Monologues

— Как вам местечко? — Юнги гуляет по просторному залу, украшенному живыми цветами. На невысоких колоннах завязаны розовые ленточки, на круглых столиках в ресторане были разбросаны приборы и салфетки. — Почти всё готово, я с организатором торчу здесь до ночи. У Юнги и Хосока свадьба уже через неделю. Альфа сделал предложение Мину ещё в прошлом году, но из-за загруженного графика они оба не могли позволить себе торжество. Больше всех Вихён подбивал омегу к скорой расписке. Он с восторгом рассматривал помещение, в котором совсем скоро пройдёт торжество. Тэхён радовался за Юнги, но эмоциями не мог это выразить. Он сам расписался с Чонгуком шесть лет назад. Всё прошло скромно, в семейном кругу. У Чона уже две свадьбы сорвались, потому он не хотел пышной свадьбы, хоть и мог себе её позволить. Омега уверен, у Юнги всё будет замечательно и праздник пройдет так, как Мин того желает. Он выглядел уставшим, скорее мечтал, чтобы всё это кончилось, он надел кольцо на палец Хосока и вернулся к будням. — Если Сехун когда-то сделает мне предложение, — касается белой скатерти Сучжон, — то я проведу свою свадьбу здесь. Чудесное место. — А потом вы поедете в клуб, — смеётся Вихён. — Кстати, мне пора, — смотрит на часы на запястье омега. — У меня вечеринка заказная, — Ким обнимает парней и уходит из ресторана. Он управляет клубом вместе с Арчи, но Сучжон всё реже появляется на работе из-за отношений. На удивление, долгих. С Сехуном омега встречается уже год, иллюзий не строит, но понимает, что альфа серьёзный, как и его намерения. Сехун работает на Чонгука, который присвоил себе бизнес Исина после его загадочной смерти в тюрьме. Арчи, как бы не хотел связываться с бандитами, перед обаянием альфы не устоял. Вскоре он тоже покинул заведение, когда за ним заехал его альфа. — Тэхён, — зовёт омегу Юнги, — ты больше меня переживаешь. — Нет, я знаю, что всё будет хорошо. Чувствую себя неважно в последнее время, — садится на белый стул омега. — Устаю просто. — Ты не в положении случайно? — Я в нём был, мне этого хватило, — усмехается Чон, — думаешь я просто так с тобой остался? Дома наверное снова бардак. Когда я оставляю Чонгука с Тэгуком, происходит бум. Пять лет назад у пары родился сын, имя которому дал омега. Тэхён порой хочет от альф отдохнуть, они слишком шумные, когда остаются вдвоём, хоть и глаз радуют, когда носятся по дому. Чон остаётся с Юнги до девяти, а уже после едет домой. С порога он натыкается на разбросанные по коридору игрушки и слышит смех своего мужа, сам невольно улыбаться начинает. Из-за угла выбегает ребёнок с игрушечным пистолетом, который наводит на папу и стреляет. Тэхён притворяется раненным, садясь на пол. — Я папу убил! — кричит маленький альфа, пока омега разувается и снимает пальто с плеч. Он не успевает удивиться хаосу, что творится в доме, когда его сзади подхватывают на руки. Поверх головы у Чонгука завязан галстук, на груди не успела высохнуть гуашь, о которую пачкается белая рубашка Тэхёна. Он не доволен таким раскладом, но целует альфу, когда он тянет к нему губы. Сам бы присоединился к играм, если бы не так сильно устал. Просит мужа отпустить его, и как только Чонгук ставит его на ноги, то альфа испаряется из комнаты. Тэхён может сказать, что он счастлив, не считая тех особенных ночей, когда у него начинает в груди давить, но он легко справляется с болью. Его жизнь полна событий и любви. Всё слишком хорошо, настолько, что Чон терзает сам себя неважными мыслями. Ждет чего-то ужасного, боясь, что утратит частичку своего рая. Он так долго шёл к своему счастью, так что потеряв его, в себя уже придти не сможет. Одиночеству нет места, не сейчас, когда окружают Тэхёна дорогие сердцу люди. Пока он переодевается и ужинает, Чонгук купает сына и укладывает спать. На кухню альфа входит тихо, оставляет поцелуй на макушке омеги и садится рядом, кладя голову на стол. — Не притворяйся, ты не устал, — говорит Тэхён, убирая волосы с лица альфы. — Как только вернёшься в комнату, сразу энергия в голову ударит. — Это факт. — Мы были в ресторане, где Юнги свадьбу проведёт, там красиво. — Я не смогу приехать на свадьбу, — ровно садится Чон. — Мне нужно уехать, если успею, то к вечеру буду. — Ты мог раньше сказать? — Забыл, это было запланировано, я не могу перенести, но обещаю быть на свадьбе. — Если ты не приедешь, — выглядит устрашающе Тэхён, размахивая ложкой, — я тебя прибью. И вообще, почему я, как твой помощник, всё последним узнаю? — Хватит ворчать, — поднимает омегу на руки Чонгук, унося в спальню, Тэхён успевает треснуть его ложкой, — мы потом об этом поговорим, — бросает парня на кровать альфа, задирая короткий халатик мужа. — Вы без меня играете? — доносится со стороны двери и Чонгук замирает, поворачивая голову к сыну. — Отец, — топает ножкой мальчик. — Играем, — усмехается альфа, — если бы. Ты почему не спишь? Обманул меня? — бежит за ребёнком Чон, который тут же удирает в свою комнату. Тэхён раскидывает руки в сторону, вновь прислушиваясь к смеху.

