Пока шёл дождь

Когда солнце достигло полуденной точки, с востока появились тяжёлые тучи. Они быстро заполонили небо, поднялся ветер, нёсший запах влаги, и стало ясно, что скоро начнётся дождь. Се Лянь поправил мешок на плече и печально взглянул на дорогу. Запылённая, она за поворотом ныряла в лес, и, может, немного дождя не повредило бы — стало бы легче дышать, но когда первые капли ударили в старую соломенную доули, стало ясно, что ненастье будет сильным. Ливень поначалу срывался с порывами ветра, оставляя на пыли тёмные пятна, а едва Се Лянь зашёл под кроны деревьев, полил щедро и от души, за мгновение превращая колеи в бурные пенные ручьи. Оставаться на месте в попытке переждать непогоду под ближайшим гинкго было глупо, и Се Лянь продолжал идти, хоть вымок до нитки, а мешок стал тяжелее вдвое. Он едва не пропустил развилку — наезженная и нахоженная дорога в одном месте расходилась на две, и вторая поросла травами и дикими цветами, даже под дождём благоухающими медовой сладостью. Селенье он миновал ещё утром, и одна из женщин, щедро поделившаяся с ним маньтоу, предупредила: «Даочжан, в чаще прячется храм, обойдите его. Там живут призраки, лучше их не тревожить». Се Лянь не боялся призраков и не собирался их беспокоить, но ливень как будто становился всё сильнее и идти было всё тяжелее. Заросшая тропа же наверняка вела к некогда процветавшему храму или монастырю. Се Лянь чуть ускорил шаг, миновал разросшийся кустарник, стряхнувший ему на голову целый каскад капель, прошёл мимо причудливо сросшихся деревьев и увидел каменные ступени. Первая почти полностью ушла в землю. Стены оплетали лианы, выпустившие тяжёлые бело-голубые цветы, и Се Лянь на миг улыбнулся тому, как дикая красота приспособила человеческие постройки. Он поднялся по лестнице и вошёл во внутренний двор — оказалось, что храм был большим, гораздо больше, чем можно было представить по рассказам. Что-то внутри будто царапнуло, но Се Лянь не стал задумываться. Он скитался так давно, что прошлое словно подёрнулось пеленой. Вместо того чтобы вспоминать, он пересёк залитый водой двор и нырнул в сумрак и покой главного зала. Где-то вода просачивалась с крыши, мелодично ударяясь о каменные плиты, но более ни один звук не нарушал тишины. За пустым алтарём виднелся постамент для статуи, но той не было на месте. Се Лянь сбросил мешок с плеча и сел рядом с ним у входа. Ливень разошёлся не на шутку, и отсюда он мог смотреть на нескончаемый поток воды. Было холодно, но Се Лянь так привык терпеть холод и боль, что почти не обратил на это внимания. Звук ливня убаюкивал его, и он, сам того не заметив, заснул. *** Сон ему приснился странный. — Так и простудиться недолго, — раздался голос, на миг перекрывший шум дождя. Се Лянь обернулся и увидел тёмную фигуру в углу. — Ничего, я не боюсь простуды, добрый человек, — откликнулся он с улыбкой. — Мне бы только переждать этот ливень. Неизвестный был укутан плащом, лицо скрывалось в тени капюшона. Но если он и был призрак, то довольно умелый — не прошло и нескольких мгновений, как в центре пустого зала, прямо перед алтарём, разгорелся костёр. — Иди же, погрейся, — подозвал он Се Ляня. Живое тепло огня доходило и к двери, но Се Лянь не стал упорствовать и пренебрегать приглашением. Он даже сбросил верхнее одеяние и сел к огню, разложив его рядом, чтобы скорее просохло. — Отчего даочжан выбрал путешествие в такую непогоду?.. — Я путешествую, какая бы погода ни застала в пути, — пожал плечами Се Лянь… и проснулся. *** В храме он был один, но воздух будто бы прогрелся, а верхнее одеяние просохло, точно лежало у огня. Се Лянь с недоумением оглядел ещё больше погрузившееся в сумрак помещение, поднялся и подошёл к тому месту, где во сне ярко горел костёр. Удивительно, но каменные плиты пола, на которых ещё угадывался цветочный рисунок, действительно