееся головкой к копчику. — Доброе утро, — прошептал мне на ухо хриплый голос, который я не сразу распознал. Пока мой сонный мозг пытался сопоставить этот тембр с моим омегой, Томас уже успел обхватить меня к себе рукой поперек моего живота и крепко так прижать к своему торсу. Моя натруженная дырочка касалась горячего члена, но парень проникать, видимо, и не собирался, так что я наслаждался почти максимальной близостью. — Доброе, — ответил я, чувствуя мягкие губы на плече. Прошлую ночь я помню урывками: как я написал Гевину, как неожиданно альфа привез с собой еще двоих парней, как я, стиснув зубы и вспоминая слова барменши Элисон соглашался на все предложения и даже проявлял инициативу. Потому что вдруг понял, что не к чему тянуть кота за яйца. Лучше притянуть за них к себе троих шикарных парней, которые были не только красивыми, но и относились ко мне с непривычной нежностью. Даже в воспоминаниях они заботились обо мне, а Гевин с Томасом были со мной очень осторожными. Особенно омега. Он даже время нашего интима первую половину процесса замирал в ответ на каждое мое движение, боясь сделать больно, и лишь когда Том понял, что я полностью отдался процессу и дискомфорта не чувствую, вытрахал меня так, что я не уверен, что смогу ходить не гусиной походкой. — Привет, любимый, — пока я залипал на роскошные каштановые кудри, укрывающие спину альфы мягким полотном, тот проснулся, и сейчас, обернушись, смотрел на меня нежным, замутненным ото сна взглядом. И тут уже я привлек его к себе, прижимаясь носом к макушке и чувствуя, как меня обхватывают с обеих сторон две пары рук. Так выглядит счастье? Щелкнул язычок двери, и я услышал шаги, словно кто-то хотел идти как можно тише, но все равно топал. — Вы спите? — прошептал Роберт, подходя к кровати. Я открыл один глаз и посмотрел на бету. Выглядел он так, словно уже давно не спал: вместо щетины были небольшие усики и короткая бородка, дреды закручены на макушке в объемный пучок. И одет он был не в адамов костюм, а в футболку и шорты. — Доброе утро. — Привет, — прошептал я, понимая, что вот теперь точно могу заявить, что это счастье. И плевать на то, что по приходу домой меня четвертуют. Лишь бы на мои бедра все также с двух сторон были закинуты длинные ноги, и пусть весь мир подождет. — Мальчики, идите в душ, а потом завтракать. Я жду, — все также тихо произнес Роберт и погладил выставленную попку Гевина, который лежал к нему ближе всех. Я почувствовал, как прижатые к моей ключице губы альфы изогнулись в улыбке. Бета вышел, и позади меня сразу же подскочил Томас, сверкая стояком, которого моему заду внезапно стало не хватать. — Подъем, — легко шлепнув меня по ягодице, омега внезапно опустился вниз, пропав из моего поля зрения, и я от неожиданности вскрикнул, когда парень крепко поцеловал, засунув внутрь язык, мой все еще растянутый и очень горячий анус. Проникнув в него одним пальцем, Томас выдал: — Мальчики, вам еще подмыться надо, — и, совершенно не смущаясь, сунул измазанный в белесой жидкости собственного производства палец в рот, посасывая и улыбаясь сытым котом. И тут я тоже почувствовал, что пора в душ. Чмокнув в губы все еще лежащего с закрытыми глазами Гевина, я осторожно перелез через его мягкое и теплое сонное тело, от которого не хотелось отрываться, и побежал в ванную, усаживаясь на унитаз. Изнутри все текло и текло, было ощущение, словно меня вчера брал не Том, а альфа в гоне, настолько много семени было внутри. Я замер, когда дверь в ванную открылась и в нее вошли омега с альфой. Кажется, я даже покраснел от смущения. Но парни как ни в чем не бывало прошли к раковине и стали чистить зубы. Вскоре я к ним присоединился, и под душ мы встали все втроем. Кажется, я начинаю привыкать к близости сразу двух, а то и трех парней одновременно, словно так изначально и должно было быть, словно четыре ласкающие меня руки — это именно то, что мне нужно. Я и сам не держал руки при себе, постоянно касаясь