***

— И по поводу того отчёта, — не договаривает Сокджин, отвлекаясь на телефон, который начинает вибрировать на столе. — Сверь его с отчётом прошлого месяца и принеси мне, — заканчивает мужчина, — иди. Чимин кланяется и выходит из кабинета, Пак является одним из помощников Ким Сокджина — с первого взгляда бизнесмена, на деле наркобарона. Альфа не мог бросить детище старого друга, он создал свою компанию, нашёл доверенных людей и увеличивал свою прибыль каждый месяц. Юнги тоже работал на него, но в легальной части империи, зная, что потом не сможет отмыться в случае чего. Джин был уверен, никогда не попадется, он подмял под себя полицию и её верхушку. Единственное, в чём альфе так и не повезло — встретить своего омегу. Он с головой утонул в работе и мог позволить себе лишь случайные связи. Достаточно было омег, которые хотели себе в женихи такого мужчину, но Джин никого в сердце так и не пустил. Альфа любит только деньги. Его всё устраивает. Только порой, встретив в городе Джо, сердце удар пропускает. Альфа знает, что омега живёт с родителями, он проходил долгое лечение, в себя едва ли вернулся. Алис не отпускал его от себя, боялся повтора истории. Семья Ким жила в своём собственном мире, Сокджин туда лезть не хотел. Алис и Сато не тревожили Тэхёна — это было для Джина важнее. Альфа принял звонок от Вихёна, который трезвонить не переставал. — Если это снова какой-то пустяк, то я сброшу, — увлёкся рабочими бумагами Ким. — Я хочу тебе напомнить, что Ингук выйдет через два дня. Ты же поедешь со мной? — Сказал же, да. Ты хочешь, чтобы я красную дорожку ему расстелил и лепестки роз в него бросал? — Достаточно будет салюта. — Я позвоню через два дня. Сокджин постарался, чтобы Ингук скорее вышел на свободу. Правду альфа знал, но его перестала тревожить несправедливость. Знали все, кроме родителей, но тщательно скрывали секрет. У каждого была своя жизнь, никого уже не тревожило то, что было раньше. Это Вихён настоял, чтобы Джин вмешался. Лука умер три года назад и заступиться за Ингука было некому. Отец лишился компании благодаря Донуку, что занял его место. Бёнхон стал жить со второй семьёй, узаконил отношения с Карлом, папой Дастина. Они держали рыбный ресторанчик и жили по словам Дастина неплохо. Журналисты перестали интересоваться жизнью когда-то нефтяного магната, но Сокджин следил за мужчиной. В чём помогал ему Чимин, который встречался с омегой. Сокджин бы оставил Ингука в психиатрической клинике, у него не было возможности помочь альфе. Пришлось пройти долгий путь, чтобы заработать авторитет, выждать подходящее время. Ким сам никогда не навещал альфу, не мог найти в себе сил посмотреть ему в глаза. Вихён едва не поселился в больнице и рассказывал обо всём Сокджину, умолял вытащить Ингука. Альфа смекнул, что происходило что-то между ними, но ему было не до этого. Он просто вернул Чона домой. Ингук лечился долгое время, срок свой отсидел. Вихён так решил и частенько клевал мозг Сокджина.

***

С ума сходят, имея здравый рассудок. Что же тогда больному остаётся? Безумие есть всегда выход, если рубеж этот пройден, то обратно дороги, говорят нет. Но есть. Вторая дверь, ещё одна ступень. Как пять стадий принятия горя. И шестая — месть. Ингук просидел в клетке шесть лет, глотал таблетки и видел перед собой лишь белые стены. Он думал, ему только это и оставалось. Больной мозг перестал подбрасывать образ любимого омеги. Не любимого, и не его. Тэхён. Человек, из-за которого жизнь пошла по наклонной. Альфа осознаёт, что болен, но болен был далеко не Кимом. И не виновен сам Ингук был в том, что такой. Брат ничем не отличался теперь от него. Старший спустя годы смог действительно понять, как действовал брат. Он выбрал цель и подобрался к ней. Говорил то, что омега слышать хотел, действовал так же. Каждое его движение отточено, все слова продуманы до последней буквы. Наверняка, Тэхён до сих пор не представляет с каким зверем живёт. Сейчас чудовище спит и будить его Ингук не собирался. Он своё с трудом усмирил. Больше года альфа просидел в карцере. Валялся на холодном полу, поджав ноги к груди и бесконечно долго думал. У него десяток планов в голове созрели и ни за какой уцепиться Ингук не мог. Он давно разорвал пуповину между собой и младшим братом. Жалел, что в утробе его ещё не придушил. И вовсе альфа не пытался найти крайнего. Он сам достаточно натворил, но свои грехи уже вымолил. Единственное, что он знал, когда выйдет, — разберется с каждым, кто причастен к его боли. Он уже не Чонгук, он не Ингук, он — покалеченный душой, не человек. Зверь спал, перестал ломать кости ночами, не рвал внутренности от обиды. Готов был поднять окровавленную голову и разорвать на куски каждого, кто встанет на пути. Отрицание. Половинка сердца, родной брат, человек, который готов был под пули подставиться. Он выбрал не Ингука, а омегу. Уже развалившегося на куски парня, без смысла в жизни. Который, Ингук уверен, он так и не нашёл. Живёт без причин и следствий. Альфа бился о стенку головой, окрашивая белые стены в красный. Брат не мог так с ним поступить. Между ними связь сильнее любой любви и одержимости. Это вечное и не рушимое осыпалось сквозь пальцы. Гнев. Мозг хотел отдыхать под действием таблеток, а тело крушить всё вокруг. Выбор не в пользу Ингука, что уверен был, как не сложилась бы жизнь, брат всегда будет на его стороне. Чонгук всё понимал, когда его старший убить хотел, лишить всего, забрать омегу. Он понимал и долгое время молчал, будто давал брату время шишку набить и понять, что он намного слабее Чонгука. Тэхён пустой, а Ингук переполнен. Но они не смогли найти точки соприкосновения. Омега изначально был к нему привязан. Хоть истинность, хоть любовь — это не важно, главное связь. Которая крепче, чем та, что омега с братом имеет. Смысла не было себя уродовать, разбивать руки и голову, в попытках добраться до истины. Истина была одна — Чонгук не выбрал брата. Торг. Что же происходило внутри у Чонгука? Почему ставка такая? Ингуку привычно считать, что он в дураках остался тоже из-за мести. О чём же их история тогда, если не об одиночестве, привязанности и боли? Они друг друга бросили, но первое время Ингук ждал брата, надеялся уловить его образ хотя бы краем глаза. А поступил младший намного проще, оставив его, позабыв. И гость у Ингука был только один, — Вихён. Тот, кто мог помочь с разрешением планов, но в мыслях его использовать не было. Если только чуть-чуть. Депрессия. Хотел всё послать, петлю на шее затягивал, но вытаскивали. На руках рваные раны уже зажили. И сколько раз таблетки крал, выпивал, спасали. Высшие силы издевались над альфой, он решил, что это знак. Ему нужно выжить ради мести. Не знал, когда выйдет. Пусть хоть через двадцать лет, Ингук собирался добраться до брата любой ценой. Рассматривал вариант того, что Чонгук мог сдохнуть, тогда бы из могилы его достал. Благо, Вихён всё рассказывал. Жизнь у младшего была прекрасной. Сын у него прекрасный, хорошее оружие. Смирение. И он выбрал цель. Готов ещё сотню раз упасть, разбивая колени, но уверенный в том, что подняться сможет. Ингук проделал над собой огромную работу, забывая причину по которой был заперт в клетку. Он выживал с мыслями о том, что свобода близко. Влюбил в себя Вихёна, зная, как привязан Ким был к Чонгуку. Омега никогда не говорил о том, что чувствует, о мести тем более, но альфа знал. Ингук видел на дне его карих глаз адское пламя неприятия, Вихён хотел, чтобы всё сложилось иначе. Сменил одного психопата на другого. Сделал верный выбор в этот раз. Месть. Сладкая, с металлическим привкусом на губах. Она растекалась по венам Ингука, вирусом забиралась в мозг. Альфа был поражен не болезнью, чувствами, но даже если бы и болел, то болячка имела название — Ким Тэхён. Без чувств. Разве он любил когда-то? Никто теперь не узнает, не влезет в душу Ингука, не разворошит его нутро. Тэхён мог всё исправить, он кукловод брата, который подчиняется ему, сам того не ведая. Ким сам говорил об этом, у него своя игра без конечной цели. Он в экстазе от того, что делает и живёт этим. Ингук в восторге от маски Тэхёна.

