Время

— Выход на сцену через полчаса, — с треском звучит в дешёвой рации у одного из охранников.       Слух у остальных хороший, отчего весть разносится по всему малому залу, поэтому резко начинается копошение и переполох. Кто-то убегает проверять наушники, кто-то — краситься, кто-то — расчёсываться. Венти же решает, что выглядит просто безупречно с ленточками в косичках и наклеенными по всему лицу детскими стикерами, поэтому отправляется прямиком в пустую гримёрку, где можно найти холодильник с прохладительными напитками. Зачем суетиться перед выходом, когда стоит расслабиться?       Так думает и Дилюк, тенью проходя в ту же комнату. В принципе, выглядел он тоже безупречно. Как и обычно. Волосы тоже заплетены в косу, как у Венти, только в более густую и пушистую. Заплетать туго смысла не было — непослушные волосы распушились бы. Дилюк бы вообще хотел остаться с привычным хвостом или распущенными волосами, но менеджеры решили иначе.       В гримёрке повисает немного напряжённое молчание. Венти крутит на пальцах тоненькую косу, разглядывает лампочки на огромном зеркале и тихо попивает прохладную воду. Дилюк же стоит у другого зеркала, приглаживая колтуны в чёлке. С нею не были способны справиться никакие стилисты.       Будь это обычный день и обычное выступление, то не висело бы это раздражающее напряжение между ними. В последние дни Венти и Рагнвиндр ругались по сплошным пустякам — первый опять чем-то надоедал Дилюку. Или наоборот — Венти не нравилась его кислая мина. Настоящими ссорами это было назвать сложно, но они определённо не нравились никому из них. Имея совместные партии и часть в танце, где нужно будет станцевать вдвоём, всё это очень напрягало. Перед тем как выйти на сцену стоило помириться.       Сделать это было бы весьма трудно, учитывая характер Дилюка. Тот бы в лучшем случае ответил отказом, а в худшем — рассорился бы ещё больше. Но попытка не пытка! — Что ты там возишься? Отличная же причёска! — первым голос подаёт Венти. Тот звучит немного нервно, будто он выдал что-то неподготовленное. — Если для тебя колтуны это отлично, то я очень сомневаюсь в твоих вкусах.       Опять. Опять Дилюк строит из себя холодного парня, которому все замечания как новый повод съязвить. И ведь Венти знает его настоящего, но тот даже наедине ведёт себя как чёрти кто. К чему эти обманы и маски? Не надоело? — В моих вкусах любой твой образ.       На лице у Венти играет победная ухмылка, мол, смог смутить. Он облизывает губы от воды и пристально смотрит на Дилюка. Тот, опешив, отворачивает лицо к стене, стараясь в зеркале им не светить, потому что на щёки предательски наползает лёгкая краснота. — Мы ещё не на сцене, чтоб создавать фан-сервис. — А я и не вру ради кого-то. Для Дилюка подобное — лишь попытки угодить фанатам, отчего подобные комплименты он либо не воспринимает вообще, либо считает их за очередной фан-сервис. Да и не нужны ему комплименты вовсе! Что, зеркала перед собой нет? К любым нежностям и попыткам близости он относится скептически. Хватило прошлой травмы, после которой он три года не появлялся на сцене вообще. Несчастный случай на концерте, а после и уход одного из самых близких на тот момент участников. Дилюк, кажется, даже считал его родней. И тогда все слова перед выходом на сцену казались приятными, ласкали слух, но сейчас — нет. Это его работа, которой он отдаётся целиком и полностью, но не больше. Может, ему и нравится петь и стирать пальцы в кровь, зажигая сотни огней, пока исполняет гитарное соло, но Дилюк не думает, что это стало частью его жизни настолько. Точнее, было частью жизни, но после травмы всё воспринимается иначе. Иногда даже вызывает отторжение и импульсивное желание оборвать карьеру. И ведь Венти всё это знает, но продолжает будто подбираться ближе к Рагнвиндру. Специально, что ли? Что ему толк от этих копаний в чужой душе? — Себе врёшь. — Неужто мистер Дилюк смутился? Будет