Проблемный ребёнок.

      Через час они уже были на месте, а точнее у дома Арсения. Тот просто не знал как затащить жидкость под именем Антон в свою квартиру. Он пытался будить его, но, бросив эту затею, просто взял парня на руки, закрывая дверь машины ногой. В такие моменты Попов чувствовал себя двояко: с одной стороны ему чудилось, что его принцесса Антон далеко не маленькая пушинка, как раньше; с другой же — странное предчувствие и бубнёж старух на лавках о том, что со стороны он выглядит как педофил. Ещё Шастун этот, сползавший с рук. Нет, конечно, Арсений его любил. Ещё бы всё это было не показателем любви к этому сученку: он еле дотащил Антона до квартиры, а затем пять минут разувал его в прихожей, будучи подушкой для парня; ещё пять минут он пытался заставить проснувшуюся жижу не буянить, но когда тот снова уснул, слегка касаясь мужчины пальцами за руку, Арсений смотрел на него и любил.

***

      Это случилось почти восемь лет назад, когда Арсению было только двадцать. Парень едва закончил учебу за границей и вернулся домой, как тут же был направлен отцом на работу. Приказ о работе на крупную компанию — не то, что хочет слышать вчерашний студент, перешагивая порог дома впервые за четыре года, но что было делать. Отец был строгим предпринимателем, и с этим Попову было не совладать. Поэтому Арсений, зная, что его никто не спросит, просто считал себя проданным. Проданным собственным отцом на новую работу в неизвестный город. А потому молча, даже не разбирая сумку и не ужиная, снова уезжал из дома. Арсений в тот момент думал лишь о том, что его жизнь уже давно предрешена, а потому даже не надеялся спорить. С такими мыслями он и переехал.       Город театра встретил Арсения молча, сухо, как и стоило ожидать от Питера. Но рассмотреть прекрасные архитектурные сооружения он так и не успел: на месте его сразу же забрали, увозя в неизвестном направлении. Он даже не спрашивал куда его везут, на кого он работает и что он должен делать. Арсений знал, что у него только один выбор: показать себя с лучшей стороны и занять место, иначе же — разочаровать отца и навсегда потерять возможность вернуться домой. Такой расклад не порадовал бы никого, а потому приходилось молча запихивать свои желания куда подальше.       Огромный особняк скалой раскинулся на казалось бы безграничной территории. Пышные фасады, кусты алых роз у винтажных окон и свисающие мрачной красотой карнизы — всё это вызывало ощущение власти и богатства. Сглотнув тугой комок в горле, Попов зашёл в любезно распахнутые двери. Проходя по красному махровому ковру, Арсений мысленно матерился, вспоминая отца… Тут он поднял глаза и увидел директора набирающей обороты IT-компании и всё понял. Понял, кому и за какие деньги была продана его жопа, понял, что если накосячит, то получит от всех и сразу, понял, что теперь всё по-серьёзному. Дверь за его спиной хлопнула, и рука мужчины указала на диван напротив, приглашая сесть.       После так называемого собеседования, коим оно не являлось ни капли, Арсений был направлен в комнату на втором этаже. Пару раз чуть не навернувшись на каких-то разлитых что это вообще жидкостях, он в целости почти и сохранности постучал в дверь. После длительной тишины парень зашёл внутрь комнаты, закрывая её за собой. Плакаты рок-групп, шкафчики с книгами, несколько приставок, дорогой компьютер и отдельная полка с играми — всё это заполняло маленькую бунтарскую комнату. Под зашторенным окном стоял диван, на котором сидел мальчик. Он, кажется, даже не заметил Арсения. Слегка покашляв, парень попытался привлечь к себе внимание.       — Привет, — мальчик даже не дёрнулся, всё так же продолжая залипать в консоль, — я Арсений, — парень подошёл ближе, по пути рассматривая комнату, — у тебя тут круто, — добавил он, с интересом читая названия книг, — не скучно тебе тут одному? — мальчик так же молчал, болтая ногами в такт игры. Арсений же не унимался. Он подошёл к пацану и, сев на корточки перед ним, продолжил, — я новый помощник твоего отца, — мальчик лишь фыркнул, — много их было, да? — теперь же ребёнок дёрнулся, поднимая внимательный взгляд на парня.       — Ты точно такой же, — наконец сказал он, скучающе рассматривая лицо незнакомца.       — Ну, ты прямо-таки уверен в этом? — глаза Арсения горели синим пламенем, отчего мальчик даже вздрогнул.       — Почему ты не обращаешься ко мне по имени? — вопросом на вопрос наступал ребёнок, сверля парня зелёными глазами.       — Потому что ты не представился, — Попов пожал плечами, улыбаясь блеску в детских глазах.       — Тебе должны были сказать… — пробубнил он так тихо, что, казалось, сам бы не понял, если бы не знал, что именно говорит.       — Я хочу узнать о тебе больше, — Арсений провел ладонью по шее, — твоё имя, увлечения, любимый цвет… — он загибал пальцы, а мальчик на секунду потерялся в его словах.       — Антон, — перебил Шастун-младший, не желая упускать такой возможности, — меня Антон зовут… — добавил он увереннее, встречаясь с Арсением взглядами.