были горячи, точно совсем недавно на них плясало пламя. Вот только ни пепла, ни сажи, ничего, что напоминало бы об огне. «Странно, — подумал Се Лянь. — Неужели так шутит со мной призрак, что здесь обитает?» — Что я должен за гостеприимство? — спросил он громко, но даже эхо ему не ответило, голос раскатился по залу и исчез в тенях. Се Лянь пожал плечами и опустился на тёплый ещё пол. Он ценил каждую крошку пищи, каждый глоток воды, каждый миг тепла. В скитаниях он узнал слишком много холода, голода и боли, чтобы пренебрегать хоть чем-то из этого. Каким бы коварным ни был этот призрак, он всё равно не сумел бы ему повредить. Закрыв глаза, Се Лянь вслушался в дождь… и снова был им убаюкан. *** Костёр горел всё так же ярко, но огонь никак не мог осветить лицо того, кто сидел с Се Лянем рядом. — А что, даочжан, должно быть, тебе многое известно о небожителях? — спросил он вдруг. — Не знаю, много ли мне известно, зависит от вопроса, — уклончиво ответил Се Лянь. — Слышал, что если у небожителя не остаётся храмов, он не может задержаться на Небесах, — продолжал незнакомец. — Так ли это?.. — Хм… — Се Лянь отвёл взгляд. Ему было неприятно вспоминать о прошлом, даже больно, и потому он медлил. Наконец, почувствовав, что незнакомец смотрит на него слишком пристально, отозвался: — Если у небожителя не останется храмов, значит, и верующие от него отвернулись, а без их веры он, конечно, не сумеет удержаться на Небесах. — А если останется только один верующий? — тут же задал ещё один вопрос незнакомец. Се Лянь вздохнул. — Не знаю, не слышал о таком, — сказал он тихо. — Но, быть может, истинной веры такого последователя и хватило бы, чтобы тот, в кого так истово верят, сумел оставаться среди небожителей. — Вот как… — незнакомец как будто бы усмехнулся. *** Се Лянь снова открыл глаза. Оказалось, он лежит на чужом тёмном плаще, а укрыт ещё одним. Плиты пола были теплы, за стенами храма по-прежнему шёл дождь. Но тот, кто позаботился о нём, уже ушёл, не оставив костра или иного упоминания о себе. Се Лянь удивлённо приподнялся на локте. «Что за странный призрак? Зачем же его опасаться путникам, если он согревает их в ночи?» Вздохнув, он сел и огляделся снова. На алтаре что-то белело, в сумраке было не разобрать с такого расстояния. Се Лянь почувствовал смутное беспокойство. Ему нужно было срочно узнать, что же там такое. Он отбросил в сторону плащ и поспешно поднялся, в два шага достиг алтаря и замер, удивлённый. Столешницу, покрытую от влажности разводами, кто-то начисто вытер, поставил крохотную глиняную курильницу, в которой как раз догорали несколько палочек, а перед ней уложил аккуратный белый цветок, чей аромат был тонок и нежен. «Какому же божеству предназначаются эти скромные дары?» — задался вопросом Се Лянь. Он взглянул на постамент, с которого давно стёрлись символы, если когда они и были нанесены, чуть нахмурился, но ничего, что подтолкнуло бы его к пониманию, не заметил. *** …Он замер в дверях, там, где от разросшегося дерева падала густая тень. Дождь почти закончился, только редкие капли беспокоили разлившиеся зеркалами лужи. Пора было идти. Но он медлил. Стоял и смотрел, как одетый в белые, пусть и запылившиеся одежды, юноша склоняется перед алтарём, поправляет белый цветок. — Ваше Высочество… — вздохнул он и, словно испугавшись собственного голоса, канул в пропитанную запахами дождя ночь. *** Се Ляню почудилось, что кто-то вздохнул у двери. Он поспешно повернулся, но никого не заметил. Дождь заканчивался, и потому он аккуратно сложил оба плаща и оставил их на алтаре, подхватил свой мешок и вышел в начинающееся утро. В старом храме продолжали тлеть благовония, Се Лянь на миг зажмурился, вспомнив, что именно этот запах так часто возносился в храмах, которые посвящались ему самому. Он справился с собой и поспешил прочь.