то Томаса, то Гевина, намыливая им спины и целуя в подставленные губы. В какой-то момент я оказался прижат грудью к груди омеги и почувствовал, как длинные пальцы проникли в мой зад, а после уже альфа направил струю воды мне на поясницу, сняв лейку душа с держателя. После мы занялись попкой Гевина, который, хоть и смущался, но не скрывал, что наши прикосновения ему приятны, и довольно постанывал. На кухню мы вышли чистые и уже одетые. Гевин выделил мне свои футболку и шорты, так что мне не пришлось надевать вчерашнюю одежду. За столом нас ждал Роберт, клацающий мышкой и что-то печатающий на ноутбуке. Подняв взгляд над экраном, бета тепло улыбнулся нам, закрывая крышку ноута и откладывая его на рабочую поверхность около кухонной плиты. Сняв очки в тонкой оправе, которые безумно ему шли, Роберт встал из-за стола и начал раскладывать на нем приборы. — Приятного аппетита, — пожелал бета, когда мы все вместе разложили еще теплую еду по тарелкам и приступили к позднему завтраку. За все то время, что мы ели, каждый успел поблагодарить Роберта за вкусную еду. Я был, если честно, удивлен. Никогда бы не подумал, что бета любит готовить, да еще и делает это так хорошо. После нежной куриной грудки с грибным соусом и салатом Роб достал из холодильника ягодный мусс, по вкусу напоминающий мороженое. Так что из-за стола мы вышли сытые и довольные, а после в обнимку завалились на широкий диван в гостиной. Гевин включил телевизор и, пролистав каналы и не остановившись ни на одном из них, подключился к популярному стриминговому сервису и выбрал первый попавшийся фильм. Тот оказался научно-популярной документалкой об эволюции животных и никто не стал предлагать посмотреть что-то другое, заинтересовавшись программой, где на фоне красивых кадров природы звучал размеренный голос диктора, рассказывающего, как и чем отличаются животные от людей и почему. Например, среди некоторых животных нет альф, омег и бет, есть только самки и самцы. Правда, их мало: приматы, некоторые летучие мыши и прыгунчиковые — это такие милые длинноносые и хвостатые грызуны. Так вот у них бывают менструации — честно говоря, жутковатый процесс, когда слизистая матки у самок (у самцов, в отличие от человеческих, матки нет) отторгается и выходит из тела кровянистыми выделениями. Мы-то все это хорошо знали из уроков биологии, но все равно как-то не по себе от такого становится. У людей все иначе: у омег периодически бывает течка, во время которой можно забеременеть после сцепки с альфьим узлом или со специальным протезом. Альфы и беты, у которых репродуктивные органы находятся как бы в спящем состоянии, могут забеременеть после гормональной терапии (которая может длиться от нескольких месяцев до нескольких лет), а потом врач медикаментозно вызывает искусственную течку. Меня самого слегка пугала эта процедура, но она помогала миллионам пар каждый год, если, например, омега не мог выносить ребенка сам, или двое альф хотели детей. А если овуляции не происходило, можно было воспользоваться донорской яйцеклеткой. И вот лежали мы вповалку вчетвером на диване и внимали интересной информации. А я порадовался, что люди все-таки пошли не по той же эволюционной ветви, что и обезьянообразные. Интересно, насколько сильно изменился бы мир, если бы у омег не было течек? Да ну, бред какой-то, хоть идея и любопытная. — Мэттью, — когда пошли титры, вдруг позвал меня Роберт. Его большая ладонь с длинноватыми окрашенными в черный ногтями приятно почесывала меня по затылку. — Ты не против провести с нами течку? — Ой… Эм, ну, я не готов к детям так рано, — испуганно сглотнув, пробормотал я, отводя глаза и прикладывая руку к животу. — Ну почему… — сзади раздался голос Томаса, который навалился на меня и, обняв меня, прижав ладони к моей руке, вдруг захохотал. — Боже, солнце, ну ты чего. Мы же не тебя собираемся на гормоны подсадить. У меня скоро течка, и мы бы хотели провести ее с тобой, — конец фразы омега интимно