Последний кусочек мозаики — Мэттью Олдридж

Томас — Скажи, что я не один это вижу, — попросил я у альфы, который точно также не отрывал взгляда от разящей флюидами страсти парочки. — Ущипни, — протянул я руку Гевину. — Ауч! — Значит, не сон, — альфа завороженно следил за каждым движением наших парней, провожая взглядом ладонь, опускающуюся на ягодицу. Это было действительно прекрасно: наши альфа и бета, совершенно не стесняясь камер парковки, целовались, кажется, минут пять. Словно они хотели стать единым целым. Тихо щелкнул затвор камеры моего телефона, запечатлевая один из важных моментов наших отношений: первый настоящий поцелуй Робби и Мэттью. Я не мог стянуть улыбку с лица: уголки губ просто не хотели опускаться вниз при виде до недавнего времени чуда. Особенно после того, как с подачи беты Мэттью пообещал ко мне не приближаться. Как вспомню, так хочется рвать и метать. Я перевел взгляд на второго своего альфу, как всегда идеального: длинные волосы заплетены в расслабленную косу, в вырезе застегнутой наполовину рубашки золотая цепь с кулоном-солнцем, в ушах крохотные плаги — с виду совсем как обычные сережки-гвоздики. Высокие острые скулы покрыты румянцем, пухлые яркие губы — блеском, взгляд наполнен нежностью. А ниже… хм, член тоже наполнен. Кровью, стало быть. — Гев, иди сюда, — не медля, я утащил альфу обратно в машину, укладывая на заднее сиденье, и стянул с него узкие кожаные штаны. — Мы идем на прием к врачу, и ты не надел трусы? — вздохнул я, обхватывая ладонью тут же отозвавшийся на ласку член. Люблю его. И Гевина, и его детородный орган. — Но это же кожаные брюки, — попытался возразить альфа, но замолк, начав тихо нежно постанывать. О да, ради этих звуков я готов на что угодно. Обожаю делать приятно этому парню. Моему парню. — У Робби куча джоков, не подошли бы его, взял бы мои, — фыркнул во влажную головку я и заглотнул ее, закатывая глаза от наслаждения под аккомпанемент низкого альфьего голоса. — Что-то мне подсказывает, что если я однажды надену твое нижнее белье, через время сам не замечу, как начну ходить в стрингах, — правильно подметил Гевин, поглаживая мои короткие волосы. — И чулках, — добавил я и больше не отвлекался, помогая себе рукой и поглаживая альфу по мохнатому бедру. Что удивительно, и у Гева, и у Робби волосы на теле обильно росли только на ногах, зато у меня и у Мэттью они покрывали торс в том числе. Что-то мне подсказывает, что после проведенной вместе течки Олдридж тоже станет таким же пушистым, как и я. Я хохотнул с членом во рту, к счастью, не подавившись, зато Гевин довольно застонал. Уже ожидаю реакцию людей на четверых волосатых мужиков рядом. Не на компанию друзей, а на полноценную тетраду. Общественное мнение меня волновало мало, да и понимал я: раз я душой, телом, да всем своим существом стремлюсь сразу к трем парням, стоит ли меня за это винить? Я просто люблю и живу этой любовью. Я счастлив и сделаю все, чтобы были счастливы мои альфы и бета, а остальное неважно. — Томми… — сладко проскулил Гевин, прижимая обеими руками мою голову к своему паху. Я, уткнувшись носом в аккуратно выбритый лобок, спокойно ждал, пока альфа полностью выплеснется в меня. — Благодарю, — выдохнул Гев, погладив меня по щеке. Я, не сдержавшись, расхохотался, мокро целуя смущенного и такого уютного после оргазма парня. — Для тебя всегда пожалуйста. Приходите еще, — я подмигнул альфе и вытянул из кармана позади переднего сиденья пачку салфеток. Поухаживав за со странным выражением лица наблюдающим за мной альфой, я натянул на него брюки и вытянул его из машины, осторожно целуя. — Люблю тебя, — вдруг выдал Гевин, прижимаясь