***

Что-то удалось с легкостью отпустить, а что-то нет. Вихён пусть и улыбался брату, за глаза осуждал, не говоря этого. Он любил Тэхёна и счастлив был видеть его счастливым, но осознал, что всегда на втором месте у него будет. Не так уж и сильно Тэхён жизнью его был увлечен, поэтому Вихён и не видел смысла говорить омеге о том, что навещает Ингука. Это его личная боль, с которой он справился. Может, немного месть. Но в открытую не позволит так себе сказать. Он привязался к Ингуку ещё в далеком прошлом, но сейчас, скорее себя убедил, что его любить должен. И полюбил по-своему. Хочет нести тот же крест, что и Тэхён. О том, что Ингук выходит, никто не знал, кроме Сокджина и Вихёна. Омега слегка обижался на Кима, в последние годы альфа ни о чём не заботился и даже Ингука ему было не жаль, с которым он рука об руку столько лет шёл к мечте. С ним омега стоял у входа в клинику, дожидаясь Ингука. Ровно в двенадцать двери раскрылись. Чон значительно потерял в весе, из-за чего его старая одежда висела на нём. Волосы были убраны в хвостик на затылке. Рука, держащая сумку подрагивала. Он мазнул взглядом по улице, замечая единственную машину, у которой его ждали. Ингук мог быть сам на себя не похож, но его взгляд был всё тот же. Направленный на Сокджина, который бросил сигарету и подошёл к альфе, обняв. Чон мог не спрашивать у Вихёна, что о нём думают близкие, сам понимал. То, что у Кима давно жизнь своя, сразу видно, но Ингук всё равно благодарен ему. На этом всё. Альфа направился к омеге, что повис на нём, впервые на свободе касаясь альфы, не волнуясь за то, что им снова нужно будет расстаться. — Домой? — глаза у Вихёна сверкали. Он покрутил в руке ключи от квартиры Ингука, в предвкушении покусывая губы. — Домой, — подтвердил Чон, садясь в машину. Сокджин оставил их у квартиры, возвращаясь на работу в смешанных чувствах. Ингук долго стоит на пороге, у него за спиной целый вагон боли, который сковывает конечности и не даёт ему ступить. Альфа видит посуду в раковине, открытую крышку рояля, кажется, Вихён был здесь совсем недавно. Омега его подталкивает, своей улыбкой больше не успокаивает. Она скорее для Сокджина была нужна. Наедине они уже другие люди. Ким берет альфу за руку, силой ведет внутрь квартиры, сбрасывает сумку с его плеча. Ингуку нужна всего лишь минутка, представляет, что ад длиною в шесть лет не переживал. Переводит взгляд на Вихёна, — Тэхёна видит. Вгрызается в губы омеги, жадно его тело в ладонях сминая, до спальни не доносит, прямо на полу омегу берет. Он не знает, что такое нежность. От старой личности ничего не осталось. Ингук сгорал в одиночестве один, скребся о пол, когда внутри все горело. Он грязным и осужденным остался. От своего клейма никогда не отмоется. Знает, никому не нужен, кроме Вихёна и то, есть причина на это. Ингук немой, осуждённый, слова его вес не имеют. Кто стал бы верить психопату? Он сам себе порой не верит. В вечном белом тумане потерян. Еще вслед не раз услышит разные речи, но волнует его лишь он сам. Это будет неизменным. Он не поддастся ни одному искушению, что зазывает его безумием и лёгкостью. Преждевременно уже с ума сходил по велению судьбы. — Когда ты появишься? — лежит на голой груди альфы Ким. — Приеду поздравить бывшего, — смотрит в потолок Ингук. — Юнги молодец, хорошо устроился. — Завидуешь? — Ингук поворачивает к парню голову. — Ты всё испортишь? — Нет, я хочу поздравить его. Он достоин того, что имеет.