неловко, если я случайно так сделаю на сцене! — Я давно тебе не старший. Ты уже угнался вперёд меня, прекращай. — Разве тебе не было приятно, когда тебя так называли? — Венти свешивает голову вбок в вопросе. — Было. — А по-моему тебе нравится и сейчас, нет? — ловко замечает Венти, когда глядит на чужие покрасневшие уши. В тусклом освещении этого почти видно, но его словно кошачьи глаза могут уследить за всем. Забавно, что у него аллергия на кошек. — Скоро выходить. Хватит играться с этим и пошли уже. — Подожди! Я хотел бы помириться. Не то что бы мы ссорились!.. Просто я... — Я не злюсь. Неважно. Дилюк желает поскорее уйти от этого разговора, пока у Венти не нашлось ещё десять тысяч и один подкат. Дверь не открывается. «Заклинило, что ли?» — раздражается Рагнвиндр. Ручка не поддаётся совершенно, как бы сильно он не давил. Толкание двери и попытка покрутить замок сто раз не помогают. Будто намертво примёрзла. — Может, нас закрыли снаружи? — совсем без паники интересуется Венти. На лице полное спокойствие и даже капля ехидства. Шанс! — Я бы услышал. Наверное, её заклинило. У тебя телефон с собой? Венти качает головой. — Чёрт, я тоже не брал. Думаю, они заметят пропажу и пойдут искать. Без нас на сцену всё равно не выйдут. Дилюк усаживается с тяжелым вздохом в кресло. Не хватало ещё застрять в гримёрке. Было бы спокойнее, если бы застрял он тут один, но нет — Венти капает на нервы. — Хаха, судьба словно подготовила мне шанс поговорить с тобой по-нормальному! — О чём? — Обо всём. Нам стоило бы помириться, хм... — Венти строит задумчивое лицо, приложив руку к подбородку и глядя с интересом на неинтересный потолок. — Мы не в ссоре. Зачем? — Мне казалось, мы с тобой слишком часто ругаемся, а так оставлять нельзя! Мне казалось, что ты на меня серьёзно зол в некоторые моменты, Дилюк. — Ни разу. — Тогда зачем ты в очередной раз врёшь и мне, и себе? Когда мы оба знаем правду? Хотя бы наедине, м-м? Венти давит прямо на самое больное. Дилюк просто не может ни перед кем раскрыться, не может снова показывать ярких эмоций и открыто заботиться. Он не может быть открыто-эмпатичным человеком и может лишь молча смотреть на чужие страдания. Ему страшно снова доверять другим. А Венти ведёт себя так, будто раскрыть свои чувства очень легко. Оп! — и рассказал всё. Не так это, чёрт возьми, работает. — Это тебе так важно? — Очень важно! На самом деле, я бы очень хотел тебя выслушать. Венти медленно приближается к Дилюку. Останавливается на полпути и глядит с лёгкой улыбкой, сложив руки на груди. Рагнвиндр на него в ответ не смотрит. Бесит. — Незачем. — Я просто тебе хочу помочь, а ты!.. Я из чистых побуждений! — Мне не нужна ничья помощь. Я со всем справлюсь сам. Я очень благодарен за предложение, но не нужно. Венти видит, что нужна. Видит, как Дилюк отводит взгляд влево и нервно сжимает кулаки. Он подходит ближе и руками упирается на подлокотники, опускаясь к чужому лицу достаточно низко, чтоб постараться заглянуть в глаза. Рагнвиндр лишь грозно загорается пламенными огоньками в глазах. Разозлил. — Отойди. Я уже всё сказал. Венти отстраняется и отходит к противоположной стене. Кажется, тот выглядит раздраженным, что можно увидеть довольно редко. Но голос тут же приобретает обычный повседневный оттенок: — Что ж, тогда будем ждать помощи! — И погодя полминуты, добавляет: — В тишине. Всё-таки, тот и правда немного взбесился. Минуты тянутся слишком долго — кажется, будто они тут сидят уже два часа. Дилюк успел подремать, Венти — десять раз переплести себе косички. При взгляде на часы минуты всё ещё идут, причём как обычно, но время даже не доходит до назначенных 16 часов. Они точно сидят тут больше получаса, но стрелки едва ли отбили 15:40. Венти из интереса решает посчитать, сколько идёт по здешним часам одна минута, но ничего необычного — ровно 60 секунд. Значит, не в часах тут дело. Обман биологических часов? — Точно не хочешь поговорить? Это