ко мне и обнимая руками. — Я тоже люблю тебя, котенок, — я улыбнулся. Боже мой, как же трудно словами передать, что я на самом деле чувствую. Нет, это не любовь. Это намного, намного больше. — Пошли к врачу? — сзади подкрался Робби и, судя по звукам, впился в губы все еще прижатого ко мне Гевина. Сбоку к нам приник зацелованный Мэттью, касаясь носом моего. — Пошли, — мой голос внезапно осел, и фразу я произнес до пошлого хрипло. — Том, я ведь соблазниться могу, — Робби поцеловал меня в шею, вызвав приятную дрожь вдоль позвоночника. Кажется, моему телу не терпится заполучить метку на месте этого поцелуя. Не ожидал я такой подставы от своего же организма. — Тогда давайте поспешим, тем более, до семи не так много времени осталось, — голосом разума отозвался Гевин, отстраняясь от меня и взяв под руки Робби и Мэттью. Я подошел к стойке администрации: — Здравствуйте, — молодой смутно знакомый омега посмотрел сначала на меня, а после глянул мне за спину и тактично опустил глаза на бланк, что-то в нем выискивая. В пустом бланке. Хм. — Вы по записи? — Здравствуйте. Да, мы записаны к доктору Карен Дойл, — любезно улыбнулся я, а после обернулся назад и приподнял бровь в удивлении: посреди вестибюля стоял Роберт, а по бокам к нему прижимались альфы, недвусмысленно положив ладони на его грудь. Я повернулся обратно к омеге, которого я все же вспомнил: в прошлый наш приход в клинику за стойкой был также он. Интересно, что подумал про меня этот парень, если я прихожу в клинику репродуктивной медицины с двумя, а через полмесяца с тремя мужиками, да еще и с записью к венерологу — маме Робби. — Доктор Дойл свободна. Вам на третий этаж, триста двадцать второй кабинет, — омега улыбнулся мне, и я могу поклясться, что услышал вздох облегчения, когда отошел от администратора. И лишь подойдя к своим парням, я понял, почему омежка так странно реагировал: — Вы совсем с ума посходили? — возмутился я, подталкивая своего бету в спину. За Робертом потащились и Мэттью с Гевом, и я облегченно вздохнул, лишь когда нажал на кнопку третьего этажа. — На кой черт вы свои феромоны из-под контроля выпустили-то? — Что? — удивленно вскинулся Гевин, обнюхивая себя и Мэттью. — Как же так. Я же подавители пил. — Похоже, течка ближе, чем мы ожидали, — Робби переместил руки с плеч альф на их талии и словно не замечал моего недовольного взгляда. — Открой рот, — сказал я, достав из наплечной сумки баллончик. Альфа покорно вполнил просьбу. Я пшикнул подавитель ему на язык. — Кха. Мята, — удивленно выдал Гевин, посмаковав препарат на языке. — Мэттью, — я надавил на подбородок альфы и впрыснул подавитель. — А ты держи себя в руках. И руки при себе тоже держи, — шикнул я на Робби, который в ответ понимающе кивнул, тут же растеряв большую долю игривости. — Мальчики, — Карен улыбнулась, когда увидела нас. Ее цепкий взгляд прошелся по каждому, уделив особое внимание незнакомому ей пока альфе. — Я Карен Дойл, мама Роберта. — Мэттью Олдридж, — представился парень и обнял в ответ бету. А он неплох, быстро приспосабливается к привычной нам всеобщей тактильности. — Садитесь, мальчики. Постараемся за два часа управиться — как раз доктор Рэйнхарт сегодня работает в ночную смену и сможет провести обследование. Ничего серьезного, — заметив наши неуверенные взгляды, успокоила Карен. — Он все вам объяснит. Пойдем? Я кивнул, получив благодарный взгляд женщины — она явно смущалась. Что удивительно для врача с ее многолетним стажем. Видимо, проводы своего сына и его партнеров на обследование перед течкой несколько отличаются от обычной работы Карен. — Можно? — бета после стука в дверь заглянула в