***

Пока Арчи и Вихён бегают вокруг Юнги, то костюм его белоснежный поправляя, то волосы, Тэхён сидит в углу комнаты, выпивая шампанское. Настроение поднялось после первого бокала, Чон собирался оторваться по-полной сегодня. К тому же Дэким обещал забрать к себе внука после свадьбы. Регистрация была назначена на десять утра. И никого не волновало, что осталось всего полчаса. — Лимузин стоит, — напоминал Тэхён, допивая залпом бокал. Он поднял сына, который рисовал на полу и ушёл в коридор. — Вы собираетесь опоздать? Арчи прихватил букет Юнги и вышел за омегой, накидывая верхнюю одежду. Он ещё не отрезвел после вчерашнего мальчишника в клубе, даже завидовал Тэхёну, который не пил вчера, но сегодня свернул не туда. Вихён в последний раз осмотрел образ Мина и с ним покинул квартиру, жутко нервничая из-за Ингука. Омега не показывал беспокойства в глазах, но его потряхивало с каждой минутой сильнее, приближалось то самое время. В лимузине омеги открыли новую бутылку шампанского, получив от Юнги недовольный взгляд, в котором так и выражалось, что он не хотел бы видеть парней пьяными на регистрации. Прибыли все родственники и даже Хосок. Он звонил омеге ещё десять минут назад, на альфу нападали журналисты. Юнги лично дал разрешение на съёмку, но после ЗАГСа никого в ресторан не пустят, кроме близких. В десять часов двери зала раскрылись, Хосок и Юнги первыми прошли. Кольца были у Тэхёна, который чувствовал себя неважно, надеясь, что это из-за алкоголя. Он пропустил всю церемонию, Юнги окликнул его, чтобы омега подал кольца и, как только всё кончилось, Чон вернулся к сыну. Тэхён поднял его на руки, когда покидал здание, но ноги не удержали, Намджун успел поймать его и забрал ребёнка. — Ты порядке? — спросил альфа, волнуясь за его состояние. Омега побледнел, но улыбался, не хотел показывать, как ему стало трудно дышать. — Пусть Тэгук поедет с нами. — Тэхён? — Наоми поддерживал его за талию в стороне, пока гости выходили. — Ты слышишь нас? — Да, — расправил плечи омега, — сынок, езжай с дядей Намджуном, я буду с Юнги. — Пап, — надулся мальчик, цепляясь крепко за шею Кима. — Ты же меня не бросишь? — Нет, — он поцеловал ребёнка в лоб и вышел из ЗАГСа, где его уже подобрал Вихён. Дорога до ресторана заняла минут десять, Тэхён больше не пил, но от воды не отказался, брат всё сканировал его. Боялся, не переживёт омега встречу с Ингуком. Ему бы домой, Юнги бы всё понял, но Тэхёну действительно плохо. Он пропустил фотосессию, отсиживаясь с братом и сыном за дальним столиком. В конкурсах не участвовал и не танцевал. Когда Юнги собирался бросать букет, Чон с места не сдвинулся. На его коленях сидел Тэгук, кушая. Тэхён только наблюдал за тем, как омеги суетились, желая поймать цветы. Словил их Вихён, радостно прыгая на месте, а после побежал к брату. — Поздравляю, — уронил Тэхён, не понимая, как так получилось, если Вихён даже ни с кем не встречался. Никогда брата с альфой не видел. Тэгук слез с папы, уходя играть с другими детьми гостей на свадьбе. Пока Вихён фотографировался с букетом, Тэхён попытался засунуть в себя хотя бы кусочек курицы, но ощутив тошноту, от этой идеи отказался. Он ждал, что Чонгук приедет, пусть на смс и звонки не отвечал. Надежду с каждым часом омега терял. Стрелка на часах убежала за девять вечера. Тэхён глазами бегал по залу, думая, кто увезет его и сына домой. — Отец! — сквозь музыку услышал голос Тэгука омега, наблюдая за тем, как альфа бежал в руки к Чонгуку. Тэхён сам поднялся, улыбаясь приезду мужа, но через пару мгновений, осознал, что ребёнок был в руках далеко не у Чонгука. Ингука выдал не запах, не бледное лицо и даже не поведение. Его взгляд. Тэгук ничего не заподозрил, обнимал «отца», пока альфа целовал его в щёки. Омега остановился в паре метров, так двинуться дальше и не смог. Он здесь. Стоит прямо напротив, всё такой же, но другой. Ингук смотрит прямо в глаза, улыбается уголками губ. Тэхён не хочет верить в то, что альфа пытается ему скормить. Никакой альфа не добрячок, омега сразу его раскусывает. Тэхён никогда окончательно не сможет избавиться от присутствия Ингука в своей жизни. Он не будет думать о нём, смотря на младшего Чона, не вспомнит холодной ночью, во сне не увидит. Но при первой же встрече, будь она после долгого разрыва или мимолетна... этот взгляд ни с чем не сравнимый. В нём агония минувших лет, в нём тысячи недосказанного, сожаления и «хочу тебя». Но это лишь для Тэхёна. Он видит, как глаза у Ингука сияют. Сам альфа иное чувствует и в омеге рассмотрел только бесконечное живи. Каждый видит то, что хочет видеть. — Сынок, это не твой отец, — тихо говорит омега, руку протягивает к ребёнку. — Папа? — хмурится мальчик. Ингук не хочет Тэхёна травмировать, целует мальчика в лоб и ставит на ноги. — Это же отец. — Нет, — не совсем нежно дергает на себя сына, главное подальше от Ингука. — Кто тебя выпустил? — звучит отчаянно. — Ты сбежал? — Я думал, ты хотя бы поздороваешься, — ухмыляется альфа. — Здравствуй, Тэхён, — кланяется он. — Привет, малыш, — мальчику, — я и правда не твой отец, я его брат. — Круто! — визжит Тэгук. — Отец не говорил, что у него есть брат. — Почему ты здесь? — у Тэхёна от страха нижняя губа дрожит и слёзы в глазах застывают. Ингук уверен, омега не его боится. — Меня выпустили, поговорим позже, я хочу поздравить Юнги и Хосока, — делает шаг в сторону пары альфа, замечает, как Вихён к нему бежит. — Что за внезапность? Мог позвонить! — бьет альфу по плечу Ким. — Вы что… — окончательно теряется Тэхён. Веки закрываются и омега не справляется с шоком, Ингук успевает поймать его на руки. Музыка отключается. Тэгук начинает плакать, звать папу, его забирает Сучжон, уводя подальше, хоть и ситуация интересна до ужаса. Юнги и Хосок подрываются из-за стола и, пока никто не понял, что Чонгук — не Чонгук, Вихён говорит, что они с альфой увезут Тэхёна домой.