может ускорить время, — Венти чуть ли не молит его. — Нет. Дилюк и сам не понимает, что он прячет. Он даже подумал пару раз о том, чтоб и правда поговорить о своих чувствах, рассказать подробнее о прошлом, но осекал себя тут же — с чего бы ему вдруг доверять настолько сокровенные вещи? Хотя, возникало непреодолимое и странное желание доверять Венти. Видимо, влияет душная гримёрка. И Дилюк сам себя обманет, если скажет, что этих чувств не возникало раньше. Наверное, он всегда сидел в духоте. — Тогда давай поговорим о чем-нибудь другом? У меня ощущение, будто мы здесь два часа сидим. Тебе так не кажется? Рагнвиндр переводит глаза на часы и задумывается. И впрямь — прошло лишь 12 минут, хотя сидели они тут весьма долго. — Может они сломаны? Венти мотает головой. — Я считал минуту и сверял со стрелкой. Они исправно работают. Наверное. В голове возникает немыслимая теория — часы идут только тогда, когда на них смотрят. Но ведь 10 минут до этого прошло, верно? Да и не может такого быть. Чушь собачья. Они же не в каком-то фэнтези, верно? — Ну так, поболтаем? — О чём? Единственное, о чём я сейчас могу думать — как найти выход отсюда. — Хмм... Давай тогда подумаем о том, что происходит за дверьми. Как думаешь, они нас уже ищут? — Видимо, не особо. — Н-да, не особо, — передразнивает его Венти. — Не дразнись. — А то что? Меня наругает мистер Дилюк, как в те дни, когда я таскал из автомата постоянно газировку? — Это вредило твоим связкам. Необходимая мера, — буркнул Рагнвиндр. — И ты всё ещё не берёшь ни капли вредного в рот? — Я сказал, что это вредит связкам. А вы с Тартальей это упорно игнорируете. — Эхехе. Но мы всё ещё хорошо поём, не так ли? — Ехидно улыбается Венти. Дилюк не может соврать. Пение у этих двоих и правда было чертовски классное. Оба брали высокие ноты так искусно, что любые автотюны были бы лишними. — Не хорошо, а превосходно. — Ах, какой приятный комплимент! Хехех, ты тоже ничего. — Но это не отменяет вашей безответственности. — Ой, ну не начинай! Всё же так хорошо шло, — Венти хнычет. — Мне напомнить, как перед распевкой вы поели сладкого, а потом не понимали почему не выходит? Или тот случай, когда Тарталья решил выполнить работу охраны, набросившись на мужчину, который приставал к одной из фанаток? — Вообще-то, это был правильный поступок. — Я не отрицаю, я бы и сам проучил, но он растолкал всю нашу охрану, хотя те могли справиться с этим сами. — Ну, он немного трудный человек! «Но не труднее тебя, Дилюк...» — печально задумывается Венти. Вывести его на разговор удалось, хоть он и снова ругается. Впрочем, делает это не со зла, что очень даже радует. — А что насчёт твоих каких-нибудь старых знакомых? Мы же не единственные, кто пели с тобой. Венти только что с треском разбил тонкий лёд. И его остатки Дилюк плавит сам, чувствуя, как внутри загорается. Только вот осознание сказанного приходит не сразу. — Нет, стой, я не это имел ввиду! Я не хотел говорить о том прошлом! Я понимаю, что... — Венти. — Извини! — тот очень паникует. — Венти. — Я не хотел-... — Чёрт с этой темой, взгляни на часы! — Дилюк очень обеспокоенно смотрит на висящие часы. — Они... — Идут назад, да. Неудивительно, что мы тут так долго пробыли. — Может, они и вправду сломаны? — Венти нервно кусает губу. Это всё не к добру. — Наверное. Стой, смотри. Они снова идут нормально. Правда, время отмоталось обратно на 15:30. Сколько же тогда сейчас времени... Дилюк подскакивает с кресла и нервно ходит по гримёрке. Часы сломались в очень странный момент и вели себя в принципе очень странно. До этого с ними всё было в порядке — Венти сидел здесь с Тартальей какое-то время ещё несколько часов назад. А теперь часы ходят взад-вперёд. Взгляд зацепляет пульт от светодиодной лампы. Хм. — Я попробую заменить батарейки и отмотать их обратно. Либо они сломаны, либо это чья-то злая шутка. — А представь, что мы застряли во времени, хехехе, — с лёгкой