кабинет, а после приглашающе махнула нам рукой: — Мальчики, проходите. — Томас, Роберт, Гевин, Мэттью, — прочитал с листа на столе мужчина. Мы с парнями кивнули. Доктор Рэйнхарт оказался альфой с большой буквы: огромный, бородатый и низкоголосый. Но тут я посмотрел на своих альф: один нервно теребил прядь выбившихся из косы волос, второй опустил серые глаза в пол и нервно кусал губу. Как же я рад нашему с Робби выбору: такие парни на дороге не валяются, а типичные бруталы меня не цепляют. — Вам понадобится сдать кровь, слюну, сок простаты, мазки на флору — урогенитальный и анальный, — абсолютно спокойно говорил Рэйнхарт, и я на уровне интуиции чувствовал, как у сидящего бок о бок со мной Роберта скрипят клыки от перспектив позволить незнакомому мужчине засунуть в себя пальцы. — Есть вопросы? Нет? Тогда приступим. Все оказалось лучше, чем я ожидал. Сначала доктор взял у нас слюну из-за щеки длинными ватными палочками, засовывая их в пробирки и подписывая наклейки на них. После мы по очереди садились в кресло, скрытое за шторкой, и обходительная медсестра взяла у нас по две порции крови. На этом этапе даже пришлось подержать Робби за руку: ни сам бета, ни тем более я никогда не замечали за ним приступов гемофобии. А тут нате, чуть в обморок не упал. Потом нас отвели по разным кабинетам: меня в один, Роберта — в другой, Мэттью и Гевина — в третий, причем все три помещения находились на одном этаже. Врач андролог-эстролог* оказался милым омегой средних лет. Представившись доктором Раджи, он попросил меня сесть в гинекологическое кресло. Сначала мне засунули в зад небольшую щеточку — это было безболезненно, после похожую штуку сунули в член — неприятно, но не смертельно. Чувствовать чужие руки на своем голом по пояс теле было непривычно и неловко, но врач понял мое смущение и вел себя максимально профессионально. Особенно, когда я встал в коленно-локтевую позу на кушетку и чувствовал, как мой зад мажут вазелином, — и слава богу, потому что даже естественной смазки, которая у омег выделяется исключительно для очищения кишечника, у меня от нервов не было. Пальцы у доктора были тонкими и осторожными, так что привыкший к проникновениям я ни дискомфорта, ни, к счастью, удовольствия не ощутил. Доктор Раджи подставил к моему члену пробирку, собирая выделяющийся от стимуляции простаты секрет. — Уже все. Можете привести себя в порядок и одеться за шторкой, — омега улыбнулся мне и тут же отвлекся на какие-то свои документы. А я задернул шуршащую иллюзию на уединение, чтобы наконец вытереть зад и надеть штаны. — Результаты будут в ближайшие день-два, — сказал доктор, отдавая мне бумаги. Что удивительно, из документов мне нужен был только паспорт, который выдавался с четырнадцати лет, и разрешение родителей на осмотр не требовалось. И слава богу: такие правила позволяли молодым парням и девушкам получать медицинскую помощь без ведома опекунов, что сильно упрощало жизнь тем, кто не хотел посвещать родителей в свою интимную жизнь. Как Мэттью и Гевин, например. Оказалось, осмотр я завершил раньше всех. Пришлось ждать остальных, сидя в коридоре на одном из пустующих стульев вдоль стены. — Томми, — Карен вышла из лифта и улыбнулась мне. — Как ты? Как чувствуешь себя? Мы начали мило беседовать, обсуждая школу, секцию по плаванию и предстоящее поступление в вуз. Мама Робби была удивительной женщиной: спокойной, понимающей и очень чуткой. Я ее в какой-то степени и своей мамой считал, у самого-то в семье из женщин только бабушка. Да и мои папы против такой близости с семьей моего парня ничего не имели, наоборот, поощряли мое желание быть как можно ближе со своим