***

Глаза омега открывает в знакомой спальне. Он ещё в полудрёме, ему кажется, он в той самой ночи рядом с Ингуком. Когда все слова, сказанные друг другу являлись правдой и действия кричали об одном. Тэхён думает, альфа в душе, сейчас вернётся и обнимет его, они вместе уснут. За окнами стоит ночь и Чон слепо верит в ту правду, которую видит, пока понимает, что не слышит воды в ванной, лишь музыку с первого этажа. Тэхён поднимается с кровати, одет он в тот же костюм, в котором был на свадьбе Юнги. Как же он там? Где Тэгук? На омегу разом набрасываются вопросы и страх, он бежит к лестнице, но замирает на середине. За роялем играет Ингук, Вихён сидит рядом, они смеются и целуются. Тэхёну во век этой картины не забыть. Он видит лишь себя рядом с альфой. И только себя. Они сидели там же, история будто повторяется. Только есть одно «но». Они не могут быть вместе. Не из-за Чонгука, который вовремя появился в жизни омеги. Не из-за того, что Ингук безрассудно отказался от Тэхёна. Разве всё дело в обидах и боли, что они взаимно друг другу причиняли? Они не могут быть вместе. Между ними всегда будет притяжение, которое не требует объяснений. Ментальная связь с особым проявлением в жизни. От реальной любви там были лишь слова, но они, как правило, звук пустой. Тэхён боялся, что Чонгук станет второй копией Чимина. Им стал Ингук. У омеги была больная привязка к другу, от которого то сбежать хотелось, то в его объятиях спрятаться. С Ингуком всё то же. Вечное проклятие Тэхёна, заключающееся в том, что он не умеет расставлять границы вокруг себя. Ему остаётся быть немым зрителем представления, которое играют только для него. — Тэхён, тебе лучше? — поднимается Вихён. Брат всё скрывал. Чон не смог бы так, и он даже понял что к чему, потому что на лице у Вихёна всё написано. Тэхён не обижается на него, но из-за лжи ему паршиво. Он спускается, неуверенно делает несколько шагов в сторону брата. Вихён счастлив, а Чон снова готовится терять сознания из-за такой правды. — Ты мог сказать, — дрожащим голосом, на альфу смотрит. — Я мог, — только и отвечает Вихён. — Оставишь нас? — громко хлопает крышкой рояля Ингук, поднимаясь. Вихён уходит наверх, на лице у него гадкая ухмылка, которую Тэхён не мог не заметить. Он так и остаётся на месте, не знает за что ухватиться, чтобы сознание не потерять. — Ты вернулся. — И это всё, что ты можешь мне сказать? — нагло, выбивая все установки из головы. Ингук напоминает своего брата. Понять бы теперь, он всегда был таким или притворяется. — Ты вернулся, — повторяет омега. — Зачем? Что теперь с нами будет? — А, есть «мы»? — начинает давить альфа, ближе подходит. — Я о моей семье и брате. Что между вами? — Ты нашёл мне замену, я тоже. Мне плевать, как ты живёшь и с кем, — читает его по глазам. — Я лично собираюсь быть рядом с Вихёном, а ты как хочешь. Зачем всё усложнять? — Не пудри мне мозги! Ты не можешь просто так выйти и не убить Чонгука. — По крайней мере, в себе я его убил, — наступает альфа, подхватывая Тэхёна за талию, и к уху наклоняется. — Отпусти меня, — шепчет, — я уже другой. Между нами не одна пропасть. Пути разошлись, знаю, ты скучаешь, но нам не быть вместе. — Чего? — а оттолкнуть от себя его не может. — Только со мной ты был настоящим, никогда не притворялся. Ты говорил, что его не любишь. А сейчас? Любишь ли ты моего брата? — в глаза. — Мучает ли тебя ещё что-то? Хочу тебе показать, как сильно меня задело каждое твоё необдуманное слово. Тебе будет больно, я же обещал. Ты однажды всё осознаешь, Тэхён, — возвращает омеге его же слова. — Спасибо, что тогда ушёл, оставив меня без надежды. — Смелее, — рычит Чон, взгляда не уводит. Ингук по его правилам не играет, но целует омегу. Мягко и властно, как только он и может. Эта любовь была перестрелкой душ. Ингук — боль Тэхёна. Он не ощущает своего сердца, оно бьётся так размеренно и медленно, будто его ничего не тревожит. Но это не так. Горит, оно горит в алом равнодушном огне чувств альфы. Его молчание обжигает до уродливых жёлтых волдырей на коже. И Тэхёну нет спасения. Он подстреленным на полигоне, где являлся главной мишенью для Ингука остаётся. Альфа, правда, ничего не видит? Или чужие чувства стали для него призрачными? Грудную клетку жгучие путы стягивают, невозможно дышать. От того и голова кружится и омега представляет, что Ингук нереальный. Будь он не выдумкой сознания, разве поступил бы так с ним? Когда любят, боль причиняют вдвойне. Тэхён освоил этот урок. Он Ингука, наконец, понял. — Ты всё равно проиграл, — шепчет омега, не отстраняется. — Твоя война с самим собой окончена? — Я проиграл лишь потому, что доверился сердцу, — отступает на несколько шагов, иначе обнажит правду. — Ты хочешь вернуть меня? — в лоб спрашивает Тэхён. — Я не люблю тебя, — выстрел на поражение, прямо в грудь. — Никогда не любил. Это ты себе что-то придумал. Я хотел тебя только по одной причине — ты был интересен Чонгуку. А он тобой интересовался, потому что я этого хотел. — Не понял, — машет головой Чон, на ступеньки садится. — Это было в ночь, когда Чимин тебя избил, — на корточки напротив опускается. — Чонгук вернулся домой, мы разговорились. Он сказал о том, что ты для него ничего не значишь. Ты такой же, как и все. Я уверен был, что за маской плохого парня где-то мой брат скрывается. У тебя почти получилось вернуть его, пробудить в нём любовь. Я не знал, что ты мой омега, я не знал, что ты его омега. — Что… — Во что ты веришь? Я лично знаю, что ты наш. И делиться я не хотел, боялся всё потерять, отдал тебя ему на растерзание. Кто же знал, что судьба так пошутит? — смеётся альфа. — Я всем нутром ощущаю, как тянется к тебе мой зверь, но я не позволю ему хотеть тебя. Ты для меня остался никем. Прости, что голову вскружил. Тебе вообще с альфами не везет, то насильники, то психопаты. Знаешь, Чонгук предлагал секс втроём, — достаёт телефон из кармана, — жаль, я тогда отказался. Но тебе хочу кое-что показать, — потягивает ему мобильный, на котором идет видео. — Твой день рождения, — напоминает Чон. — Чонгук прислал мне это в ту ночь. — Как же… — Молча, он ещё на работе говорил мне о том, что собирался трахнуть тебя. Хотел услышать, как ты будешь стонать его имя, — альфе очень весело, а Тэхёну хочется от стыда и злости под паркет залезть. — Ты же понимал, что он использует тебя, так почему вёлся? — У меня не было выбора, — плачет омега. — Я знал, я всё знал… я его любил! — Помнишь меня? — Тэхён тупит взгляд, сжимает ткань брюк в пальцах. — Помнишь, как я к тебе относился? Да, я был ублюдком, но можешь ли ты вспомнить хотя бы один момент, в котором ненавидел меня? Омега опускает голову, собирает слёзы ладонями и вновь смотрит в глаза Ингука. — Я вспоминаю только один момент. Моя течка. — Почему? — хмыкает действительно удивлённый альфа. — Ты сказал, что тоже был на том мосту. Почему? — Потому что жизнь, разве это не очевидно? А ты что, представлял, что меня нет. Что бы могло быть, закончи я со всем этим? Не легче, поверь. Всё было бы куда хуже. А сейчас у тебя семья с не любимым альфой, насыщенная жизнь и ты по идее, должен быть счастлив. Только… — осекается Чон, подкрадывается ближе, в грудь тычет. — Пусто, правда? — ему ничего не отвечают. — Мне приятно видеть тебя и сейчас настоящим. Теперь плачь и смотри со стороны, как буду жить я. — Тебе не нужен Вихён… — Почему ты так думаешь? — Сам сказал, что он всего лишь замена меня. — Тэхён-и, — гладит омегу по волосам, — он знает это. Вихён спускается вниз, даже не скрывает, что всё слышал, но Тэхён хочет думать иначе. Он просит вернуть его домой, попутно телефон проверяет. Чонгук ему так и не ответил. Брат увозит его в полной тишине. Чон не уверен, что должен говорить ещё что-то, он не хочет ругани. Возвращение Ингука и так слишком сильно по нему ударило. Ему нужен сон. — Тэгук остался у Арчи, — говорит Ким, когда паркуется. — Его привезут утром. — Хорошо, — на большее сил не находит.