прошептал мне на ухо. Роберт и Гевин, которые лежали передо мной, держась за руки, и смотрели с такой надеждой, что я думал недолго. Да и чего тут думать. — Хорошо, — нервно улыбнувшись, согласился я. Это однозначно будет удивительно. — Ура! Мэтт, ты лучший, — Томас поцеловал меня в шею, повалив вперед, и меня тут же сграбастали к себе альфа с бетой. — Мальчики, как вы отнесетесь к моему предложению сейчас съездить в клинику? — вдруг спросил Роберт, до этого самозабвенно вынюхивающий мои и омежьи волосы. — А зачем в клинику? — испугался я. Без согласия родителей несовершеннолетний я мало что могу сделать в больнице, а сообщать отцу где я и с кем я все еще был не готов. — Мама Робби — врач, и она попросила нас всех сдать анализы перед течкой. Чтобы узнать, хорошо ли мы совместимы, — успокоил меня Томас, поглаживая меня по бедру. — Это обычная процедура, ничего болезненного не будет, просто возьмут мазок с внутренней стороны щеки, — Роберт поглаживал меня по голове, словно я был совсем маленьким и меня нужно было успокоить. Приятно. — А еще из уретры и ануса, и еще соберут сок простаты в пробирку, — добавил вдруг Гевин, лежащий щекой на плече беты и до сих пор молчавший. Поймав удивленные взгляды, он пояснил: — Мне искусственно гон вызывали, это стандартная процедура — сдача анализов. Не больно, только неприятно. — То есть ты еще не проводил полноценно гон с омегой? — вдруг спросил Томас и, получив отрицательное покачивание кудрявой головой в ответ, выпалил: — Ну слава богу. Я рассмеялся. Наш омега иногда так мило проявлял свое желание всегда быть у всех первым. Его можно понять: будь я на его месте, тоже всячески предъявлял бы свои права на нас. Задумавшись, я вдруг осознал, что сейчас мне, впервые за долгое время, комфортно. Словно все части пазла соединились и наконец-то собрались в целую картинку. И пусть в моем случае деталей не две, а четыре, мне грех жаловаться. Каждый из парней успел запасть мне в душу, и хоть про любовь говорить еще рано, чувство окрыленности я уже ощущаю. — Вы решили? Мне маму предупредить? — спросил бета и, когда мы хором ответили «да», достал из-под чьей-то задницы свой телефон и прямо так, лежа под тремя телами, набрал номер. — Мам? Ты не занята? Ничего, если мы с парнями придем к тебе? Ну, примерно через час. До семи? — Роберт отстранил телефон от лица и посмотрел на экран. — Да, успеваем. Ага, все четыре сразу, — бета, шкодливо улыбнувшись, послушал, что сказали на том конце провода, и закончил разговор: — Хорошо, постараемся. И я тебя люблю. — Нам собираться? — после кивка Роберта Томас вскочил, выбегая из гостинной. Мы с бетой и альфой тоже встали и направились в комнату Гевина, где на застеленной кровати уже лежала одежда. Омега достал из большой дорожной сумки брюки и бросил их в Роберта: — Одевайтесь. Мне выдали одежду Томаса, потому что вещи остальных парней были ну совсем не по размеру: брюки Гевина были слишком длинными, а одежда Роберта на мне бы висела. — Тебе новые или ношенные трусы? — от такого вопроса я аж перестал рассматривать рисунок паркета на полу. Омега поймал мой офигевший взгляд и пожал плечами: — Откуда ж мне знать. — Мне все равно, — пожал я плечами, смутившись. В меня бросили пакетом с логотипом известного бренда, в котором оказались плавки. Сняв шорты, я, не стесняясь наготы, надел трусы и удивленно спросил: — Это кому вы их покупали? На ваши задницы они бы не налезли. — Тебе покупали, — пожал плечами Гевин, словно не замечая моего шока. Зачем они покупали мне трусы? — Ну, мы ходили по магазинам, покупали вещи по мелочи, подумали, почему бы не взять запас нижнего белья и для тебя. У нас у каждого дома есть трусы и носки друг для друга на случай, если останемся там ночевать, — пояснил бета, не дожидаясь моих вопросов, и я не нашелся, что ответить. Только почувствовал, как в груди разливается приятное такое тепло. Словно меня приняли в свою компанию. И выдали в качестве подарка в честь