Одна из новых функций, которую совсем случайно обнаружил Тарталья у Глаза Порчи — возможность воссоздать материальное тело, олицетворяющее часть личности его владельца. Дилюку было достаточно только Тартальи, без Чайльда. Было.

Скарамуш резко замолкает — видать, закрывает себе рот чем только попадя, лишь бы не показать Тарталье, что, вообще-то, когда он провёл языком по головке — было хорошо. Нет, вообще не хорошо, очень плохо, потому что Скарамушу хорошо!

Скарамуш бы ушёл давно, если бы не планы на более поздний вечер, который, как ирония, он спланировал с Чайльдом. И, о, ещё одна ирония, Дилюк планировал с Венти. Точнее, Венти поставил перед фактом, а Дилюк принял безмолвно — что, отказывать ещё? И — как очаровательна в своём обличии ирония! — у обоих планы на вечер предполагали интимную близость или в простонародье — секс. Напряжение за неделю нужно снять.

— Я не злюсь. Неважно. Дилюк желает поскорее уйти от этого разговора, пока у Венти не нашлось ещё десять тысяч и один подкат. Дверь не открывается.

Всё происходящее — игра в кошки мышки, где Венти оказалась хитрой кошкой, что загнала невинную мышку в угол. Дилюк знает, что это игра, что она может правила — и саму Венти — подмять под себя, но стыд горящими ушами подминает её. И Венти давит ещё больше.