***

До Чонгука новость о возвращении брата приходит с приездом. Он застаёт Тэхёна плачущим в ванной, уже зная от Вихёна о том, что случилось. Но не бежит к Ингуку выяснять подробности, совсем бы видеть его не хотел. Брат снова разбил его омегу, у него с каждым разом всё лучше получается. — Почему ревешь? — садится на край ванны Чонгук. — Не знаю, — зато честно. Потому что Ингук не обещал вторгаться в его личную жизнь. Вряд ли ему удастся добраться до младшего брата, но что-то в тоне голоса Ингука изменилось. Он сказал слишком много. Тэхён не хочет делиться с мужем болью, рассказывать о видео. Разве это могло что-то изменить? Всё осталось на своих местах. Рядом Чонгук, а сердце у омеги вырвано. — Я рад, что Ингук успокоился, но от него всё ожидать можно. Думаю, твой брат не даст ему спуска. — Мне бы так хотелось никогда о нём ничего не слышать. Остался бы он навсегда в больнице, сдох бы там, — бьет кулаками по воде омега. — Каждый раз он находит больное и давит, давит… — О чём вы говорили? — Ничего особенного. — Вижу. Не видеть невозможно, потому что Тэхён снова трещинами идёт. Терпеть такое до конца жизни придётся. Ингук будет рядом всегда, цели его Чонгуку вполне понятны. Он позволит брату мстить, пускай. Знает, что получится у старшего всё. Цель его — Чонгук и делает больно он ему через Тэхёна, зная, что омега, хоть и отрицает это, хочет Ингука.

***

Тэхён начинает всерьёз бояться за своё здоровье и идет к врачу, узнав о беременности. Юнги бы язык вырвать за предположения. Омега так и не понял, рад был такой новости или нет. В голове пробежала мысль о том, что это всё не вовремя, хотя в его положении, можно хоть сто детей родить и жить в шоколаде. Он снова плачет. Пока Тэгук в садике, Тэхён позволяет себе выпустить свою боль на волю. Время всё по местам расставляет. Чон остаётся в болоте своих чувств, как и до этого, когда рядом был Чимин, Чонгук. Всё то же, роли меняются.

***

Чонгук вылавливает брата в клубе в кабинете Вихёна, где омега работал, а старший не мешал. Сидел на диване, уткнувшись в телефон. Он не сразу обратил внимание на брата, а заметив боковым зрением, улыбнулся ему, будто они не шесть лет не виделись, а дней. Чон поднялся, удержал себя от объятий, когда Чонгук стал наступать на него. Альфа уверен, Тэхён пережил из-за него не одну истерику. — Долго ты ко мне шёл, — не скрывал неприязни Ингук. — Скучал? — В глаза бесстыжие хотел твои посмотреть. Хочешь сделать мне больно, найди нормальный способ, не эксплуатируй моего мужа. Он не игрушка. — Разве? — не удержался альфа, как и Чонгук, ударив его по лицу. — Ай, — сплюнул кровь альфа, взглядом приказав Вихёну не двигаться. — Прости уж, но я ничего такого ему не сказал. Напомнил, какой я плохой и всё. — Я надеялся, что даже если ты и выйдешь, то будешь овощем, а не сиять так. Что не дало тебе сломаться? — спрашивает альфа, Ингук кивает в сторону омеги. — Ты никогда крысой не был, но я очень разочарован в тебе. — А сейчас ты давишь на моего омегу. Всё сказал? Уходи, если ты хочешь меня убить, уверен, найдешь прекрасный способ. — Я не ты, — скрывается за дверью Чонгук. Никакого способа и быть не может. Ингук доставит проблем, но у младшего мгновенно руки опускаются, он едет домой, в объятия Тэхёна. Они будут переживать это вместе. Здесь двойное предательство и соль в глазах. Почему же боль не убивает, оставляет тебя живым трупом гнить где-то на кладбище надежд? — Я видел его, — альфа ложится на кровать к мужу, только после увидев спящего рядом с ним сына. Чонгук поцеловал его в макушку и устроился за спиной Тэхёна, что до этого в окно смотрел пустым взглядом. — Ударил, — в ответ всё та же тишина. — Он думает, я его убить хочу, — вздыхает. — Ты меня слышишь? — У нас будет ребёнок, — шепотом. — Ты беременный? — разворачивает омегу на спину. — Да, — без эмоций, но за то Чонгук начинает улыбаться, целует мужа, стараясь не потревожить сон Тэгука. — Ты не представляешь, насколько я сейчас счастлив. — Не хочу ничего о счастье слышать, — снова отворачивается к ребёнку омега. — Его у меня никогда не было. Ты прости, что я такой, по-другому не умею. Да, у нас будет ещё один сын, я рожу его и мы будем… жить всё так же, но твой брат будет рядом. Мне страшно за тебя. — Он ничего не сделает, — обещает, сам в это мало верит. — Он уже сделал.