нервозностью шутит Венти, глядя на то, как Рагнвиндр меняет батарейки. — Такое невозможно. Ну, теперь должно заработать. Кажется, время было примерно 15:45... Дилюк переводит стрелки на назначенное время и часы снова идут нормально. Стоит их повесить обратно, как те снова идут обратно — но уже на 15:32. — Это какой-то бред... Я их только что перевел. И выглядят они не сломанными. Напряжение снова нарастает, но теперь уже не межличностное, а меж... межчасное. Оба глядят на часы с недовольством. Хотя Венти — больше с паникой. — Попробуй перевести на 16:00. Может, это как-нибудь поможет. — Венти начинает немного тревожно наматывать косичку на палец. Дилюк послушно переводит, но часы упрямятся и снова возвращаются на 15:32. Правда вот, Венти отчётливо слышит голос Тартальи за дверью и то, как дёргается ручка, отчего тут же кидается к двери. — Мы здесь! Дверь захлопнулась и мы не можем её открыть! Тарталья! А в ответ тишина. Видимо, тот не услышал и убежал. Или ему в бреду просто кажется. — Попробуй ещё раз, — тихо просит Венти. Сцена повторяется — далёкий голос Тартальи и то, как дёргается ручка. Теория в голове звучит как абсолютный бред. — Дилюк, — тихо зовёт, — переведи на 15:25. Тот громко скрежечет механизмом, Венти слышит громкое щёлканье и вздох. — Оно не переводится раньше чем на 15:32. — Тогда... Попробуй поспорить со мной! О, а лучше ударь меня! — Венти с нервной улыбкой подставляет лицо для удара. Дилюк смотрит на него с очень сложным лицом. — Совсем сдурел? Бить я тебя не собираюсь. — Ну пожалуйста, я кое-что хочу проверить! Мне очень нужно! — Я не собираюсь этого делать. Лучше сиди и жди, ничего уже не поможет. Бессмысленно что-то пытаться делать. Венти негромко ахает — Стрелки опять идут назад, Дилюк... — Они сломаны, говорю же. Что ты пытаешься сделать? Венти молчит. До него доходит едва возможная, но существующая теория. Такое вообще в обычном мире возможно? — Ничего. Просто глупые догадки, неважно. Давай ждать дальше. Видимо, нас вытащат, когда мы состаримся, хехех. — Что ты имеешь ввиду? — Ничего-ничего. Время придёт и нас отсюда выпустят. Не хочешь пока распеться? — Только рад буду. И они распеваются. Не так громко, как следовало бы, но и этого с лихвой хватает. Венти — постоянный вокал, поэтому поёт он выше и распевается дольше. Дилюк же поёт нечасто, да и то пару строчек, поэтому шибко не готовится. Его прерогатива инструменты — в особенности излюбленная гитара — и хореография. Несмотря на то что внешне он не выглядел как тот, кто фанатеет от танцев, он их очень любил. Поздние тренировки, которые затягивались до самого утра, стали чем-то привычным. Он ставил хореографии к разным песням — даже не всегда своим — сам. К двум их песням, одна из которых сольник Венти, имеет хореографию, поставленную под руководством Дилюка. Он умел искусно двигаться и сам, и учить этому других. Правда, иногда сложность танца не совладала с трудностью песни, отчего приходилось задыхаться на сцене, поэтому некоторые идеи пришлось отложить. Впрочем, его всё устраивало. Одинокие записи в телефоне с тренировочного зала никто не увидит. Венти заканчивает завывать и сладко потягивается, после глядя на часы. 15:35. Они пели точно минут 20, но прошло лишь три минуты. — Дилюк. — М? — Почему ты не рассказываешь о своих чувствах? Ты боишься доверять другим, не правда ли? Стрелка часов поползла чуть быстрее, но Рагнвиндр этого не замечает. — Почему тебя так интересуют мои чувства и страхи? — Дилюк отвечает спокойно, хотя внутри него начинает бушевать пожар. Опять Венти лезет куда не надо. — Хехех, сугубо интерес. Я всегда хотел понять, что у тебя на уме и зачем ты носишь эту маску неприступности. — О таких чувствах с другими не говорят. — Каких? Влюбился, что ли? — Венти шутит и сам же со своей шутки смеётся. Только вот Дилюку совсем не смешно. Слово это впечатывается в разум и он замолкает, отводя взгляд к стене. Сидеть на