бетой. За что я им дико благодарен. Вскоре из соседних кабинетов вышли Роберт и Гевин. Выглядели парни вроде не совсем измученными, хоть и слегка смущенными. — Все в порядке? — Карен погладила Робби по плечу, и я почувствовал прилив умиления: мой бета был копией своей мамы, которая была такой же высокой и привлекательной, разве что вместо длинных дредов предпочитала естественные афро-кудри. И я совсем не против, если Роберт через двадцать лет будет выглядеть так же хорошо, как Карен. Гевин сел рядом со мной и обхватил мою ладонь своей, укладывая голову мне на плечо. Я притерся к его волосам щекой и замер. Никакой подавитель не мог скрыть от меня мягкий пряный запах альфы. Видимо, течка давала о себе знать. Мой взгляд метнулся к чуть слышно открывшейся двери, из-за которой вышел, алея щеками, Мэттью. Его тушку тут же сграбастал Роб, целуя альфу в висок и пряча его смущенное лицо в сгибе своего плеча. — Ну все. Результаты придут до послезавтра, так что ждите моего звонка. И приходите в гости, мы с Оскаром будем вас ждать, — Карен выглядила так мило, что я не выдержал и крепко обнял ее. Эта бета была просто чудом, и мне совсем не хотелось обижать ее невниманием: миссис Дойл старалась не быть навязчивой, помогая во всем сыну, но стараясь не слишком его стеснять. — Спасибо тебе. И мы обязательно придем в гости, только разберемся со всем, — сделал я неопределенный жест рукой, глянув на своих снова сбившихся в кучку парней. — До встречи, мальчики, — поцеловав каждого из нас в щеку, Карен проводила нас до лифта. — Твоя мама чудесная, — сам не зная того, повторил мои слова Мэттью. — Я знаю, — ответил обхватившему его бицепс парню бета и вдруг притянул меня к себе, взволнованно вздохнув в мою макушку, расслабляясь. Слегка усталые, мы приехали домой к Гевину и заказали доставку, так как готовить не хотелось никому. Мы ели пиццу, запивая ее яблочным соком — мы доверили выбор напитка Мэттью, — и смотрели новый популярный исторический сериал. Сюжет был так себе, зато один из главных героев был чертовски похож на Гевина — длинноволосый наложник, фаворит царя, и мы не забывали подкалывать альфу по этому поводу. А на третьей серии, когда мы уже поели и отдохнули, во время постельной сцены, в которой того самого наложника схватили за волосы и жестко отымели, задрав до шеи многослойные цветастые юбки, у нас троих в голове что-то щелкнуло, и мы, не сговариваясь, начали раздевать Гева под экранные стоны. Я целовал напряженные соски, оттягивая золотые колечки в них, вдыхал аромат с шеи. Заметив, как Мэттью вылизывает покрытую аккуратной шерсткой подмышку альфы, я улыбнулся сам себе: совсем недавно наш мальчик всячески избегал нас, а теперь совсем рядом и с удовольствием разделяет общее безумие. Гевин постанывал, прижимая нас с Мэттью к себе за шеи, и подкидывал бедра вверх, вбиваясь в горло Роберта до основания. Дальше минетов мы не зашли, устав после похода по врачам, и уснули сразу после совместного принятия душа. Для меня было отдельным наслаждением вдыхать нежный запах своего беты, слегка касаясь кончиком носа горячей кожи плеча. Робби весь пропах мной и альфами. Мэттью с Гевином, раскинувшиеся с другой стороны, сладко посапывали, закинув друг на друга руки и ноги и сверкая в полумраке, словно неземные существа. Я улыбнулся. Для меня эти трое были сродни благословению свыше. — Как же я вас люблю, — еле слышно шепнул я, чувствуя, как прижался ко мне спящий альфа, закидывая ногу на мое бедро. Сзади прижался второй, мурлыкнув и касаясь пальцами моего бока. Притянув к себе за талию довольно улыбнувшегося во сне бету, я поцеловал мерно вздымающуюся грудь и уснул.