***

Тэхён уже несколько минут выглядывает сына на площадке детского сада, но так его найти и не может. Омега подходит к воспитателю, начиная переживать. — Где Тэгук? — всё ещё смотрит на детей Чон. — Отец забрал его, — улыбается воспитатель. Тэхён с Чонгуком по телефону говорил, пока ехал сюда. Альфа на работе и не стал бы забирать ребёнка зная, что этим занимается омега. — Тэгук увидел его и побежал. Я говорил с господином Чоном лично. — Вы уверены? — догадка приходит в голову поздно. — Уверены, что это был мой муж? — Кто же ещё? — всё с такой же улыбкой непринуждённой. Чон бросает последний взгляд на детей, желая ошибиться, пусть всё это будет неправдой. Но слишком очевидно. Тэхён срывается к машине, ищет телефон и набирает брата. — Где Чонгук? — Не знаю, я в клубе. Что-то случилось? — Он украл моего сына! — заводит авто омега. Он мчится прямиком к альфе, надеясь, что он дома вместе с ребёнком. Мог ли Ингук сделать что-то с Тэгуком? Тэхён не хочет представлять страшное, но думает об этом. Рассказывает Чонгуку всё, тот обещает людей отправить на поиски. Для чего же всё это делает Ингук? Квартира закрыта, внутри точно никого нет. Тэхён так и опускается на пол. Он, как бы не хотел видеть Ингука чудовищем, по-другому воспринимать его не может. Альфа нашёл слабое место как брата, так и омеги. А Тэхён так и не осознал с какой целью старший Чон ему скелеты Чонгука обнажил. Ему перезвонил Вихён, Чон всё слезами заливался у чужого порога, боясь не увидеть больше сына. — Они у Дэкима, — рассказал омега. — Тэхён? — Я слышу, — прохрипел он, соскребая своё тело с холодного пола. Знает, Ингук специально всё это устроил. Да и станет ли Тэхён при его папе истерить? Нет, конечно. Главное, что с Тэгуком всё в порядке. Омега едет за сыном, откладывая ссору с альфой на потом, но Чонгука успокаивает, сказав о местоположении ребёнка. — Здравствуйте, — обнимает Дэкима омега, замечая сына и альфу в гостиной, где они смотрели мультики. От сердца отлегло, но Тэхён всё же зыркнул на Ингука, пытаясь голос контролировать, чтобы не пугать Тэгука. — Как ты посмел? — Что-то не так? — в комнату вошёл омега. Он ещё пять минут назад от возвращения сына готов был по дому порхать, не веря своему счастью. По Тэхёну видно сразу, что настроен он враждебно. — Да, стоило предупредить, — пожал плечами Ингук. — Я чуть не умер от страха! — всё же не сдерживается Чон. — Мне вообще нервничать нельзя, а тут ты со своими выходками. Нельзя просто приезжать и забирать моего сына. — Тэхён, успокойся, — улыбается ему Дэким, уже готовый принести ромашковый чай, чтобы омега успокоился. Ещё немного и пар из ушей валить начнёт. — Ты украл своего племянника? — Пап, — стонет альфа, — просто забыл предупредить, что заберу его. — Чон Ингук, — наступает Тэхён, — если из-за тебя что-то случится с моим ребёнком, я тебя прикончу. — Тэгук, иди наверх поиграй, — забирает мальчика дедушка, чтобы он не стал свидетелем разборок, ему самому такое неприятно наблюдать. Ингук поднимается, подходя к омеге, который кулак готовит, чтобы ударить его, стирая с наглой рожи самодовольную ухмылку. Но Тэхён дернуться не успевает, падает на диван, ощутив, как живот начало тянуть. — Тебе опять плохо? — маска с альфы слетает мгновенно, он оказывается рядом, всматриваясь в красивое лицо омеги. — Я беременный, — шипит парень, толкая Ингука в плечо. — Хватит меня бесить уже. Альфа большего слышать не хочет. Его беременность никак вроде и трогать не должна, от того, что Тэхёну не по себе, уже приятно. Ингук задумывается о своих наследниках. Тэгука он полюбил ещё когда узнал от Вихёна, что брат его носит малыша под сердцем. Омега явно решил, что Чон мог убить племянника. Ингуку от этой мысли мерзко. Было ещё в больнице, когда он сам впервые подумал над этим. Но его месть уже совершена. Она состоялась в тот момент, когда Тэхён посмотрел ему в глаза впервые за шесть лет. Пытка — чувства. Тэхён — сон вчерашний, слёзы пророчит. Он снег прошедшей зимы. Солнце, утонувшее в воде холодной. Тэхён — это всё, что было у альфы. Теперь у Ингука нет ничего, кроме свободы. Он кладет ладонь на живот омеги, который смотрит на него всё так же озлобленно, хмурит брови. Рукой своей поверх чужой татуированной касается , дыхание стабилизирует. — Значит, у Тэгука будет братик? — альфа поворачивает голову к двери, в которых стоял папа. — Тэхён! — он побежал обнимать омегу, получая двойную дозу радости за день. У Дэкима все остались на ужин, омега не стал вырывать Чонгука с работы. К восьми Тэхён усадил сына в машину, попрощался с омегой, на альфу не взглянув, и вернулся домой. — Я хочу сказать кое-что дикое, — шептал альфа на ухо омеги, боясь, что Тэгук снова их игры прервёт. — Думаю, мне необходимо взять Ингука под контроль. Тэхён повернулся к мужу, в темноте пытаясь словить черты его лица. — Если хочешь, я могу помочь, но он же не дурак, поймет. — От тебя ничего не требуется, — целует омегу в щёки. — Знаю, куда направить его ярость. Только мы теперь с ним одинаково мыслим, он раскусит меня. Нужно надавить. — Это он на нас давит. Тэхён будто стёкла глотает, причём каждый раз, когда смотрит на мужа. Лицо Ингука видит, но глаза у Чонгука не переполнены болью, они с любовью смотрят. Или её подобием. — Тэхён, ты же знаешь, как привязать его к себе. Это нужно сделать ради нашей семьи. Ингук действительно может убить нас всех. Ты не представляешь, как изоляция влияет на психику, а он и так не здоров. — Я понял тебя, — отворачивается от мужа Тэхён, поглаживая свой плоский живот. Он пытается уснуть, но мысли не дают ему. Чонгук начинает сопеть уже через минуты две, кажется, понял, что сказал лишнее. Омега поднимается тихо, чтобы не разбудить альфу и входит в ванную с телефоном, долго сканируя номер Ингука, который тот ему дал.