одном диване внезапно стало неловко. Влюбился... Ему кажется, будто он даже не знает значение этого слова. Кажется, это доверие к другим, взаимопонимание, поддержка... Но ведь такой может быть и дружба. Хотя, какие Дилюку друзья — он и себе-то не доверяет. Но ведь... когда-то задумался об одном исключении. Казалось, ещё пару минут назад он думал о том, что мог бы рассказать Венти обо всём, что думает, ибо чувствует к нему некое доверие и может полагаться на поддержку. Ну, они весьма долго общаются, почему нет? Обычная дружба. Но она ощущается по-другому. Он дружит с Тартальей, он дружил когда-то с Кэйей, он поддерживает переписку с Чжунли и имеет давнюю подругу, которая выступает сейчас их менеджеркой, — Джинн. Но почему-то к ним нет такого доверия и ощущения спокойствия рядом с ними. В отличие от Венти. — Я что, угадал? Венти глупо хихикает, но тут же замолкает, глядя на то, как стремительно у Дилюка краснеют уши. Серьёзно угадал?! Шутка зашла дальше, чем должна была. — Ну и кто эта красавица? Или красавец? Может, мисс Джинн? Вы недавно с ней ходили выпить кофе. Неужто это было свидание? Дилюк нашёл себе красотку! Или же это тот старый болван? Не понимаю, как ты с ним переписываешься. Знаком с ним с малых лет, а он всё не меняется — ворчит без поводу и вечно на меня ругается. — Венти притворно дует губы. — Но я твой вкус не осуждаю! Или, хехех, это Тарталья? Или в твоём вкусе не рыжие? Расскажи! Венти становится слишком много, он слишком громкий и лезет прямо в душу. И ведь делает он это сейчас намеренно, хоть себе и не признает. Потому что он хочет узнать — а взаимно ли? Чувствует ли Дилюк такую же теплоту внутри, когда Венти видит его, чувствует ли доверие и желание говорить бесконечно, а после защитить от всего мира? Конечно, Рагнвиндр сам себе защита, но чувствам не прикажешь — ему хочется быть ближе. Но прямо Венти об этом никогда не скажет. Он не хочет на себя брать какую-либо ответственность, если чувства его окажутся невзаимны. Когда-нибудь обязательно пройдёт, люди не всегда однолюбы. Дилюк напряжённо молчит и даже не знает что сказать. В итоге тихо выдавливает из себя: — Не знаю, можно ли это так назвать. — А теперь подробнее! Хехехе, подогреваешь интерес. И Дилюк всё рассказывает, но имён и описаний не упоминает. Вскользь проходят фразы такие, которые намекают на некоторые возникшие между ним и Венти ситуации, но тот, кажется, делает вид что ничего не заметил. И в том-то и дело, что делает вид. — Я конечно не доктор любовных наук, но... — Венти показательно задумчиво стучит по подбородку. — Если ты скажешь человеку об этом прямо, он может сказать тебе точнее. Как думаешь, это взаимно? — Без понятия. Даже если окажется так, я об этом никогда не узнаю. Дилюк отводит взгляд на часы. 15:40. — Боишься? — Наверное. Я ещё никому не сообщал о своих чувствах. — Тогда потренируйся на мне! Венти знает, что он делает. Но вида совершенно не подаёт, мол, так и должно быть. Если Дилюка не вывести на чувства, чтоб он снова начал жить как обычный человек и говорить как обычный человек, то он никогда не скажет об этом сам. До всего нужно достучаться. А сам Дилюк тонет в пучине противоречий — сказать или нет? Он вроде бы доверяет, вроде бы примет, если окажется невзаимно, вроде бы всё будет хорошо. Но ему всё больше становится страшно. Причём настолько, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Тогда что мне говорить, чтоб выразить свои чувства? — Ну, можно сказать «ты мне нравишься», но это слишком банально... Какие подкаты ты знаешь? — Никакие? Я этим не интересуюсь. — Хм-м... Давай тогда банальное. Представь, что я объект твоего воздыхания. Какое лицо мне состроить, чтоб выглядеть, как она? Или он? Дилюк, кажется, сейчас и вправду задохнётся от паники. Сказать честно? Не сказать? Он же не уверен. Или давно уверен? — Никакое. — О? Я думал, тебе так будет легче, если я постараюсь подстроиться! — Тебе... не