вступления в нее трусы. Романтично. Вышли из дома мы спустя минут пять, а в лифте переглядывались, словно знали одну на всех тайну. Я опустил взгляд на темный пол, поймав свое отражение в настенном зеркале позади Томаса: я выглядел слишком, до нарочитости счастливым. Кажется, я даже не знал, что могу быть таким. И это я еще не понял, что чувствую к каждому из своих мужчин. Что же дальше? В машине я сел сзади, но на этот раз ко мне присоединился омега, а Гевин выбрал пассажирское сидение спереди, рядом с севшим за руль Робертом. Честно, мне было неловко. Каждая молекула аромата Томаса навевала воспоминания о том, чем мы занимались меньше суток назад. Я не жалел, отнюдь, но эта ночь, даже скорее раннее утро ярко отпечаталось в моей памяти. — Ты как? — Том подсел ближе и поцеловал меня в щеку. Я заглянул в его глаза и улыбнулся, потянувшись к его губам. — Мне так хорошо с вами, — я вздохнул, позволяя привлечь себя к крепкой груди. Омега был удивительно сильным и мускулистым. Не таким большим, как Роберт, конечно, но бицепсы у него были крепче, чем у Гевина. С собой я вообще боялся сравнивать: на фоне Томаса я был совсем тощим, но, кажется, ни одного из парней это не смущало. Те с видимым удовольствием трогали меня, не стесняясь даже руками сводить меня с ума если не от страсти, то от нежности. И я внезапно осознал, как сильно мне не хватало простых объятий. Вот как сейчас: без сексуального подтекста, не сухие приветственные, а крепкие и словно укрывающие от одиночества. — Ты мурлыкаешь, — сообщил омега в мою макушку, целуя. Я с удивлением почувствовал вибрацию в горле, которая зарождалась в груди и во рту формировалась в полноценное мурчание, словно я был большой кошкой — львом или тигром, например. Фыркнув и не прекращая тарахтеть, я уткнулся в подмышку омеги и расслабился. — Приехали, — заглушил мотор Роберт, щелкая ключом в замке зажигания и отстегивая ремень безопасности. — Выходим, радость, — почесал меня за холку Том, целуя в висок. Могло показаться, что я задремал, но я пребывал в медитативном состоянии на грани сна и яви, впав в транс из-за удивительного запаха омеги, сочетающего в себе сразу четыре. Но я все же оторвался от футболки Томаса, чмокая его в губы и выскальзывая из машины первым. Чтобы тут же оказаться в крепких объятиях. Бету я все еще ни то побаивался, ни то просто смущался. Он был большим, сильным, дико красивым и потому словно далеким. Ну не мог и этот парень на меня посмотреть. Я и Томасу с Гевином бы не поверил, но те постоянно показывали мне: ты, Мэттью, нам нравишься. Особенно явно это было, когда те обо мне заботились. И пусть я знаю, что Роберт проявляет ко мне не меньше внимания, мне все еще страшно. Страшно, что я все себе надумал и после разочаруюсь во всем на свете, если эти парни в один день просто не заговорят со мной. Проигнорируют. Люди без сердца ж не живут. — О чем задумался? — большая ладонь легла мне на грудь, и мне вдруг стало легче дышать. Словно эти черные коготки распустили узел, пережимающий мои ребра. И я развернулся в крепких объятиях, прижимаясь носом меж ключиц в вырезе поло. — О том, как вы мне дороги, — не стал придумывать я. Под моими пальцами на широкой груди чужое сильное сердце забилось чаще. — Мэттью, — Роберт приподнял мое лицо за подбородок согнутым указательным пальцем. Заглянул своими бездонными черными глазами в мои: — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — Не знаю, — шепнул я, целуя совсем розовую нижнюю губу беты, а после и верхнюю, которая была намного темнее. — Расскажи. — Я люблю тебя, Мэттью Олдридж, — почувствовал я на своих губах. — Я влюблен в тебя, Роберт Дойл, — моя рука скользнула вверх по широкой спине, пока вторая лежала на горячей шее с нервно бьющейся под кожей веной. Кажется, я сейчас упаду: ноги совсем не держат. А поцелуй все длится, длится… Единственное желание: не отрываться от этих губ, от этого тела, не лишаться дурмана осознания, что это не сон.