***

— Ингук, — тянет Вихён, перекатываясь на живот. Лунный свет попадает на его обнаженное тело, кожа красиво отливает, будто серебром. Чон засматривается, пока лежит рядом с сигаретой меж губ. Проводит подушечками пальцев по спине омеги, задыхаясь от запаха табака в комнате. Тушит сигарету в пепельнице и тянет Кима на себя, кладя его голову на свою грудь. — Я не слышу, как твоё сердце бьётся, — хрипит сорванным от стонов голосом Вихён. — Потому что у меня его нет, — приходит ответ сверху. Телефон резко начинает прыгать по тумбочке у кровати, Ингук удивляется неизвестному номеру, но трубку берет, присаживаясь, когда слышит: — Помнишь, я звонил тебе в ночь своего дня рождения? Ты хотел приехать. — Мне приехать сейчас? — уже поднимается с кровати Ингук. — Что случилось? — Ничего. Все спят, а я… я выйду сейчас. Пожалуйста, приезжай, — сбрасывает омега. — К нему? — сразу понимает Вихён. Альфа кивает, уходя к гардеробной. Его нужно отпустить, никогда принадлежать Ингук Киму не будет. Остаётся просто спать, слушая, как Чон шуршит одеждой, а потом хлопает дверь. Альфа останавливается на парковке, видя омегу у лифта. Он двинулся к чёрной машине, из которой Ингук так и не вышел, Тэхён сел на пассажирское. Даже не умудрился толком переодеться, накинул на пижаму пальто и обул кроссовки. Альфа всерьёз начинает переживать за его здоровье, всё же омега беременный. Но упрекать Ингук его не станет, он выезжает на пустую дорогу, медленно ведя автомобиль. Тэхён не знает, почему сидит здесь, но жажда увидеть альфу едва не задушила его. — Прошу тебя, не трогай мою семью, — смотрит на профиль Ингука. — Хочешь, на колени встану? Всё, что угодно, только оставь нас в покое, — игра, которой управляет Чонгук, но звучит омега искренне. Он не хочет снова быть между двух огней. — Я боюсь. — Почему я должен просто взять и отпустить всё? — Ингук, пожалуйста, всё, что хочешь делай со мной, но не трогай… — Я понял, — кожа на руле неприятно скрипнула, — ты не моя мишень. А с братом я уже разобрался. Всё в порядке, расслабься, — рука на бедро оголённое легла. — Тебе не стоит меня бояться. — У нас с тобой тяжелое прошлое, — теперь от запаха альфы задыхается. — Никогда в жизни я не смогу его отпустить. Ингук тормозит, поворачивается к омеге, второй рукой лица его касается, стирая одиноко скатившуюся слезу, что разделила щеку пополам. У него ком в горле стоит. Тэхён для него никто. Голова перестаёт думать, омега сам тянется к губам, Ингук отвечает на поцелуй. — Мы это уже проходили, — говорит альфа, прижимая к себе парня. — Смотришь мне в глаза, сколько можно лгать? Скажи сам себе это. — Но я совру, — трясется в его руках Тэхён, который носит ребёнка Чонгука, любит Чонгука, пытается семью спасти. В квартире он оставил спящих альф, перед которыми ему невероятно стыдно сейчас. — Скажи и легче станет, — давит альфа, не понимает, что сейчас настоящим перед Тэхёном предстаёт. Хотел убедить его в том, что чувства внутри омеги реальны, а что-то не так пошло. Сам услышать хочет, пусть и правды нет в словах. — Я люблю тебя, — неуверенно, тихо. — Я люблю тебя, — слезами захлёбываясь. — Но никогда мы не сможем быть вместе, — дергается Тэхён, открывая дверцу машины, и выходит на улицу. Иллюзорная любовь, несбыточные мечты и одиночество. Ингук встаёт за его спиной, и в этом жесте намного больше смысла, чем в слезах Тэхёна. Альфа его не касается, знает, если попробует, то не сможет рук оторвать больше. Запретный плод. — Не люби меня, беги, — стреляет он в спину словами. Раньше Тэхён не мог сделать выбор, потому что не знал, что будет потом. Теперь он знает, что будет и потому не может сделать выбор. — Вытри слёзы, я верну тебя домой и мы никогда не вспомним об этом разговоре. Мы никогда не будем обсуждать наши отношения, — идет к машине Ингук. — И не звони мне больше. — Никогда? — заикается омега, оборачиваясь к альфе, застывшего у дверцы. — Надеюсь, это риторический вопрос. — Ты достал мои чувства к тебе и отказался от них. — Как и всегда, — ждет, пока Тэхён вернётся в машину и садится рядом. Когда омега входит в квартиру, он не застаёт Чонгука в спальне. Альфа стоит у окна на кухне, помешивая кофе в чашке. Тэхён только к его спине может прижаться, обнимая ледяными руками. Ничего добавлять Чонгук не хочет, он понимает всё и с этим пониманием ему жить всю жизнь. Ингук ускоряется, бьет ладонями руль, тут же утирая лицо от слёз. Всё не так. Не так должна была его месть пройти. Он себе хуже сделал, достал не только чувства Тэхёна, но и свои, давно в пыли затерявшиеся. Выдохнуть не получается, наоборот у него в глотке горят недосказанные слова. — Любовь – это два одиночества, совокупившиеся с целью породить недоразумение. Но разве существует более обольстительное недоразумение? — Это мы. — Я ненавижу тебя. — Любишь. — Разреши коснуться твоего сердца. Я тебе не наврежу. Без тебя мне никак. — Вырывай моё сердце. — Лучше будь таким, каким кажешься, иначе я изменю мнение о тебе и влюблюсь. — Ты уже влюблён. — Моё сердце разбилось в тот день, когда я тебя впервые увидел. Я пришёл поздно в твою жизнь, прости за это. — Но ты пришёл. — Ты говорил, что во мне есть искра. Что сейчас видишь?