***

      Из мыслей Арсения выбила подушка, прилетевшая в его затылок. Он даже не удивился этому, а скорее удивился тому, что парень не сделал этого раньше. Антон лениво перевалился через спинку дивана, заваливаясь рядом с мужчиной, тут же отжимая мягкую подушку обратно. Парень широко зевнул, тупо уставившись в телевизор. Черепашки ниндзя гоняли каких-то мутантов по городу, Антон зевал уже шестой раз, пытаясь ненароком закинуть ноги на мужчину, Арсений же раз в десятый скидывал парня с себя, пытаясь не столкнуть того с дивана. Вскоре доставка принесла пиццу и Шастун сайгаком поскакал к двери, затем точно так же плюхнулся на диван, тут же поглощая ещё тёплую пищу. Когда мультики кончились, а от пиццы остались лишь крошки, парень наконец закинул ноги на уже почти спящего Арсения. Такой расклад радовал Антона чуть больше, чем его обычное одиночество в собственной квартире… Ну, ладно, не чуть, а сильно больше, но не суть.       — Арс, почему именно моя жизнь вечно идёт по пизде? — вдруг спросил Антон, устремляя взгляд в тёмный потолок. Телевизор уже не работал, и только светлые проблески из окна освещали мрачную комнату.       — Потому что она у тебя пиздатая? — раздалось где-то рядом, затем послышался небольшой шорох и ноги Антона соскользнули с колен мужчины. Было слышно, как он встал с дивана и прошёл чуть ближе к парню.       — И всё? — сев на диване и уставившись в сторону Арсения, вздохнул парень, — ну, Арс! — не выдержал Шастун и хлопнул спящего на ходу Попова, задевая того по ноге.       — Не знаю даже, — он на ощупь взял парня за плечо, поднимая того на ноги, — до завтра тебе никак не дождаться? — поинтересовался мужчина, разворачивая и подталкивая Антона в сторону спальни, пока тот почти ложился на него, лопатками упираясь в грудь, тем самым максимально сильно мешая идти.       — Ну Ааааарс, — Попов так же молча усадил парня на кровать, послушно садясь рядом, ведь Шастун не унимался, — тебе сложно что ли? — гундосил Антон, тряся мужчину, мешая ему тем самым спать.       — С тобой то? Ещё как, — от толчка в плечо мужчина хмыкнул, — думаю у тебя всё ещё впереди, — Арсений зевнул, тут же поднимаясь на ноги, — просто не зацикливайся на всякой херне, — добавил он, напоследок потрепав парня по плечу и удаляясь из комнаты.       — Дурак… — фыркнул Шастун, падая на кровать звездой, тут же пряча лицо в подушках.       Этот день был насыщенным от слова совсем. Но как бы ужасно он не начинался, Антон не хотел, чтобы тот вообще заканчивался. Все эти угрозы отца, бессмысленные истерики и споры, пьянки и побег от реальности — всё это прерывалось одним человеком — Арсением. Шастун за всё время, что провел с мужчиной, ни разу не понимал того, как он справляется со всем стрессом, давящим с разных сторон. Работа, начальник, да и сам Антон — всё это не раз выводило прошлых работников из себя, а Арсений? А что Арсений? Он, кажется, продал душу дьяволу и купил у него бесконечный запас антидепрессантов… От таких мыслей Антон даже засмеялся, закидывая ногу на свалявшееся одеяло и прикрывая уставшее лицо руками. Тут Антон сдался, подчиняясь сну, тем самым забываясь и засыпая под мысль «опять я думаю о нём».