нужно подстраиваться. — Уши Дилюка горят ярким пламенем. — Боишься выдать, кто это? Я никому не расскажу! Это будет нашим маленьким секретом, мистер Дилюк. — Я уже выдал. Как жаль, что Дилюк не смотрит на Венти и не видит, как тот расплывается в улыбке. Он действовать сам не собирается — нужно научить Рагнвиндра выражению своих чувств. Да, неловко. Да, трудно. Да, паника. Но как иначе? Лучше встретиться к врагу лицом к лицу. — Правда? Дай-ка мне вспомнить это имя... Хм-м... Эхе, не бойся сказать прямо! — Венти. — Слушаю! — Имя. Венти. — А ты боялся! Ты мне тоже нравишься, хихих. Этот смех больше похож на нервный, потому что несмотря на все подтрунивания — у Венти от волнения трясутся руки. Он ими сжимает ткань на ногах, чувствуя, как от боли немеют костяшки. И Дилюк накрывает своими ладонями сверху. Те тёплые, даже если в перчатках. На душе становится как-то спокойнее, хоть Дилюк и молчит. — Ты не боишься мне доверять? — тихо, словно боится спугнуть, спрашивает Венти. — Не знаю. Наверное нет. — Я не заставляю тебя мне что-то рассказывать! Мне было бы приятно, если бы ты поделился, но я не смею тебя заставить. Тем более, учитывая то, какой стресс ты только что пережил. Думая, что теперь Венти дозволено немного больше, чем обычно, поправляет чужую чёлку, волосы зачесывая за уши. Дилюк не противится — лишь дёргается, словно испуганно, но старается привыкнуть. Глаза он не поднимает — страшно взглянуть, а потом помереть от смущения. На часах 15:45. Они сидят так в тишине будто бы вечность, пока первым не говорит Дилюк: — Я бы мог рассказать немного. Не всё, но хотя бы немного. И Венти кивает, укладывая чужую голову на свои колени. Во время рассказа будто бы успокаивающе гладит, в глаза не заглядывает чтоб не смутить. Тем более Дилюк боком поворачивается так, чтоб почти упираться затылком в чужой живот. Потому что смущает. Вся эта близость и тактильность не для него, но сейчас он чувствует себя в необычной безопасности и комфорте. На одном из моментов Дилюк как-то запинается, умалчивает и придумывает что-то на замену. Венти чувствует непреодолимое желание заглянуть в глаза и немного поругаться, отчего он дёргает коленями, заставляя Дилюка в смятении встать. Тот теперь сидит рядом и с непонимающим лицом смотрит на слегка гневное — но чертовски милое — лицо Венти. — Что? — Если не хочешь о чём-то говорить, то лучше умолчи, а не ври! — Венти приближается слишком близко, чтоб показать в глазах своих блещущее недовольство. Невольно взгляд Дилюка опускается на чужие поджатые в недовольстве губы и задерживается там на долю секунды. И эти же губы тут же расплываются в улыбке. Всё происходит как-то слишком быстро. Может, он всё ещё дремлет? — Хочешь? — игриво спрашивает Венти. Молчание длится полминуты, пока Рагнвиндр, прикрыв глаза, не смиряется с положением. Доверять опасно всем, но если он не сделает этого сейчас — он не сделает этого никогда. Чем быстрее он научится доверять заново, тем скорее станет легче. Тем скорее он почувствует свободу. — Хочу. — Попросишь? — Венти свешивает голову вбок, заглядывая прямо в глаза. У них обоих красные щёки, но у Дилюка — ещё краснее. И оба дивятся не только смелости друг друга, но и своей. — А так нельзя? — Я хочу услышать это от тебя, эхехе! Дилюк громко вздыхает, но укладывает руки в перчатках на чужие щёки, приближая к себе. — Поцелуй меня. — Ка-ак скажешь! И они неловко, словно подростки, целуются. Венти более опытен, поэтому инициативу перенимает он. Далеко не заходит — лишь обычные невинные поцелуи. — О, может они тут? — слышится голос за дверью. Звонко дёргается ручка. Тарталья роняет с грохотом оборудование. Охренеть, отошёл на двадцать чёртовых минут, а эти сидят лобызаются! Впрочем, он давно заприметил между ними какую-то химию, поэтому откашливается и неловко говорит: — До выхода пять минут. Э-э, лучше поторопитесь! Стрелки на часах показывают 15:55. И больше не идут назад.